Настоящий читер Маккой и его "штопор"

Кто же он такой и почему так популярен?

Чарльз Кид Маккой, урожденный Норман Селби, был жуликом. Обман был у него в крови, он был его сущностью и второй натурой.

«В парне подлянка от макушки вьющихся волос до уродливого вросшего ногтя на большом пальце левой ноги». (Томми Райан)

Норман Селби – уроженец Москвы. Точнее, городка Москоу в штате Индиана, поэтому по месту рождения его звали Хузье (Hoosier) – так называли жителей Индианы. У него было четверо братьев и сестер. Его родители Фрэнсис и Эмили Селби хотели видеть его врачом или юристом, но быстро выяснилось, что у него "аллергия на образование".

Однажды он увидел представление о подвигах двух медвежатников – взломщиков сейфов – Кида Маккоя и Спайка Хеннесси. В вестибюле театра за десять центов он купил книгу об их похождениях, и был настолько очарован персонажем Маккоя, что позаимствовал его имя, так что драться он начал как Чарли (Кид) Маккой. Правда, как всегда с Маккоем, это не единственная версия. Скорее, первая из четырех основных.

Cвой первый профессиональный бой в Бьютте, штат Монтана, Маккой провел в возрасте семнадцати лет в легком весе. Тогда он работал посудомойщиком в ресторане.

И в ринге Маккой раскрылся как мастер трюков. В 1895 году он вышел на бой с полусредневесом Джеком Уилксом в ужасном состоянии. Его лицо было белым, как полотно, под глазами темные круги, и он мучительно кашлял. Перед началом боя он прошептал Уилксу: «Не парься, Джек. Думаю, я умираю, мне просто нужны эти деньги». Уилкс, понятно, щадил смертельно больного, пока во втором раунде левая перчатка, в которую натужно кашлял Маккой, внезапно не оттолкнула перчатку Уилкса в сторону, открыв его подбородок для удара правой, который отправил его в нокаут. Маккой был совершенно здоров, просто перед боем он покрыл лицо тальком, глаза подкрасил несмываемым карандашом, а трюк с кашлем был взят из бульварных романов.

Обычно этот эпизод относят к его бою с Томми Райаном, но это ошибка. Райана Маккой тоже обжулил, но по-другому. Райан был непобежденным чемпионом США в полусреднем весе с рекордом 33-0-8, и его считали идеальным бойцом. За пару лет до их боя Маккой нанялся к нему спарринг-партнером и отметился далеко не блестящими навыками и раболепной робостью. Однажды он попросил Томми не бить его в область сердца. «Меня от этого тошнит, мистер Райан, и вызывает острую боль, это меня пугает. Я бы вообще не дрался, если бы не было необходимости».

Перед их чемпионским боем в 1896 году Маккой тоже давал понять, что благоговеет перед своим учителем и побаивается его, так что Райан не особо усердствовал в подготовке, тогда как Маккой тренировался до умопомрачения со спарринг-партнером-тяжеловесом. А перед самым боем, когда Райан лежал на массажном столе, Маккой появился перед ним, играя налитыми мышцами, и холодно и властно приказал готовиться к избиению. Райан был поражен переменой, случившейся со всегда раболепным Маккоем.

В бою Райан нещадно лупил Маккоя в область сердца, но, понятно, бестолку, потому что с сердцем у Маккоя все было в порядке, и, более того, это было то, что ему было нужно и к чему он готовился: в 8-ом раунде именно встречный правый на удар в сердце отправляет Райана на пол. Говорят, тут Маккой мог и закончить бой, но он предпочел избить Райна, вымещая старые обиды, накопившиеся за год работы спарринг-партнером. Он отправил его на пол в 9-м, 10-м и 12-м, а 13-й превратился в форменное избиение: лицо Райана превратилось в фарш. Несмотря на это, чемпион попытался отвечать в 14-м, но в 15-м был жестко нокаутирован. Его хитрый спарринг-партнер стал чемпионом.

Раболепствовать и либезить, чтобы, как говорят американцы "залезть в задницу" и усыпить бдительность, а потом в мгновение ока превратиться в надменно-высокомерного альфу – в этом бы весь Маккой, так что когда Райан говорил, что в Киде "подлянка от макушки до большого пальца ноги", он знал, о чем говорил. Таким был Кид Маккой.

Они с Райаном встречались еще дважды: 5-раундовый бой в 1897 году закончился вничью, а в 6-раундовом в 1900 рефери отдал победу Маккою, но потом результат изменили на ничью. Это говорит о том, что Маккой действительно был хорош, но ничто не говорит в пользу того, что у Маккоя был бы шанс так "разделать" Томми Райана, да и вообще победить в 1896, если бы не эта разводка.

К моменту боя с Райаном Маккой уже имел репутацию человека, побившего Билли «Тень» Мэйбера, одного из лучших боксеров того времени и мастера грязного бокса. В конце одного из раундов спокойный, ясный голос над ухом Мэйбера произнес «Был гонг, иди в угол». Мэйбер обернулся и получил удар в челюсть. Понятно, что этим ринг-анноунсером был Маккой. Правда, как всегда с Маккоем, есть и другая версия этого эпизода: якобы, боксируя с тугоухим противником, Маккой воспроизвел эту фразу губами.

А в 1904 году он, 180-сантиметровый средневес, дрался с двухметровым тяжеловесом голландцем Генри Плаке, который был тяжелее него на 45 килограммов! В начале второго раунде он, показывая на пояс Плаке, крикнул – «У тебя штаны сползают!» — и когда Плаке потянулся к штанам, сбил его с ног ударом в челюсть.

Питер Махер, которого Маккой нокаутировал дважды, называл его не иначе как «этот чертов жулик», и на то были причины: перед их первым боем Маккой отправил ему фальшивую телеграмму с известием о внезапной смерти в его семье.

Говорят, что в бою с Джеком Рутом он натер перчатки нашатырем.

А еще он обманом нокаутировал 115-килограмового гиганта-туземца. Тот боксировал босиком, и Маккой сразу начал отступать в свой угол. Последовав за ним, тот наступил на гвозди, разбросанные угловыми Маккоя, раскрылся и был нокаутирован. Правда, детали легенды слегка отличаются: одни говорят, что дело было в Южной Африке, и кличка черного гиганта была «Король кафров», а другие – что это случилось во время его тихоокеанского турне, и соперником был гигант-полинезиец.

Он уверял всех, что вообще не тренируется и побеждает «на том, что дала природа», а сам скрывался на своей "оздоровительной ферме" в Сидар-Блаффс и тренировался до умопомрачения.

И в жизни Маккой был таким же. В 1900-х он держал боксерский зал в Нью-Йорке, и его любимым трюком с новичком, входящим в дверь зала, было сказать, глядя ему за спину – «Кто это с тобой?», и сбить обернувшегося парня ударом с ног. «Это твой первый урок: никогда никому не доверяй», — говорил он. «С тебя пять долларов».

Таким он и остался. Когда ему было 65, его машина слегка зацепила грузовик, и водитель грузовика набросился на Маккоя с угрозами. «Я туговат на ухо, парень», — сказал Маккой, приложив ладонь к уху. Водитель наклонился к нему, и Маккой резким ударом сбил его с ног.

Интересно, что, по-видимому, все эти трюки в ринге Маккою были не нужны, потому что он на самом деле был великолепным боксером. В том же бою с Плаке голландец уже к концу первого раунда был избит в мясо безо всяких трюков, и Мабера он побеждал уже с первого раунда. Просто он не мог сдержать свою жиганскую натуру: побеждать с трюками было весело и легко, так зачем напрягаться?

«Вы никогда не услышите, чтобы люди возмущались, если умный квотербек проворачивает трюк в футбольном матче. Почему на ринге должно быть иначе?»

А Маккой действительно был хорош.

В 1897 году он стал чемпионом мира в среднем весе, победив новозеландца Дэна Кридона, угол которого выбросил полотенце после 15-го раунда 25-раундового боя. Вот что писал об этом бое Чарльз Уайт, тренер Фитцсиммонса и Корбетта, который наблюдал за боем.

«За все время я не видел такого блистательного выступления в среднем весе, какое дал Маккой сегодня. Он безусловно величайший средневес нашего времени, и если Фитцсиммонс покинул средний вес, то Хузьер (индианец, из Индианы) не имеет равных. Он великолепно показал стиль, введенный Джеком Демпси (имеется в виду Несравненный Джек Демпси, у которого Уильям Харрисон Демпси впоследствии позаимствовал имя) и Джимом Корбеттом. В сегодняшнем бою он даже не вспотел, так что сейчас лучшие из нас задаются вопросом, а насколько действительно хорош Маккой? У него есть все физические данные, и если он будет заботиться о себе, то еще долго не проиграет».

Физические данные Маккоя действительно были отменными для средневеса: он был сухим и жилистым, и при росте 182 см имел рич 193 см.

Он обладал великолепной скоростью и координацией, и бегом боком или задом наперед легко мог обогнать обычного человека, бегущего на максимальной скорости. Как-то он сказал, что мог бы стать чемпионом мира в беге спиной вперед.

Джим Корбетт называл его «чудом и гением научного бокса». Знаменитый «Филадельфия» Джек О'Брайен (149-17-24-2) описывал его как «жесткого, быстрого и почти неодолимого».

Нью-йоркская газета The Evening World 19 января 1900 года писала:

Кид — самый раздражающий боец, которого только можно себе представить. Он танцует вокруг противника, наносит удары по его защите, делает ложные выпады и пытается заставить его сделать неосторожный ход.

А еще он умел подмечать, анализировать, адаптировать и применять, поэтому брал что-то от каждого своего противника или спарринг-партнера.

За тот год, когда он был спарринг-партнером Томми Райана, он перенял у него все, так что Райан недаром говорил, что "всему, что он умеет, научил его я".

Он заработал пару долларов, пристроившись спарринг-партнером Боба Фицсиммонса, когда тот был чемпионом мира в среднем весе, и на ходу освоил коронный прием Рыжего Боба, воткнув ему правый в живот после финта левой.

Фитцсиммонс сказал «Ну ты и хитрый ублюдок! И бьешь почти так же сильно, как я!» «Да понятно,» – ответил Маккой, – «я же завернул колено, как ты». Кид подметил, что Боб при ударе заворачивает внутрь колено, и тут же применил это наблюдение, а потом развивал этот навык, зажимая между коленями пятидесятицентовую монету.

И Маккой вовсе не был трусоват, как большинство жуликов в ринге. Нет, он, скорее, был парнем бесстрашным.

В 1901 году случился забавный эпизод, когда Маккой дал три боя подряд в один вечер. Дело было в Лондоне, куда он заглянул проездом. К тому времени он уже 15-месяцев не дрался и был не в форме, но принял пари на то, что побьет трёх противников подряд. Дело было в Wonderland, в Уайтчепеле, в сердце восточного Лондона.

Первым противником был джорнимен-средневес Дэйв Барри (9-5-4), безнадежно уступавший Киду, которого тот неторопливо охаживал ударами, прежде чем вырубить ударом по корпусу во втором раунде. Вторым был тяжеловес Джек Скейлз (13-8), которого Кид вырубил через 10 секунд после стартового гонга, как только тот раскрылся для атаки. Последним был 95-килограммовый Сэнди Фергюсон (12-2-6), гигант по меркам того времени. Он решил не испытывать судьбу, чтоб его не постигла участь Скейлза, и непрерывно удерживал Кида, несмотря на предупреждения рефери, пока не был дисквалифицирован в четвертом раунде.

Впрочем, для Кида это было не впервой. В 1897 он так же подписался на два боя подряд: в первом нокаутировал Джорджа Лебланша (41-19-12) за 20 секунд, а во втором вырубил во втором раунде дебютанта Бича Рубла.

Джордж ЛеБланш был знаменитостью: он был первым, кто побил великого "Несравненного" Джека Демпси. Правда, это был лаки-панч в безнадежно проигрываемом бою, было это за 8 лет до их боя с Маккоем, за это время ЛеБланш нахватал уже 16 поражений, в том числе 11 нокаутов, и вообще, говорят, он был пьян.

Завоевав титул чемпиона мира в среднем весе, Кид сразу оставил его Томми Райану, а сам ринулся сражаться за титул в тяжелом весе, и до конца жизни бился в основном с тяжеловесами, оставаясь средневесом – его вес, вплоть до 36 лет, никогда не превышал 76 кг.

С "Моряком" Томом Шарки в 1899 году справиться не получилось. Маккой хорошо начал и дважды отправил Шарки на канвас во втором раунде тем самым левым штопором, а это не просто задача не из легких. Даже великий Джеффрис, природный 93-килограммовый тяж с тяжелейшим ударом, за 45 раундов боев с Моряком так и не смог уронить Шарки, а Маккой сделал это дважды за два раунда.

Говорят, впрочем, что это случилось не просто так: перед боем Маккой то ли перекупил спарринг партнера Шарки, то ли вообще выкрал его и выпытал информацию, но к манере боя Шарки он был отлично готов и знал его слабые места.

После седьмого раунда казалось, что Маккой выигрывает бой, и толпа требовала прикончить Шарки, но постоянно кружить на носках вокруг мощного противника оказалось слишком даже для быстроногого Маккоя: в восьмом он устал и опустился на стопу, и Шарки достал его правым и отправил на пол. Маккой попытался разыграть фол. Рефери не купился, но Кид сумел дожить до гонга.

С этого момента бой шел под диктовку Шарки. Он избивал Кида в 9-м и вновь отправил его на пол в 10-м, и тут чуть не случился реальный фол, который мог отдать бой Маккою – не услышав, что рефери закончил отсчет, Шарки левым хуком снова отправил Кида на пол, – но рефери решил в пользу Шарки.

Несмотря на поражение, этот бой пошел Киду в плюс: до него его считали плейбоем, а вот после – реальным пацаном, "настоящим Маккоем".

Любой другой счел бы свой поход в тяжи законченным, но не Маккой. У него и мысли не было вернуться в средний вес, и уже в следующем бою он задал жестокую трепку другой легенде тяжелого веса, Джо Чойнски.

Чойнски – фигура тоже легендарная. Он считался самым умным парнем в ринге, побивая тяжеловесов на 10-15 килограммов тяжелее себя, и при этом обладал убойным ударом. В 1897 году он свел 20-раундовый бой с чемпионом Джеффрисом вничью, нанеся ему самый сильный удар в его карьере.

Чойнски был на пару сантиметров ниже Маккоя, но немного тяжелее (168 фунтов против 160), но в этом бою не он был самым умным парне в ринге: ним был Маккой, и большую часть боя он имел небольшое превосходство. Duluth News Tribune писала, что «это был очень красивый бой, но почти полностью в пользу Кида».

Бой был в целом равным, хотя, как говорят, создавалось впечатление, что Маккой может значительно больше, но осторожничает. В десятом раунде, наконец, произошел серьезный размен, и у Чойнски пошла кровь изо рта и носа. В 14-м штопор Маккоя снова раскровил лицо Чойнски, а в 17-м он же отправило его в флэш-нокдаун, после чего в глазах большинства наблюдателей Кид выиграл бой. Последние три раунда прошли в равной борьбе, хотя в 19-м уже Чойнски разбил Киду нос.

По окончании 20 раундов Чойнски был прилично избит, а Маккой, несмотря на разбитый нос, почти цел. Маккой был объявлен победителем.

Наутро пресса вышла с заголовками «Чойнски избит НАСТОЯЩИМ МАККОЕМ!» и, якобы, отсюда и берет начало этот ныне популярный эпоним. Но вот вопрос, а с чего это газете писать «настоящий Маккой»?

Самое простое объяснение – обычно правильное, и оно в другом заголовке: "Наконец-то вы увидели настоящего Маккоя!" (NOW YOU’VE SEEN THE REAL McCOY!) Но, как всегда, есть и другие.

Маккоев, вообще-то, было как грязи, это широко распространенная фамилия, так что сказать просто "Маккой" – примерно как сказать "Иванов": нужно было уточнить, что это тот самый, "штопорный", "настоящий Маккой".

Кличка Кид («Малыш») тоже не особо помогает: это типичное прозвище для стрелков и боксеров. Когда Чарльз Кид Маккой начинал карьеру в 1891 году, в полусреднем весе уже был Пит (Кид) Маккой, который закончил карьеру в 1892 году, так что они два года выступали вместе.

В общем, "настоящий Маккой" – и никак иначе.

Ну и говорят, что на волне популярности, которая началась с победы над Томми Райаном в 1897 году и достигла пика в 1899 – их бой с Шарки собрал рекордную кассу – Маккой, прирожденный шоумен, мог заявиться на участие в нескольких мероприятиях одновременно, но появлялся на одном, а на остальные отправлял двойников – что то вроде «Ласкового мая», который в 1990-е гастролировал тремя составами. Так что газете важно было отметить, что это был именно «настоящий Маккой».

А двойников было. Тот же ирландец Джордж Гарднер был внешне похож на Маккоя, антропометрически так вообще неотличим (рост 179 см, рич 193 см), да и как боксер был хорош: на пике он проигрывал только Джо Уолкотту, Джеку Руту, Джеку Джонсону и Бобу Фитцсиммонсу, то есть реальным топам.

Наконец, есть городская легенда, что как-то Маккой сцепился с пьяным студентом в салуне, и на приглашение «Давай, бей, я – Кид Маккой!», тот ответил: «Да? Ну, тогда я Джордж Вашингтон!», а, придя в себя, сказал: «Боже мой, это был настоящий Маккой!»

Маккой дрался с Чойнски еще два раза: их второй бой в том же 1899 формально закончился вничью, хотя Маккой отправил Чойнски в нокдаун, а в 1900 Кид победил досрочно в третьем раунде, но вряд ли это поставило точку в их противостоянии из-за многочисленных нарушений.

В этот раз именно Чойнски был умным парнем в ринге, и едва не закончил бой во втором раунде, четырежды отправив Маккоя на пол. Тот был почти без сознания, когда его спас гонг, но проблема в том, что хронометрист дал гонг раньше времени. Несмотря на протесты секундантов Чойнски, рефери принял сторону хронометриста. А в третьем раунде Маккой отправил Чойнски в нокаут ударом через две секунды после гонга. В зале стоял страшный шум, все возмущались тем, что Маккою незаконно дали восстановиться, и один из зрителей потерял сознание, так что вполне возможно, что бойцы не слышали гонга. К тому же, говорят, что гонг опять дали на целых 40 секунд раньше времени.

Чойнски на тот момент был 31 год, он был в расцвете, а в 1901 он нокаутировал в третьем раунде Джека Джонсона, будущего абсолютного чемпиона мира в тяжелом весе, а затем стал его тренером и поставил ему его знаменитый боксерский стиль. Так что Чойнски был тем еще парнем, и, кстати, он член Зала славы бокса.

Но Маккой не был бы Маккоем, если бы не был замешан в махинациях. В 1900 году он проиграл нокаутом в пятом раунде экс-чемпиону мира Джеймсу Корбетту. Бой был примерно равным, пока в пятом раунде Корбетт на нанес несколько жестких ударов в голову Маккоя. Маккой упал на канвас, пару раз кувыркнулся, а после отсчета поднялся без посторонней помощи. Никто из бойцов в бою не пострадал. Все были уверены, что Маккой специально упал, чтобы срубить деньжат на ставках

Бой состоялся 30 августа, за несколько часов до отмены закона Хортона, легализовавшего бокс в Нью-Йорке, отмененного как раз из-за широкого распространения подставных боев для заработка на ставках.

История была мутная. Жена Маккоя говорила, что о том, что бой был договорным, знал любой боксер в Нью-Йорке. Говорили, что это Корбетт должен был лечь, но за полчаса до боя отказался это сделать, и Маккой был настолько зол, что даже не стукнулся перчатками перед боем. Маккой и Корбетт все отрицали. Маккой говорил, что просто плохо защищался.

Подозрения усиливались тем, что и для Корбетта, и для Маккоя это было не впервой. Корбетт до того провел такой же подставной бой с Томом Шарки, где, как говорят, был отрепетирован каждый удар. А Маккой незадолго до того так же проиграл нокаутом Джеку Маккормику в первом раунде. Говорят, Маккой просто опустил руки по швам и принял удар в челюсть. Весьма подозрительно, потому что через месяц с небольшим Маккой нокаутировал Маккормика в восьмом раунде, а в 1903 году победил его газетным решением в 6 раундах, и для него это был "очень легкий бой".

С тех пор имя Маккоя стало синонимом мошенника. В 1903 году вышла бродвейская пьеса «Другая девушка», где главный герой, боец-мошенник и охотник за наследством, был списан напрямую с Кида. В дальнейшей жизни Маккоя было два банкротства, растрата средств клиента, подозрение на кражу драгоценностей с арестом в Лондоне, и, в конце концов, тюремный срок за убийство.

И тут нельзя обойти стороной тему женщин в жизни Кида Маккоя. Да это и невозможно для человека, у которого было 8 жен, который был женат 10 раз, и которого называли "самым женатым мужчиной на свете".

Женщин влечет к бойцу, но как вы можете обещать любить женщину всю свою жизнь? Вы меняетесь; весь мир меняется!

Первый брак с Шарлоттой Пилер, продавщицей в шляпном магазине, длился всего пару лет и распался в 1897 году, когда Маккой стал знаменит. Они поженились через неделю после знакомства, и Маккой говорил, что она была единственной, что выходила за Нормана Селби: все остальные выходили за Кида Маккоя. Второй брак с Шарлоттой Смит, «королевой бурлеска, которая покончила с моей карьерой женатого мужчины», не протянул и года.

А вот с третьим браком все было серьезно. Джулия Элла Вудрафф-Кроссельман была в процессе развода со своим первым мужем Вильямом Кроссельманом, когда встретилась с Маккоем. Была какая-то непонятная история с дракой то ли в поезде, то ли в машине на дороге, где Кид разбросал хулиганов и явился в героическом свете.

Джулия Вудрафф определенно была красива, и это видно даже по ее фото 1922 года, когда ей уже 48 лет, и она в четвертом браке. Когда они встретились в 1897 году ей было 23 года, а когда расстались в 1903 – 29 лет.

Неизвестно, кем она была по профессии. В фильме «Жестокая слава» (Brutal Glory, 1989), имеющим весьма отдаленное отношение к реальной истории Маккоя, она представлена балериной Королевского балета.

Этот 6-летний роман был бурным. Они два раза разводились и два раза сходились, так что всего Маккой был женат на ней три раза. Эта история вполне могла бы стать основой для фильма «Привычка жениться», а может и стала – как знать!

В это время, хорошо поднявшись на боях с Райаном, Шарки, Корбеттом и Чойнски, Маккой завел бизнес – ночной клуб в подвале отеля «Нормандия» на углу Бродвея и 40-й улицы – и стал вести богемную жизнь.

Его боксерская карьера с отменой закона Хортона и формальным запретом на призовой бокс в Нью-Йорке почти встала на паузу. Если в своем пиковом 1899 он провел 12 боев, то в 1900 – 6, в 1901 – 3, а в 1902 и 1903 и вовсе по 2.

Вместо бокса Кид проводил дни напролет с Лайонелом Берримором, актером и его пылким поклонником, который изучал Маккоя для роли Кида Гарви, боксера-мошенника, охотящегося за состоянием богатой наследницы, прототипом которого был Кид Маккой, в постановке «Мопс и пастор».

Сюжет был не нов, в романе Бернарда Шоу 1892 года «Профессия Кэшела Байрона» герой-боксер Кэшел охотится за богатой невестой, а в 1901 на его основе была написана пьеса «Восхитительный Башвилл».

Постановка, переименованная потом в «Другую девушку», шла в 1903–1904 годах, и принесла Бэрримору необычайный успех. А Маккой, которого все отождествляли с Кидом Гарви, посещал спектакли каждый вечер, чтобы увидеть на сцене себя.

В 1903 году Джулия сбежала от Маккоя со своим следующим мужем, Ральфом Томпсоном, миллионером из Йеля, с которым познакомилась на "оздоровительной ферме" Маккоя. В 1912 году она вышла замуж в четвертый раз за Джорджа А. Уилока, миллионера-букмекера и бывшего президента ассоциации Metropolitan Turf.

Так что не исключено, что Джулия Вудрафф была профессиональной охотницей за богатыми и успешными мужчинами – а на момент их знакомства Кид был уже знаменит и богат, – и последующая его карьера как брачного афериста просто перенята у его третьей жены.

Маккой тут же снова женился на актрисе Индиоле Арнольд из звездного бродвейского хита "Волшебник страны Оз", где она играла то ли Дороти, то ли королеву фей. Впрочем, этот брак тоже продлился всего год.

В бизнесе Маккою не везло, как и многим авантюристам. Вскоре обнаружилось воровство у клиента, клуб опустел, и в 1904 году он подал на банкротство, имея долги на сумму 25,000 долларов и никаких активов.

В разные периоды жизни Маккой владел ювелирными магазинами, детективным агентством, автосалоном, санаторием, но всё провалилось. Бизнес – для скучных людей, а о Маккое такого никогда нельзя было сказать.

Маккою пришлось опять зарабатывать в ринге, и за год 1904-1905 он проводит 4 боя. Вот тогда-то он и нашел матримониальный способ решения своих проблем.

Неизвестно, то ли пьеса оказалась пророческой, то ли она подсказала Киду этот способ, то ли он воспринял уроки Джулии, но в 1905 году он женится на богатой вдове Лилиан Эллис. Ее муж, Эдвард Эллис, был богатым наследником – его отец основал компанию Ellis Locomotive Company, – и одним из первых клиентов оздоровительной фермы Маккоя в Саратоге. Там же он встретил актрису Эстель Эрл, на которой женился. А в 1904 году он умер, оставив ей от 5 до 7 миллионов долларов, что по нынешним меркам примерно равно 250 миллионам, и Кид сразу женился на Эстель. И его дела сразу пошли в гору.

В 1906 году он возглавляет фирму по торговле алмазами, которую прикрыли по подозрению в контрабанде. В 1907 году он уже руководит Национальным детективным агентством, но быстро признает, что это "не его" – он никого не мог выследить. Затем он продает автомобили и сам участвует в гонках, но пойман на махинациях со скоростью.

Он пытается пробиться в высшее общество и строит свое генеалогическое древо, чтобы предъявить права на поместье лорда Хьюма в Лондоне стоимостью в 200 000 000 долларов, с которым он, якобы, был «близким родственником». Он заказывает газетные статьи, которые позиционируют его как джентльмена, следуя примеру "Джентльмена" Джима Корбетта.

Его брак с Эллис длился до 1910 года, и это позволяло ему не драться: он провел всего два боя в 1908 году. Он открыл боксерский зал, где тренировал, в том числе, Д. У. Гриффита, знаменитого режиссера, что сослужило ему службу в дальнейшем, и опять бар в той же «Нормандии», который, впрочем, снова был закрыт за нарушения закона о спиртном. Кто бы сомневался!

В 1909 году он официально оставил ринг и провел следующие два года в Европе, где освещал бокс для New York Morning Telegraph и водил дружбу с принцем Монако, но после развода с Эллис в 1910 опять остался на бобах и был вынужден вернуться в Нью-Йорк и в ринг, где провел 4 боя, но с весьма посредственными бойцами, если не сказать больше.

Впрочем, он быстро поменял одну богатую наследницу на другую. В 1910 году возле Café Madrid Маккой сцепился с Исой Уиллардом Хейном, горным инженером и бывшим генеральным консулом Гондураса в Нью-Йорке. Тот разводился с женой Эдной Валентайн Хейн, оба обвиняли друг друга в супружеской неверности, и на процессе Эдна назвала 6 пассий Исы, а Иса – пятерых любовников Эдны, и в их числе Маккоя. Стычка была как раз из-за того, что Хейн обнаружил Кида за столом с женой, хотя тот ранее клялся, что они не знакомы.

Эдна Валентайн была дочерью миллионера, главы импортной фирмы и владельца серебряных приисков в Гондурасе, которого называли «Гондурасским королем». После стычки с Исой Кид тотчас уехал на охоту в Канаду, хоть был и не сезон, а после отплыл в Европу – как потом оказалось, вместе с Эдной, на которой женился.

Они поселились на французской Ривьере, где Маккой завел дружбу с Морисом Метерлинком, поэтом-философом, лауреатом Нобелевской премии, которого учил боксу. В 1911 году они опять в Нью-Йорке, и Маккой проводит свое американское прощальное турне, дав четыре боя за год.

В конце 1911 Маккой опять отправляется в Европу. Он дает три, по сути, выставочных боя в Париже, заключительных в его карьере, которые здорово добавили очков к его репутации звездного тренера Метерлинка, и перебирается в бельгийский Остенде. Там он открыл рекреационный центр в фешенебельном курортном отеле Palace Hotel, где в то время проживала бельгийская принцесса фон Турн унд Таксис. Оттуда Маккой отправился в Лондон, где планировал открыть сеть центров, но в день его отъезда принцесса заявила о пропаже драгоценностей на сумму 80,000 долларов.

В краже обвинили некоего Сквилера Кемпа, игрока из Нью-Йорка, выдававшего себя за промышленника из Лондона, но, поскольку Маккоя видели в его компании, полиция предположила, что он забрал краденое с собой. В результате его схватили в Лондоне и держали под стражей несколько дней. Его освободили за недостатком улик и сняли обвинения, но огласка оказалась убийственной для его бизнеса. Маккою ничего не оставалось, как отправиться домой.

В Штатах он учил боксу, пытался открыть оздоровительные центры и делать что-то еще, но ничего не заладилось, брак в очередной раз распался, и дела Маккоя стали плохи настолько, что для него стал привлекательным стабильный оклад.

В 1916 году он устроился на военную службу, которую проходил на мексиканской границе в качестве инструктора по боксу, а затем рекрутера, и в этом качестве, говорят, отличился рекордными темпами набора. Из армии его, впрочем, скоро выгнали, и опять за мошенничество: чтобы сесть на армейское довольствие, он занизил свой возраст – на момент контракта ему было уже 44.

Тут-то и подоспела помощь в лице старого знакомого Д. У. Гриффита, который как раз стал звездой Голливуда, и предложил Маккою попытать счастья в киноиндустрии. Маккой дебютировал в качестве актера в 1917 году и сыграл в общей сложности в 19 фильмах, в основном детективов, грабителей драгоценностей и боксеров, в том числе сам себя – камео, – но без особого успеха.

Он перебрался в Лос-Анджелес, водил дружбу с Чарли Чаплиным и тренировал его, а в 1920 году вновь женился на начинающей актрисе, танцовщице и певице Дагмар Дальгрен, но брак продлился всего три дня.

А к 1922 году он опять обанкротился, заявив о долгах в размере 9,000 долларов и активах, состоящих из нескольких костюмов. Его очередная пассия Жаклин Макдауэлл в 1922 сошла с поезда по пути на свадьбу и телеграфировала, что передумала.

Тогда же началась самая печальная глава в его жизни, в которой до сих пор много странного. В 1923 году Маккой познакомился с Терезой Вайнштейн Морс, женой богатого торговца антиквариатом Альберта Морса, с которым она на тот момент проживала раздельно и находилась в процессе развода, и стал ее телохранителем. По другой версии Альберт Морс был крупным контрабандистом антиквариата, шотландского виски и подпольным промоутером, и Маккой сначала работал его телохранителем. Терезе было около 30, она была миловидной и, по словам мужа, «странной смесью святой и грешницы».

Маккой с Терезой совместно сняли квартиру под именами мистера и миссис Н. Шилдс, а летом 1924 года случился инцидент, когда мистер Морс вызвал полицию и заявил, что в процессе обсуждения имущественного урегулирования жена ударила его по лицу, а Маккой «защищал» ее.

Судя по всему, Маккой хотел жениться, а Тереза не очень, так что пара часто ссорилась. Друзья Морсов Сэм и Энн Шапп убеждали Терезу, что Маккой – бездельник и охотник за наследством, с которым не стоит связываться. Ночью 11 августа соседка услышала голос: «О, Боже, не делай этого!» – и выстрел. Терезу обнаружили мертвой на полу спальни с отверстием в левом виске и фотографией Маккоя в руке, рядом лежал пистолет 32 калибра и предсмертная записка Нормана Селби, в которой он завещал свое имущество матери.

Но Кид не покончил с собой, как намеревался. Вместо этого он с другим пистолетом 45 калибра, растрепанный и пьяный, ворвался в антикварный магазин Альберта Морса, якобы, чтобы расправиться с человеком, который довел его возлюбленную до самоубийства. Морса там не было – его "Кадилак" не завелся, и это спасло ему жизнь, – но были посетители и персонал. Маккой отобрал у них ценные вещи, затем заставил мужчин снять штаны, чтобы они не смогли убежать, а когда один таки попытались сбежать, подстрелил его в ногу. Затем он на своем "Форде" поехал в шляпный магазин Шаппов, где подстрелил обоих. Его арестовали то ли на месте преступления без сопротивления, то ли бегущего через парк, то ли он сам сдался полицейскому.

Ему вменяли умышленное убийство любовницы, которая по совету друзей отказалась выходить за него замуж и исключила его из управления имуществом на 110,000 долларов, лишив последнего шанса решить свои финансовые проблемы за счет женитьбы.

Защита Маккоя разыграла карту убийства по неосторожности – якобы, Тереза хотела покончить жизнь самоубийством, а Маккой пытался отобрать у нее нож, но во время борьбы пистолет случайно выстелил. Маккой с адвокатом даже воспроизвели его предполагаемую борьбу с Терезой Морс, катаясь по полу в зале суда, что получило высокую оценку в газетах, но не у присяжных: версия разбилась о простой вопрос, почему у правши Терезы отверстие в левом виске?

Тогда защита разыграла версию невменяемости, в основном основываясь на неадекватном поведении Маккоя в антикварном магазине, а сам Маккой в камере разыгрывал умалишенного, но психиатрическая экспертиза постановила, что «он не менее вменяем, чем мы с вами».

Впрочем, была и другая версия, что Тереза была убита выстрелом сзади, а Альберта Морса видели убегающим с места преступления, и он, кажется, был левшой. Драгоценности Терезы пропали и обнаружились в сейфовой ячейке на имя сестры Маккоя. Странным образом, поведал об этом Альберт Морс – якобы, он получил эти данные на спиритическом сеансе. Так что до сих пор непонятно, за что, в конечном итоге, пострадал Маккой.

В конечном итоге, после 78 часов обсуждения, присяжные признали Маккоя виновным в непредумышленном убийстве – компромиссный вердикт, чтобы исключить смертную казнь, потому что его вина по основному обвинению, если честно, так и не была доказана вне всякого обоснованного сомнения. Ну и он был не тем парнем, которого можно так просто повесить.

Киду было 52, он был приговорен к 48 годам тюремного заключения, и, хотя затем срок сократили до 24 лет, казалось, что он закончит жизнь в тюрьме. Но запас кроликов в его рукаве, по-видимому, был неисчерпаем, и последовала, вероятно, самая блестящая комбинация Маккоя.

Для начала, он стал идеальным заключенным: не получил ни одного замечания за весь срок, разводил канареек, был начальником пожарной части тюрьмы и ответственным за адаптацию новичков, и даже взял под свое крыло бывшего прокурора округа Лос-Анджелес, который вел его дело, и позже был осужден за взятки. К нему благоволили все, от заключенных до охранников и самого начальника тюрьмы. Он был самым благопристойным и одновременно самым авторитетным заключенным в тюрьме Сен-Квентин. Как это возможно?

Странным образом, сидя в тюрьме, он сумел поправить свой скандальный имидж, созданный на протяжении целой жизни и после убийства. В Сент-Квентин рекой шли письма и передачи от фанатов, и Кид всем отвечал и выражал благодарность. Знаменитости наведывались в Сан-Квентин, чтобы встретиться или познакомиться с ним, а по стране набирало силу движение «Освободите Маккоя». Под петицией об освобождении подписались четыре губернатора штатов, дюжина членов Конгресса, многочисленные мэры городов и даже вице-президент Чарльз Кертис и другие политики и бизнесмены первой величины – Дуглас Макартур, Текс Рикард, Уильям Пауэлл, Джорджи Джессел, Джимми Уокер, Лон Чейни. Джеймс Корбетт, который сам был на пороге смерти, написал открытое письмо, где описывал Маккоя как «в душе доброго парня» и призывал всех протянуть ему руку помощи.

И, наконец, Маккой был помилован и вышел по условно-досрочному в 1932 году, всего через 7 лет с небольшим.

И опять ему повезло. До заключения он тренировал бывшего морпеха Гарри Беннетта, который выступал под именем Матрос Риз. В 1932 году тот уже был начальником "сервисного" отдела, а фактически всесильным шефом отдела внутренней безопасности Ford Motor Company. Маккой был передан ему на попечение, и он пристроил его начальником службы охраны в одном из общественных садов Форда. Это были почти 5,000 га огородов, где работники Форда могли выращивать продукты для себя в годы Великой Депрессии. Поговаривают, что эту работу дал ему сам Генри Форд. А в 1937 году Маккой в последний, десятый раз женился на миссис Сью Кобб Коули.

После снятия ограничений по условно-досрочному освобождению Маккой съездил в Нью-Йорк, и они со старым другом Филадельфией Джеком О'Брайеном целый день слонялись по городу, вспоминая прошлое. Маккой выглядел счастливым. Он был здоров, у него была непыльная и "вечная" работа, за которую не приходилось беспокоиться, и вообще ему было чем заняться: он изобрел и пытался продавать так называемый "пояс здоровья". Его брак был удачным, и его не мучили старые демоны тщеславия. Если он и лгал, то лгал убедительно.

Когда его спросили, видел ли он когда-нибудь своих бывших жен, Маккой прищурился и ответил:

«Ты не поверишь, но я вижу их всех, регулярно. Каждый год я устраиваю вечеринку, и каждая женщина, на которой я когда-либо был женат, приезжает в Детройт, чтобы снова увидеть меня».

Конечно, это была ложь, и Кид не изменился. Он по-прежнему жил в своем мире, центром которого был славный, прекрасный и хитрый Кид Маккой.

А затем он внезапно, тихо и спокойно покончил с собой. 18 апреля 1940 года Маккой зарегистрировался у ночного клерка в отеле Таллер в Детройте, попросил позвонить ему в 10 утра, поднялся в номер и принял большую дозу снотворного. Когда он утром не ответил на звонок, менеджер поднялся с ключом и нашел его мертвым.

В комнате нашли две или три записки. В одной из них он просил кассира в Ford Motor Company передать его заработную плату жене. А самая длинная записка заканчивалась словами:

«Всем моим дорогим друзьям я желаю удачи. Извините, я не смог вынести безумия этого мира. Всего наилучшего всем. Норман Селби».

Ему было 67 лет. Трудно сказать, какие демоны жил в его голове. Он провел последние годы, работая над так и не завершенной автобиографией. Она пророчески называлась «Жизнь наносит ответный удар».

Некролог в Los Angeles Times начинался со слов «Настоящего Маккоя больше нет».

Только «безумие этого мира» могло одолеть Кида Маккоя. Ничто прежде не преодолело его мастерства. Даже 200 яростных боев на всех углах и в любом весе, один раз трижды за один вечер и один раз против гигантского голландца, который весил больше его на невероятные 100 фунтов. Даже девять походов к алтарю, дважды с одной и той же женщиной, или обвинение в убийстве, которое отправило его в тюрьму на многие годы. Независимо от того, насколько невозможными казались его шансы, Кид Маккой всегда умудрялся выпутаться и удовлетворенно «посмеяться последним». Он был настолько непредсказуемым персонажем, что даже его очень немногие близкие друзья не могли определить, был ли он гением или сумасшедшим. Его тренер однажды написал: "Кто еще, кроме сумасшедшего, мог оказаться втянутым в столько странных ситуаций — и кто еще, кроме безумца, мог выйти из них невредимым и с пригоршней денег в придачу?"

Могу ошибаться, но все же выскажу мнение. Возможно, что Норман Селби покончил с собой тогда, когда, его жизнь окончательно устроилась, именно потому, что она устроилась, и стала для него невыразимо скучной. Потому что внутри он оставался Кидом Маккоем. Это Кид Маккой убил Нормана Селби, чтобы не тяготиться «безумием этого мира», его нудной и скучной повседневностью.

Пока жизнь кидала его из стороны в сторону, пока нужно было бороться и выкарабкиваться, у него и мысли не было о самоубийстве. Даже в тюрьме, где он должен был закончить жизнь, он не опустил рук. Но когда все устаканилось и ЖИЗНЬ ЗАКОНЧИЛАСЬ, "безумие этого мира" его доконало. Он просто закончил то, что уже закончилось.

Статистика Маккоя и на сегодняшний день впечатляет. Он провел 92 боя и потерпел всего 6 поражений притом, что боксировал в тяжелом весе, будучи средневесом, по 12 раз в год и 80% побед одержал нокаутом. И он до сих пор входит во все топ-100 бокса и как боксер, и как панчер.

Но на самом деле влияние Маккоя на бокс гораздо больше размеров его боксерской карьеры и даже влияния его имени.

Киду Маккою приписывают изобретение «штопора», коварного удара, которым он успешно валил тяжеловесов, будучи средневесом, и уже поэтому Маккой занимает уникальное место в истории бокса.

Есть всего два боксера, которым приписывают авторство ударов, и Кид Маккой был одним из них. Вторым был Сэмюэл Элиас, известный как «Голландец Сэм», дравшийся на рубеже 18 и 19 веков, который считается "отцом апперкота". Третьим ударом с известным отцовством считается боло, но здесь мнения разнятся: его происхождение однозначно связывают с Филиппинами, но одни приписывают его Макарио Флоресу, а другие – Сеферино Гарсии, так что, скорее, боло – дитя Филиппин, а не конкретного боксера.

Штопор Маккоя считают каким-то секретным ударом, и приписывают его эффект вкручиванию кулака в конце удара.

Его наделяют едва ли не мистическими свойствами и описывают как

поворот кулака внутрь при шестидюймовом ударе, который дробит кость в месте удара и парализует жертву.

Во времена Маккоя "штопор" был едва ли не самым популярным термином в боксе. Все знали, что это фирменный удар Кида Маккоя, который позволяет ему избивать тяжеловесов, так что ответ на вопрос, как ему это удается, был прост: ЭТО ШТОПОР. И никто не задавался вопросом, почему только он умел его бить. Не задаются ним и сейчас, просто констатируя, что

до сих пор никто не смог повторить штопор Маккоя.

Не странно ли? Что же за удар такой уникальный, и что же Маккой за гений такой?

Сам Маккой говорил, что к идее штопора пришел во время своей поездки в Южную Африку в 1896 году, изучая конструкцию винтовки с ее винтовыми нарезами. Это ровным счетом ничего не объясняет и не проясняет. Что, никто из боксеров больше винтовки не видел или кулак вкрутить не догадался? Ни до Маккоя, ни, тем более, после него? Коли уж это настолько эффективно?

Все дело в том, что штопор Маккоя – это больше, чем просто удар, потому что ударом тут дело не ограничивается. Вероятно, Маккою принадлежит сомнительная честь авторства другого изобретения в боксе, имя которому – заливка перчаток или перчаточный читинг (cheating – буквально обман, мошенничество).

Говорят, что Маккой накручивал на кулаки гигантские объемы бинта, и, якобы, за счет этого рассекал своих противников. Того самого двухметрового голландца Плаке Маккой избил в мясо буквально за один раунд: к концу раунда он был в крови по пояс. Да и другие отчеты говорят, что удары Маккоя обычно приводили к рассечениям.

Другая история рассказывает, что для какого-то неназванного поединка на голых кулаках Маккой накрутил на костяшки тейп и жестоко посек противника.

Неназванные поединки не должно удивлять, так как рекорды боксеров того времени очень приблизительны. Тот же Маккой при 92 "официальных" боях провел, как говорят, более 200, а какой-нибудь парень с официальным рекордом 1-0 внезапно оказывается "чемпионом Кентукки, выигравшим там два десятка боев"

Проблема в том, что тейп в современном понимании, то есть клейкая цинкоксидная лента на хлопчатобумажной основе, был запатентован только в 1901 году, а в широкую продажу поступил только в 1921 году под торговой маркой "лейкопласт". У нас он известен как "лейкопластырь", а в боксе просто как тейп. Он сразу же нашел широкое применение в боксе, и это положило начало современному тейпированию.

Но до 1921 года лейкопласта не существовало, так что наматывать его на руки Кид Маккой не мог. А мог он наматывать только тот пластырь или "тейп", который существовал до лейкопласта, и это был "гуттаперчевый гипсовый бинт". Он был запатентован в 1882 году и начал массово производиться с 1892 года, как раз когда Кид Маккой пришел в бокс.

Эти "пластыри" широко применялись как для иммобилизации конечностей при травмах, как традиционный гипс, так и для закрытия ран, и для поддерживающих суставы повязок в спорте и профессиональной деятельности.

Под действием влаги и пота такой "тейп", понятно, твердел, и это ровно то, что сегодня мы понимаем под термином "заливка перчаток". И, надо понимать, эта практика была распространенной, а Кид Маккой в ней – то ли первопроходцем, то ли одним из лидеров, если его имя по умолчанию ассоциируется с кучей тейпа на руках.

В сочетании с трехунцовыми перчатками – а они применялись как раз до 1903 года, когда Маккой закончил активные выступления – такое тейпирование дает просто убийственный эффект, да и в пятиунцовых, которые были стандартом в Нью-Йорке с 1896 по 1900 годы, эффект сильнейший.

Именно из-за гуттаперчевых гипсовых бинтов, "тейпа" того времени, закон Уолкера, принятый в 1920 году, еще до появления на рынке "лейкопласта", содержал категорическое требование «не накладывать тейп ближе дюйма от края костяшек». Это было абсолютно оправдано, потому что гипс на костяшках резко повышает жесткость и травматичность ударов даже в восьмиунцовых перчатках.

Но это требование не имеет смысла сегодня, когда речь идет об обычном цинкоксидном пластыре, а любая его пропитка относится к запрещенным: такой тейп на костяшках никак не влияет на жесткость удара.

Правила Спортивной комиссии Нью-Йорка для ММА сегодня разрешают тейпирование костяшек, и ни к какой эпидемии рассечений, даже в 4-унцовых полуперчатках, это не привело. Строго говоря, наложение лейкопластыря на костяшки в боксерских перчатках вообще не имеет значения. Никакого.

Гипс на костяшках всегда был запрещенным в боксе, но хитрый Кид Маккой, по-видимому, умел это ограничение обходить, накручивая на руки кучу бинта, под которым и скрывался гипс. Это был один из его трюков.

Как он это делал уже никто не узнает, но в том, что Маккой колдовал с бинтами, сомнений нет, потому что он сам в этом признался. Правда, в своем стиле, по минимуму.

Я обычно пропитывал бинты спиртом, прежде чем надевать перчатки.

Кто-то может подумать, что речь о гигиене – да я и сам бы так подумал, если речь о тренировках, – но речь о боях, и странно думать о гигиене одноразовых боевых перчаток. Тут нечто другое, но что это дает на практике – сейчас большой вопрос. Есть патент на гипсовую повязку, где сказано:

Перед смачиванием когезия сухого порошка улучшается путем смачивания порошка безводной жидкостью, такой как спирт.

То есть можно предположить, что предварительная обработка спиртом улучшает схватывание гипса под действием смачивания и/или пота. Говорят, при этом формируются нитевидные структуры, значительно повышающие прочность гипса.

Спирт также может либо влиять на тепловыделение, либо компенсировать его отсутствие. Известно, что отвердение гипса связано с выделением большого количества тепла, и лучшее качество гипса получается при смешивании с горячей водой, но это гарантированный ожог кожи. Даже вода комнатной температуры может привести к ожогу, поэтому гипс всегда замачивают в ледяной воде, и как тут не вспомнить известную привычку Джека Демпси окунать бинты в ледяную воду перед выходом на ринг. Если спирт позволяет получить высокое качество гипса без выделения тепла, то это находка.

Наконец, возможно, что в старых рецептах были еще дополнительные компоненты. Например, соль, потому что показано, что отвердение гипса в водно-спиртовых растворах критически зависит от наличия и концентрации ионов натрия. Возможно, это именно те компоненты, которые делают гипс прочным и позволяют ему не растрескиваться.

В общем, если секрет получения прочного гипса есть – а он точно есть, как показывает случай с Луисом Ресто, – то он из разряда тех рецептов, которые получены как находка опытным путем, и передаются как тайна из поколения в поколение. И именно его очень не хватало экспериментаторам из Boxing Illusrtated, которые в 1964-м доказывали, что Джек Демпси не заливал перчатки, потому что это невозможно.

Если именно Кид Маккой обнаружил или как-то получил этот рецепт, то читеры всего мира должны поставить ему памятник. Впрочем, это лишь догадки, которые нужно проверять.

О том, что Маккой был очень даже в курсе читинга, говорит его реакция после боя с Шарки, когда он уверял всех, что готов поклясться, что у того «под гнилой шкурой спрятана стальная пластина». Многие противники Шарки, вероятно, с ним бы согласились, потому что бил тот нереально сильно. Так что не исключено, что, перефразируя известную боксерскую сентенцию, в их бою просто "хороший большой читер побил хорошего маленького читера".

Чем Маккой отличался от других читеров тех времен, коих было немало – это основательной "идеологической подготовкой". Он был первым, кто озаботился созданием легенды для прикрытия непропорциональной мощности своих ударов. Для того же "квадратного" тяжа Шарки это было не нужно, а вот в то, что худосочный полусредневес способен легко сбивать с ног и буквально превращать в отбивную тяжеловесов, без легенды не поверил бы никто.

Именно для того, чтобы обосновать разрушительную силу своих ударов, он и придумал легенду о "хитром штопорном ударе", когда за счет вкручивания кулака удар приобретает разрушительную мощь, способную "дробить кость в месте удара и парализовать жертву". Именно такой парализующий эффект от ударов залитыми перчатками мы наблюдаем сегодня.

Нечто подобное впоследствии провернули Джек Демпси и его менеджер Джек Кернс. В конце 1917 года Кернс сменил Джона Рейслера в качестве менеджера Демпси, и тот буквально в мгновение ока обрел сверхъестественную ударную мощь. Чтобы прикрыть эту чудесную трансформацию, была придумана "легенда о хуке Демпси": якобы, Кернс разглядел у Демпси потенциал крюка, и начал его развивать. Легенда так себе – не штопор, конечно! – но в нее верят до сих пор.

Не было никакого вкручивания кулака, и штопор Маккоя на самом деле был коротким корпусным ударом на средней дистанции – прямым хуком, как описывает его Демпси – в котором кулак не вкручивался, то есть не менял положения относительно предплечья, а его поворот в момент удара был вызван поднятием локтя.

Неудивительно поэтому, что удар, изображенный на рисунке, никто до сих пор не смог повторить – его просто никогда не существовало! Это – часть легенды Маккоя, вымышленный удар, который Маккой придумал для оправдания неестественной силы своих ударов, а фанаты, не понимавшие его природы и биомеханики, приняли на веру. На практике же такой удар – верный способ лишиться руки, поэтому никто и не может его повторить.

И именно поэтому на авторство штопора претендовал Мухаммед Али, почти все нокауты которого были штопором. Али прекрасно понимал природу и механику этого удара и то, что у него нет ничего общего с тем ударом, который показан на рисунке, и который считают штопором Маккоя.

Но Кид Маккой действительно был, как минимум, одним из отцов штопора. Я писал раньше, что расцвет карьера Маккоя пришелся акуррат на период перехода на пятиунцовый стандарт перчаток с 1896 года до 1903 год, то есть на период становления современного бокса и трансформации боксерской техники с преимущественно голокулачной трехунцовой на перчаточную пятиунцовую. И роль Маккоя в этой трансформации была велика: он, наряду с «Несравненным» Джеком Демпси, был одним из отцов «гоплитской революции» в боксе, введшей в него бой на средней и близкой дистанции, и превратившей старый английский бокс на дальней дистанции, на вытянутых руках с отклоном головы назад, хорошо показанный Ливановым и Соломиным в нашем «Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне», в современный бокс Демпси и Танни. И основой этого нового стиля бокса стал как раз штопор.

Кстати, возможно, в этом и причина поражений Маккоя нокаутами: он смело и часто излишне самоуверенно заходил на среднюю дистанцию, еще не имея надлежащей защиты для этого. Его первое поражение нокаутом от Билли Стефферса в 1894 описывают как лаки-панч, когда он слишком сблизился с противником практически без защиты, и результатом излишней самоуверенности.

Ну и нельзя не упомянуть о еще одном наследии Маккоя, знаменитом "стакане бренди с содовой".

Свой последний бой Маккой провел в Париже в 1912 году с британским унтер-офицером Мэттью "Чокнутым" Карраном. Бой был запланирован на 20 раундов. Маккою было 39 лет, и он весил под 90 кг. И, казалось, что после 15 раунда Маккой полностью выдохся: его ноги сели, и он почти перестал двигаться.

И тут Кид выкатил свой прощальный трюк. Хронометрист боя, как бы невзначай, поставил на фартук ринга высокий стакан с, якобы, бренди (виски? версии отличаются) с содовой, и мгновение спустя Маккой, как бы от удара Каррана, упал на канвас как раз возле места хронометриста, и, пока рефери вел отсчет, схватил стакан и выпил его. Внезапно воспряв телом и духом, Маккой забрал концовку боя и одержал победу.

Семьюдесятью годами позже, в 1982 году, Аарон Прайор дрался в 15-раундовом бою с Алексисом Аргуэлло. Перед 14 раундом боксеры были истощены, а исход был неясен: на двух карточках вел Прайор, на третьей – Аргуэлло. И перед 14 раундом на камеру попала фраза тренера Прайора Панамы Льюиса. Когда ему передали бутылку с водой, он сказал:

Не эту, а ту, что я смешал!

А после перерыва у Прайора вдруг будто включилось резервное питание, он засыпал Аргуэлло градом ударов и нокаутировал его.

Интересно, что спец по стимуляторам Панама Льюис одновременно был и спецом по "гипсовым перчаткам", и именно с ним связан самый громкий читинговый скандал в боксе, когда "залитый" пуэрториканский джорнимен Луис Ресто избил в мясо перспективного американского проспекта Били-Коллинза младшего в 1983 году.

И еще интересно, что это старая нью-йоркская школа, и учился Панама Льюис у Чики Феррара. Чики Феррара, в свою очередь – ученик Чарли Голдмана, знаменитого тренера Роки Марчиано, а сам Чарли Голдман начинал как боксер в 1904 году в Нью-Йорке, аккурат на пике популярности Кида Маккоя, и когда Маккой, к тому же, тренировал.

Кид тренировал в своих залах в Нью-Йорке с 1905 по 1909 годы, затем с перерывами до 1916 года, то есть в течение всей карьеры Голдмана (после 1914 тот провел всего 3 из 167 своих официальных боев), а в Лос-Анджелесе – вплоть до 1924 года.

Неизвестно, встречался ли Голдман с настоящим Маккоем, но его первым подопечным в качестве тренера был Александр Рудольф, которого он заставил сменить фамилию на ... Маккой! И в истории бокса тот известен как Эл Маккой. Что это, действительно попытка "скрыть боксерскую карьеру сына от религиозных родителей", или дань признания своему наставнику? Интересно также, что процент нокаутов у Эла Маккоя (88%) еще выше, чем у Кида Маккоя (80%).

C 1920 по 1959 год центром Нью-Йоркского и, по сути, мирового бокса был знаменитый зал Стилмана, где тренировались практически все тогдашние звезды мирового бокса, от Демпси до Марчиано, и тренировали большинство звездных тренеров, включая Чарли Голдмана, Джека Блэкберн, Рэя Арсела, Чики Феррара, Эдди Фатча и Анжело Данди, и где было множество нереально сильно бьющих боксеров.

Такая вот нью-йоркская линия преемственности, возможно, восходящая к Киду Маккою, который уже на рубеже 20 столетия демонстрировал те же фокусы, что Панама Льюис использовал в 1980-х.

В общем, махинатор, читер и брачный аферист Кид Маккой продолжает оказывать влияние на мир бокса более чем через сто лет после окончания карьеры. Бокс до сих пор находится в плену "мифа Маккоя", поэтому все еще не имеет ясного представления о том, что такое «штопор», до сих пор без каких-либо оснований ограничивает тейпирование костяшек в рамках наивной и смешной веры то, что жалкая полоска лейкопластыря на костяшках способна придать кулакам какую-то мифическую поражающую силу, и, возможно, до сих по читит "по Маккою".

Попытаемся ответить. Возможно, это совпадение, но именно с окончанием эры трехунцовых перчаток – а последний официальный бой в трехунцовых перчатках состоялся в 1903 году, – заканчивается и эра Кида Маккоя.

В 1902 ему исполняется 30 лет, время расцвета, но Кид вдруг внезапно "сдувается". В августе 1902, еще в 29 лет, он легко выигрывает у слабенького тяжеловеса Фреда Рассела (13-7-3), но через две недели внезапно разгромно поигрывает по очкам третьесортному джорнимену (30-16-7), и, что главное, средневесу! Киду Картеру, при этом пять раз за шесть раундов побывав на полу. И газеты пишут, что Картер был лучше!

Формальное объяснение – травма руки, полученная в бою с Расселлом, – ничего, по сути, не объясняет: слишком велика разница в классе, чтобы вот так разгромно проиграть третьесортному средневесу – а Картер закончил карьеру с почти "мешочным" рекордом 37-30-7, 17 раз побывав в нокауте. Может, причина в другом? Исчез "динамит" в перчатках?

В 1903 году Маккою 30 лет, и он легко побеждает в 6-раундовом бою Джека Маккормика, того самого, кто четырьмя годами раньше внезапно нокаутировал его в первом раунде, но уже через два месяца случается форменное фиаско.

В бою за титул чемпиона в только что учрежденном полутяжелом весе Маккой встречается с сильным бойцом Джеком Рутом (43-1-1). Рут до того проиграл только "копии" Маккоя Джорджу Гарднеру в 17-м раунде после того, как сломал во втором раунде левую руку, и был вынужден боксировать только правой, а ничья у него была с тем самым Томми Райном, с которым Маккой дважды сводил бои вничью.

Рут на 2-4 сантиметра ниже Маккоя, его рич на 8 см меньше, и в ринге он на 5 фунтов (2.2 кг) легче – 168 фунтов против 173 у Маккоя. К этому же бою относится легенда, что Маккой натер перчатки нашатырем. Но ничего не помогло, и Рут буквально уничтожает Маккоя, 7 раз за 10 раундов отправив его на пол. Как пишут очевидцы "Рут победил Маккоя в его же игре и порвал его на куски", "выбил из него дух".

Собственно, на этом Кид Маккой заканчивается. Дальнейшую его карьеру уже не стоит рассматривать всерьез.

В 1904-1905 годах 32-летний Маккой проводит четыре боя. Первый – тот самый бой против огромного голландца Генри Плаке, у которого не было ничего, кроме роста и веса, и который закончил карьеру с рекордом 0-6, четырежды проиграв нокаутом. Маккой за один раунд превратил 110-килограммового гиганта в кусок мяса, до пояса залитого кровью. Бой проходил в Филадельфии, о перчатках ничего неизвестно, но результат подсказывает, что без знаменитого "тейпа Маккоя" не обошлось.

Второй бой он проводит с "Филадельфией" Джеком О'Брайеном, одним из своих немногих друзей. Бой описывают как "равный и скучный", итог – дружеская ничья.

А в третьем бою в Лос-Анджелесе он 20 раундов провозился с мелким (175 см) джорнименом-средневесом Джеком Твином Салливаном (29-6-26), хотя и победил по очкам.

В четвертом он вырубает в первом раунде дебютанта (0-0-0) Джека Кроуфорда, для которого этот бой стал первым и последним.

В 1908 году 36-летний и 76-килограммовый Маккой проводит два боя: нокаутирует 80-килограммового Питера Махера (131-23-7), который к тому моменту идет на серии из трех поражений, два из которых чистым нокаутом, а потом анекдотически побеждает по очкам в 6-раундовом бою 93-килограммового Джима Стюарта (11-1-1), который вообще не дрался, и большую часть боя просто убегал, как пишут, "измотав Маккоя преследованием".

Ну а в 38 лет, в 1911 году, все и вовсе становится несерьезно. Маккой весит около 90 кг и проводит 5 боев. Мешок-тяжеловес Джек Фитцджеральд (33-32-9) продержался против Маккоя все 6 раундов. Газеты пишут, что бой был очень медленным. Затем он встречается с крупным (193 см) 100-килограммовым новичком Бобом Дэем (2-0-1) и приканчивает его первой же двойкой, перед этим сам потеряв равновесие после атаки и вывалившись за канаты. Затем в первом раунде нокаутирует ноунейма Кида Элле (16-0-1).

А вот с крепким тяжем Джимом Саваджем (16-4-1) чуть не случается фиаско. К концу третьего раунда Маккой пыхтит, как паровоз, а Савидж вчистую выигрывает бой, настолько, что демонстративно опускает руки и приглашает Кида ударить его так, как тот хочет. Это была ошибка, и чистая двойка в челюсть отправляет Сэвиджа в нокаут (KO4).

В своем последнем парижском ревю 39-летний 90-килограммовый тяжеловес Маккой в декабре 1911 года провозился c тяжем-мешком Гарри Кроксоном (30-41-9) почти три раунда, прежде чем нокаутировал его, и это был его последний нокаут. В январе В 1912 года он побеждает по очкам в 10 раундах американского мешка-средневеса Джорджа Гюнтера (24-23-20) и в 20 раундах – британского джорнимена-тяжеловеса Мэттью "Чокнутого" Каррана (28-9-2).

Что бы осталось от Кида Маккоя, если убрать из уравнения этот необъяснимый разрушительный удар, который буквально парализовывал его противников? Может, настоящего Маккоя мы видели в тех начисто проигранных боях с джорнименом Кидом Картером или с Джеком Рутом, который просто "порвал его на куски"?

Отчасти, именно бой с Кидом Картером отвечает на этот вопрос. 1902 год, Маккою 29 лет, он в расцвете сил, два года назад нокаутировал тяжеловесов Чойнски и Махера, но травма руки мгновенно превращает его в неумёху, который разгромно поигрывает третьесортному джорнимену-средневесу, который перебоксирует его и отправляет на пол пять раз за шесть раундов!

А может просто "секрет Маккоя" перестал быть секретом одного Маккоя, и Картер и Рут вышли в ринг такими же "заряженными", лишив Маккоя его привычного преимущества? Как знать!

По-видимому, представлял он из себя ровно то, что ожидал увидеть в ринге Томми Райан, знавший Маккоя за год спарринг-партнерства, как облупленного, и не видевший в нем угрозы. Он просто не ожидал от него всплеска "боксерской гениальности", и что поездка в Южную Африку и знакомство с "принципом винтовки" выведут его посредственного спарринг-партнера на "принципиально новый уровень".

А фраза «настоящий Маккой» стала эпонимом, и теперь означает – оксюморон! – что-то подлинное. Как говорят, она была задолго до Маккоя, со времен конкуренции двух шотландских кланов Маккеев, каждый из которых считал себя «настоящими Маккеями», но это была британско-шотландская фишка, а американской и затем глобальной ее сделал, скорее всего, именно именно Кид Маккой.

И поэтому в популярном сериале 1970-х "Маккой" главный герой в исполнении Тони Кертиса – мошенник.