Первая летопись: о крови, что открыла врата

I. О четырех душах

То ли ком, то ли гной в горле все не дают освободиться от этих дум. Местами абсурдных от чего теряю целостность истории, что разворачивается где то там за пределами, а скорее за шторками на которых виднеется силуэт то ли тень, то ли что то проступающее. Проявить бы себя, да в чем - остается лишь гадать. Впрочем, чего гадать, проще просто начать уже эту историю.
…Там был он, смотрящий в небо. В мыслях - власть и месть. Решил отречься от человеческой оболочки твердо, но безрассудно. Решил, что избран он и достоин места рядом с теми кому поклонялся. Но кем же надо быть и что же сделать, чтобы быть о себе такого мнения - его не заботило. Он словно родился и понял: я Бог.
Раздумья о великом прервал хруст травы от шагов. Это была его правая рука - Агнес.
— Мы собрали добычу, можем выдвигаться, командир.
Перикл еще какое то время смотрел в небо словно оно вот вот с ним заговорит, но небо молчало.
— Сколько? — спросил он наконец.
Агнес показала четыре пальца, от чего Перикл раздраженно посмотрел в сторону, затем снова на Агнес и сквозь фальшивую улыбку произнес:
— Мало.
— Принято. Готовить солдат на следующий набег?
Перикл проигнорировал вопрос. Сделал пару шагов в сторону Агнес и они встретились глазами. В тот же миг Агнес перевела взгляд в сторону и Перикл прервал давление возникшее в воздухе:
— Кому ты молишься, Агнес?
— Богам, господин.
У Агнес перехватило дыхание от того что Перикл подошел уже к ней вплотную. А тот казалось был доволен таким простым и незамысловатым ответом.
— Если груз уже готов, собирай остальных и по коням. — вдруг заговорил Перикл уже на понятном для Агнес языке.
Агнес коротко кивнула и ушла. Перикл недолго простояв, также направился к повозке.
Четверо были завязаны и усижены в повозке. Женщина с виду лет 35, прижавшая колени, двое парней, почти мальчишек, и тощий старик, который смотрел в землю так словно уже лежал в ней. Перикл разглядывал их долго, как торговец проверяющий свой товар на целость. Затем отвернулся, направился к своему коню и подал знак Агнес что пора выдвигаться.
К вечеру отряд встал на привал у высохшего русла. Перикл, как всегда, сидел поодаль, спиной к огню и лицом к небу.
— Третий набег, а он опять недоволен — Дамон швырнул в костер ветку. — Чего он добивается?
— Не нашего, и тем более не твоего скудного ума дела, Дамон — отозвался Леонт, в своей манере и суровым выражением лица.
— Еще как моего. Пленных не продаем. Добро не берем. Кормим их, будто на убой...
— Может и на убой — тут же перебил Леонт, — приказ есть приказ.
Повисла тишина. Леонта знали как самого старого члена банды. Он опустил взгляд и сказал:
— Но все же что то в нем изменилось. Молчаливый стал наш командир. Меня это настораживает.
— А ты его другим знал?
— Знал — ответил Леонт и покинул круг у костра.
Голоса у костра стихли и только треск огня еще долетал до Перикла. В тот момент его ничего не волновало и он сидел почти неподвижно. Светлые волосы спадали на плечи, лицо было спокойным и чистым, без единого следа прожитых лет и пролитой крови. Высокие скулы, прямой нос. Те, кто видел его впервые, замирали: так мог бы выглядеть ангел, спустившийся на землю, никак не бывший главнокомандующий королевской гвардии. Выдавали его лишь глаза. Почти прозрачные, светлые, пустые повидавшие битву жизни и смерти, они смотрели куда то сквозь людей, словно те были лишь тенью на пути к чему то большему.
Он смотрел в небо. Звезды висели низко и холодно. Перикл обратил внимание на звезду которая словно дрогнула. Будто кто то там наверху, наконец обернулся. Но небо все также оставалось безмолвным.

II. О первой молитве

Тишина. Перикл смотрел как люди бегут навстречу друг к другу, как раскрываются их рты стягивая кожу, как падает конь разбрызгивая грязь и слякоть. Он опустил взгляд на свои руки. Они держали меч так крепко, что руки было не разжать. Он замер и не мог пошевелиться от чего поступал страх безысходности. На груди тускло блестел герб королевской гвардии. Тот самый, который он когда то срезал с плаща и бросил в огонь. Доспехи были крупные, но их веса он не ощущал. До сих пор не понимая как он здесь оказался, к нему начал возвращаться слух. В тот момент, он снова захотел ничего не слышать, так как уши зазвенели чрезвычайно острым визгом словно иглой дырявили его черепную коробку. Позже визг превратился в лязг, а в нем начали слышаться что то узнаваемое. Это были крики, гул, топат людей тяжело бегущих по ряхлой земле.
— Командир! Левый фланг! — вдруг послышался знакомый голос. Такой родной что казалось это был его внутренний голос который пытается вернуть Перикла к жизни. Он снова почувствовал власть над своим телом. Повернув голову налево он увидел всадника свирепо мчущего на него с булавой в руках. Словно внутренний толчок, по мышечной памяти Перикл отскочил назад, отвел свой меч направляя острием в сторону врага и совершил взмах прорубая ногу всадника по колено. Тот проскакав еще несколько метров начал падать с седла истошно крича что есть мочи. Крик прервал топорик прилетевший ровно в висок откуда то с боку. Перикл знал только одного воина с метким глазом, когда дело доходит до метании топоров. Из-за бегущих в бой мужей показывается Леонт.
— Опять мечтаешь посреди боя, а? — с ухмылкой сказал Леонт. В глазах радости не было, скорее неловкое волнение. — Соберись командир, я тебе не нянька.
— Леонт? — Перикл пристально взглянул на него. На его еще не выпавшие густые черные волосы. — Как ты...
— Они наступают! — крикнул Леонт, вытащил свой топор из черепушки всадника и ринулся в гущу битвы.
Перикл бросился следом. Он бежал расталкивая чужие плечи, пока Леонт все глубже терялся в поле битвы. Эти черные громоздкие фигуры будто специально закрывали обзор не давая Периклу сделать и шагу. Он уперся ладонью в очередную спину чтобы оттолкнуть и рука вошла в нее как в нагретый воск. От такого, Перикл потерял равновесие и чуть не упал, пока посмотрев вниз не обнаружил что земля теряет свою форму. Она словно плавится и всасывает в себя все живое что ступает по ней. Идти было все тяжелее. Чем больше оказывалось сопротивление, тем глубже всасывала эта вязкая смола. Перикл оказался в ней уже по пояс. Впереди, в десяти шагах, он увидел Леонта. Тот тоже погряз в земле, но не придавая этому никакого внимания все еще замахивался топором на кого то, кого Перикл не видел.
— Леонт! Что происходит?!
Леонт обернулся. Лицо его оплывало до неузнаваемости, медленно как свеча, но то что осталось от губ еще шевелилось:
— Ком-м-андил... Йевый... фоанг...
Перикл рванулся к нему и смола поднялась до груди и сковала его движения. Он потянул руку в сторону Леонта, но от него уже не осталось ничего что напоминало бы живого человека. Леонт почернел и слился с землей.
Перикл хотел крикнуть, но горло сжало. После еще некоторых усилий сделать хоть что то и сдвинутся с мертвой точки, он наконец сдался.
"Пусть заберет"
Он поднял глаза к небу. Он так был занят войной что и не заметил какое оно прекрасное. Ему осталось лишь лицезреть его величие.
Наконец земля сомкнулась над головой. Снова тишина.
— Командир — прозвучал хриплый усталый голос. — Командир, уже светает.
Перикл открыл глаза. Над ним склонился Леонт. Седой, с глубокими морщинами у глаз, но выражение его лица оставалось для Перикла все таким же светлым, каким бы Леонт не был строгим стариком на самом деле. Рука его лежала на плече Перикла и тот не заметил что уже слишком долго на него смотрит. От этого не по себе стало и самому Леонту:
— Ты чего? — нахмурился Леонт.
Периклу хватило лишь хорошенько моргнуть чтобы вернутся в реальность. Он отвел взгляд и сказал:
— Ничего. Собираемся.

III. О битве в лощине

Рассветало. Солнца еще не было видно на горизонте, но светлое небо уже выглядело прекрасно. Приятный утренний бриз не помешал Дамону уже трижды пожаловаться с тех пор как проснулся:
— Сухари — он разглядывал свой паек так будто тот оскорбил его мать. — Опять гребаные сухари. Да какого хрена?! Почему мы так дерьмого питаемся?! — Он зыркнул в сторону крестьян в повозке, — мы их спасаем, а жрем хуже чем они.
— Не хочешь есть, отдай тому кто хочет — отозвалась Агнес, затягивая седло. — Принесешь кому то радость. А заткнешься – двойную.
Кай хихикнул и тут же осекся, поймав на себе взгляд Дамона.
— Смешно тебе, малой? — спросил Дамон со злобным оскалом.
— Нет — быстро ответил Кай.
— Да ладно тебе, Дамон. Смешно же. — с улыбкой включился в круг Леонт. Дамон лишь отвернулся в сторону и что то неразборчиво пробормотал сквозь губы.
Перикл вышел из-за деревьев. Разговоры чуть стихли. Он, не обращая ни на кого внимания, вскочил на седло. Отряд потянулся следом.
Спустя несколько часов пути, Кай подъехал к Леонту поближе.
— А куда мы теперь?
— Вперед.
— Я серьезно. Откуда командир всегда знает где пройдет обоз? За то время пока я в отряде, мы ни разу не промахнулись.
Казалось что Леонт слегка растерялся, но было очевидно что он знал ответ.
— Потому что он сам эти дороги и чертил. Это было давно, но маршруты похоже с тех пор не менялись.
— Погоди, что значит сам чертил дорого?
— Ну — Леонт помолчал. — Скажем так, десятину раньше сопровождали только гвардейцы.
Вдруг в голову Кая прилетел почерневший кусочек сухаря. Он растерянно оглянулся. Позади ехал Дамон.
— Не мучай старика, малой. Хочешь знать про десятину – спроси Агнес. Она тебе так расскажет, что неделю спать не сможешь — засмеялся Дамон, но в глазах читалось что он сам пережил последнее.
— А ты?
— А мне за болтовню не платят. — Следующее Дамон снова произнес неразборчиво сквозь губы смотря куда то в сторону — Мне и за набеги не платят. Благородное, чтоб его, дело. Гребаное благородство.
Перикл поднял руку и отряд остановился.
Дорого впереди уходила вниз в лощину зажатую между двух поросших лесом склонов. Перикл какое то время всматривался в даль, потом указал пальцем на север. Там, у самого края видимости, заметно поднималась пыль.
— Обоз впереди — сказала Агнес.
— Рановато — подметил Перикл.
— Неужели из за нас?
— Не знаю, но до них рано или поздно должны были дойти сведения о нашем отряде. Осторожность не помешает.
— Принято — ответила она и повернулась к отряду. — Слушайте. Ждем их в лощине. Леонт – на правый склон. Дамон, ты со своими – на левый. Я выйду на обгон и попробую отвлечь. Помните, первым бьем лошадей, жреца не трогать.
— Да их же горстка. Давайте ударим в лоб и покончим со всем разом — проворчал Дамон.
— Приказы не обсуждаются, Дамон.
Кай был не самым опытным бойцом, да и в отряде он всего пару месяцев. Если бы Леонт не разглядел в нем что то и не взял под свое крыло, тот так и остался бы голодать в отшибе королевства Родопа. Нервно он теребил поводья. Леонт заметил это, подъехал ближе и протянул один из своих топоров.
— Держи. Попробуй.
— Я не...
— У тебя получится — Леонт уже разворачивал коня к склону.
Перикл же в это время не отводил взгляд от пыли у горизонта и Агнес стоявшая ближе всех заметила, как его дрогнули его губы. Казалось он что то считал.
Отряд рассыпался по склонам. Агнес задержалась у своего коня, доставая из седельной сумки свернутый серый плащ с вышитым на вороте знаком храма. Ткань выцвела но держалась крепко.
Перикл подошел и протянул ей тяжелое кольцо-печатку потемневший от времени. Агнес уже видела его раньше но в руки брала впервые.
— Тот свиток — сказал он. — Печать поставишь при них. Должно сработать.
Она кивнула и надела кольцо на палец хотя оно было ей велико.
Ждать пришлось недолго. Сначала послышался скрип колес, потом фырканье лошадей. Обоз медленно втягивался в лощину и показались четыре крытые повозки. Впереди всадник в гвардейском плаще, а рядом жрец в белом. Охраны было меньше чем обычно. Агнес облегченно вздохнула.
С правого склона Кай смотрел вниз сжимая обретенный топор.
— Мало их — шепнул он.
Леонт ничего не ответил, но смотрел на повозки с подозрением.
Агнес накинула капюшон и тронула коня.
Уже через некоторое время она начала подъезжать к обозу в лоб. Никто сначала не обратил на нее внимание, но затем Агнес подъехав вплотную обратилась к ведущим ее мужчинам.
— Да хранит вас свет озаренный Богами — Агнес склонила голову приложив руку к груди. — Я от настоятеля. Срочное веление.
Гвардеец придержал коня. Жрец же рядом с ним даже не повернул голову, лишь глазами прошелся по ее плащу, по вышитому знаку и снова уставился вперед.
— Говори — повелительным тоном бросил гвардеец.
— На старой дороге видели разбойников. Настоятель велит свернуть на восточный тракт и идти через Белые броды.
Она развернула свиток, достала из за пояса воск и при них прижала к нему кольцо. Агнес делала это уверенно так как не раз практиковалась и видела как это делается что руки помнили сами. Гвардеец взял свиток, но вместо того чтоб прочесть его, он всматривался в печать.
— Белые броды? — повторил он. — Мне нравится эта дорога, но не слишком ли длиннный путь?
— Я лишь гонец, господин.
— Кстати красивая печать — он поднял на нее глаза. — Правда старая. Я таких не видел с тех пор как был мальчишкой.
У Агнес медленно сжалось в груди. Она сдержала внезапную дрожь по телу.
— Этой печатью не пользовались лет двенадцать — продолжил он сворачивая свиток. — Как раз с тех пор как ее владелец решил что он выше короля.
Жрец заулыбался. Гвардеец поднял руку и холстина слетела с повозок разом, а под ней вместо ожидаемых крестьян засверкали шлемы.
Агнес тут же потянула за поводья коня отклонившись назад и тут же свистнула первая стрела у самого уха. Не успела она сделать вдох как вторая влетела прямо в шею коня. Животное вскинулось захрипело. Агнес едва успела выдернуть ноги из стремян прежде чем он рухнул на бок подняв облако пыли.
Агнес откатилась в сторону на четвереньках сдирая ладони. Кольцо слетело и звякнуло где то под копытами. Гвардейцы уже прыгали с повозок вынимая мечи.
— Живой брать! — крикнул сидящий на коне командир. — Она приведет нас к главной цели.
Агнес вытащила припрятанный кинжал и пред ней привстали шестеро.
На правом склоне Леонт понял все на мгновение раньше чем увидел из за осторожного шороха в кустах.
— Ложись!
Он толкнул Кая и стрела ударила в ствол там, где стояла его голова. Из зарослей поднялись двое: один с луком и другой с коротким мечом. Тот что с мечом был уже рядом. Леонт ловким движением кинул мимо него топор и пробил лоб лучнику. Когда он потянулся за вторым топором, гвардеец налетел на него, сбил с ног и они покатились вниз по склону ломая кусты.
У Кая перехватило дыхание от осознание того что он был в шаге от смерти. Руки тряслись, а топор в ладони казалось потяжелел. Внизу гвардеец уже сидел на старике. Они боролись, но преимущество было не на стороне Леонта. Каю пришло осознание что если он ничего не предпримет то лишится самого дорого ему человека. Он вскочил, занес топор над головой — "у тебя получится" — и бросил его во врага. Топор сдела пару оборотов в воздухе и с глухим стуком воткнулся врагу между лопаток. Тот выгнулся от боли всего на мгновение, но этого было достаточно чтоб Леонт перехватил меч с рук гвардейуа и перерезал ему горло. Кровь хлестнула в Леонта. Тот лишь толкнул покойника в сторону и стал тяжело дышать. Вытерев кровь с лица, он посмотрел на Кая с гордостью.
— Ну — прохрипел он. — Говорил же.
Где то внизу со стороны дороги раздался рев. Это был Дамон. Он несся вниз по склону неаккуратно перебирая ноги. За ним бежали его люди пытаясь угнаться.
— К черту, к черту, к черту! Агнес, держись, мать твою!
Он вылетел на дорогу и с ноги влетел в первого гвардейца, который тут же отлетел рухнув на бок. Он вытащил из ножен два изогнутых клинка, всадил в грудь второму, уклонился от выпада и отсек голову третьему. От Агнес его отделяли еще несколько врагов, но гвардейцы перестроились. Слаженно, щит к щиту они отрезали Дамона от своих. Дамон был прижат спиной к повозке прежде чем он успел понять что происходит.
— Давайте ублюдки — закричал Дамон, отступая, пока не уперся к повозке за спиной. — Налетай, я вас всех тут и положу!
В ответ гвардейцы лишь шагнули ближе. Но своим действием он отвлек внимание тех нескольких что уже нависли над Агнес. Воспользовавшись ситуацией она вскочила с места и попыталась всадить кинжал в шею ближе стоящего гвардейца, но тот отмахнулся и попытался ударить в ответ. Агнес в последнюю секунду отскочила, но острие меча достигло своей цели и оставила глубокий порез. Агнес упала на колено, зажимая плечо. Горячая кровь текла сквозь пальцы. Добежавшие люди Дамона встали в ступор не зная как поступить. Оборона гвардейцев была подготовленная. Тут их командир злобно рассмеялся.
— Шайка бродячих псов, вы сами не ведаете что творите. Неужели вы решили что справитесь с нами? Скажите мне где он и может быть я вас пощажу.
— Отсоси упырь! — жестко ответил Дамон.
— Ты и понятия не имеешь кого прикрываешь! Где Перикл?!
— Трахает твою жирную мамашу.
— Ах ты урод — в ярости главный гвардеец подал знак лучнику и тот незамедлительно всадил стрелу ему в ногу.
Дамон громко заревел от боли. Его люди казалось было уже чуть не ринулись к нему на помощь но тут же оцепенели от безысходности. Он уперся об повозку, но не устояв, рухнул на землю.
— Ладно, спрошу еще раз. Где Перикл?
— Здесь.
Командир резко обернулся. Лучник, выпустивший стрелу, стоял с открытым ртом. Из его горла торчало лезвие. Потом лезвие исчезло и лучник повалился на землю. За ним стоял Перикл.
Свободные гвардейцы тут же бросаются на него. Первый замахнулся сверху, но Перикл не стал парировать и шагнул прямо внутрь удара чтобы вонзить меч в основание поднятой руки. Гвардеец пал на земли корчась от боли. Второй выставил щит. Перикл совершил боковой взмах одной рукой, но тот был отвлекающий от спрятанного кинжала в другой руке, которая вонзилась в висок. В глазах гвардейца все произошло настолько быстро что если бы он ожил то не смог бы объяснить причину своей смерти. Кинжал так и остался воткнутым в голову неподвижно лежащего человека с выпученными глазами. Приближался третий гвардеец, но действовал он не столь решительно после увиденного.
Строй у повозки дрогнул. Гвардейцы, которые держали людей Дамона, начали начали оборачиваться на шум за спиной и в этот момент люди Дамона будто очнувшись, с криками бросились вперед.
— Взять ее! — послышалась команда от командира.
Ближайший к Агнес гвардеец оттянул ее за волосы, вздернул с колен и прижал лезвие к горлу. Она была обессилена и не могла сопротивляться.
— Еще шаг — сказал командир — и она умрет.
Перикл остановился и поле боя замерло в ожидании следующих указании своих командиров. Все смотрели на них двоих.
Командир гвардейцев тронул коня и подъехал ближе.
— Двенадцать лет... Двенадцать лет тебя искали по всей Родопе. А ты, как оказалось, играешь в спасителя. Собрал себе команду отбросов и отбиваешь десятину. Они хоть знают сколько обозов ты сам довез до храма? Сколько душ ты лично передал жрецам, когда носил этот герб? — по выражениям лиц команды было заметно что для них это была новость. — Сотни! Сотни, Перикл. Чистые души вознесенные к престолу. Каждая из них сияет над Родопой, хранит наши дома, наши семьи и нашего короля! Но ты сбился с пути, Перикл. Ты предал Богов и решил что можешь отобрать то что принадлежит им? — он уже почти кричал демонстрируя свой уровень фанатизма. — Боги видят тебя, предатель. Боги все видят. Они видят каждую душу. И когда ты сгоришь, а ты сгоришь, а я буду стоять, а я буду стоять там и молиться, молиться чтобы огонь горел вечность, молиться чтобы огонь горел как можно жарче!
— Довольно, Мирон
Жрец сказал это в пол голоса но командир осекся. Он впервые за все время повернул голову и посмотрел на Перикла.
— Боги на тебя не гневаются. Ты хорошо отслужил в свое время. Да и разве можно украсть у того, кто сам тебе отдает?
То ли от облегчения то ли от абсурдности происходящего, Перикл чуть улыбнулся.
— Сколько тебе еще осталось, Перикл?
Улыбка сошла с его лица. Жрец смотрел настолько спокойно словно знал больше чем должен был. Озадаченность сменилось мыслью "он что то знает? а если и так, то кто еще?". Вдруг из кустов прилетел топор. Гораздо прежде чем Перикл успел открыть рот. Это было точное попадание, с хрустом, в лоб гвардейца державшего Агнес. С обратной стороны черепа хлестнула кровь с содержимым внутри и окрасила дугу за его спиной в бордовый цвет. Тот даже не вскрикнул, лишь разинул пасть и упал наспину разбрызгав ошметки своего мозга.
Агнес упала на колени тяжело дыша. Из кустов вышел Леонт опираясь на Кая. С кровью на лице, он уже прокрутил топор в воздухе, выбирая следующую цель.
— А ну ка ребята, хорош отдыхать — сказав он, поднял топор над головой и на мгновение все замерло, но затем лощина снова взорвалась криками.
Снова разгорелась жаркая битва. Люди Дамона бросились вперед, а гвардейцы которых застали врасплох, начали отступать. Мирон понимал что битва не на его стороне. Он в ужасе перегляделся и решил ускакать. Раненный Дамон заметил это первым и попытался встать чтобы помешать ему, но не смог пошевелить ногу. Он подозвал ближайшего солдата и приказывает ему, но Перикл остановил его жестом, говоря "Пусть уходит". Дамона был недоволен таким приказом, но был бесполезным в бою поэтому солдат взял его под руку и оттащил в безопасное место. Кого не хотел отпускать Перикл, был жрец. Но тот отойдя в тыл врага, стоял сложив руки.
Бой стих также внезапно как начался. Последние гвардейцы бежали в лес бросая щиты и мечи. Некоторые с тяжелыми ранениями скулили лежа на земле. Но жрец так и стоял у дальней повозки. Когда Перикл подошел, он сначала не обратил на него внимания. Он смотрел на повозку и проронил лишь:
— Я благодарю Богов за нашу встречу.
— Свяжите его — бросил Перикл.
Жрец позволил себя связать. Без разговоров и сопротивления, словно все шло именно так как он задумал. А быть может он просто был достаточно благоразумен чтобы смирится со своей судьбой.
Кай заглянул под холстину последней повозки.
— Командир! Тут люди.
Их было семеро. Самые обыкновенные люди в лохмотьях. Худые и перепуганные. Во рту у них был кляп, а руки и ноги связаны. Приманка, чтобы обоз выглядел настоящим, а может какой то нереализованный план Мирона. Были и женщины и старики. И мальчик лет двенадцати, который не плакал и не прятался, а сидел у самого края повозки и смотрел вверх. Казалось его абсолютно не волновало все вокруг.
Перикл подошел к повозке. Люди шарахнулись от него и кто то заскулил сквозь кляп.
— Развяжите их — сказал он. — Пора уходить отсюда.

IV.