Вестник 27

Основной блок

Введение

Прошло всего 5 месяцев с последнего вестника, и я так и не начал ничего снимать. Зато несколько вещей, который крутились в голове получилось записать. В качестве дневника, потому что так много всего происходит за один год, да даже за месяц, что в голове это все никак не умещается.

Вообще создается такое впечатление, что сама история уходит на второй план, заменяясь временным контентом.

Больше всего хотелось написать про поездку в Россию, но вот прошло три с половиной месяца, и вся эта поездка кажется чем-то выдуманным.

Когда я был ребенком лет 8-10, как и большинство детей я много врал. Врал по мелочи и бессмысленно, просто как феномен. По большей части потому, что хотел казаться лучше чем я есть (хотя сам еще слабо понимал какой я есть).

Так вот в какой-то момент, годам уже к 18 я продолжал это делать, но совсем в минимальных количествах, потому что за все эти годы стал замечать, что мои выдумки смешиваются в воспоминаниях, и я уже не могу точно сказать, что я делал на самом деле, а чего не делал. Какие-то очевидные вещи, например как истории о том, что я беспорядочно занимался сексом в 16 лет были для меня очевидной выдумкой, и я это понимал. Но вот вещи менее значимые я начинал принимать за истинные свои воспоминания. И увидев это так ясно, однажды решил больше не врать. Но феномен остался. Поэтому теперь я всегда говорю правду, но могу в этой же своей правде иной раз начать сомневаться. К тому же, огромное количество историй просто забылось со временем, или обросло флером романтики, полностью исказив суть ситуаций, в корне своем абсолютно бытовых.

Господь, какое-же это все графоманство.

Дорога в Россию и обратно.

Я постараюсь записать все пунктами. Отдельными вспышками.

Вот мы прилетаем и не верим. Мы очень устали. Едем в аэроэкспрессе до города. Лука покупает у проводницы сэндвич с сыром и ветчиной. На выходе из вокзала Лука заговаривает с охранником по испански. Мы понимаем что с двумя детскими креслами в такси мы заплатим за 10 минутную поездку 2 тысячи рублей и едем на метро. Метро в Москве шикарное. Дети вертят головами в поисках с кем бы им поболтать, но вокруг никто на них не смотрит, никто не потреплет их по волосам. Люди смотрят в телефоны или перед собой.

Мы живем у нашей подруги на Баррикадной. Невероятная квартира. 4 хороших спальных места умещаются в одной комнате, я не мог себе этого представить пока не увидел.

Мы спим. Мы гуляем. Москва кажется чистой. Все люди вокруг кажется идут в театр, или из театра. В любое время суток. Все чистые, выглаженные. Только одного бездомного я видел у Павелецкого вокзала, он спал завалившись за лавочку на фоне огромной фиолетовой надписи "Мегамаркет". Я пожалел что не сделал это фото.

До поездки мы рассказывали Луке, который уже забыл Россию, что поедем в страну, где все говорят на русском языке. Он был удивлен. Две хорошие недели мы провели в Москве. Я поработал очно с теми клиентами, кто остался в России, это было замечательно, и грустно, потому что хотелось бы так всегда.

Я выскочил из кустов и напугал своего друга, единственного кому не сказал что приехал. Я гулял с подругой, и эти несколько часов не компенсируют тех лет проведенные вдалеке. Мы удивляемся Вкусвиллам и пунктам выдачи на каждом углу. За пять минут я вижу дорогих машин больше чем за 3 года в Аргентине. Я довольно быстро понимаю, что критика России или даже нейтральные комментарии, как то внутренне людьми встречаются агрессивно. Говорю всем что "у вас здесь все круто". И с одной стороны, это правда. Вторая часть этой фразы "но я все равно хочу уехать". Я еще сам не знаю почему.

Мы едем в Уфу. Встречаемся с моими родителями. Бабушка сразу забирает Луку. Агния видит их впервые. За весь месяц проведенный в Башкирии, Лука все время был с бабушкой. Неделя в Уфе. Почти три недели в Стерлитамаке. Неделю я был в деревне. Три дня мы были с Настей вдвоем в деревне. Впервые за 5 лет мы провели столько времени наедине. Мы много молчали. Мне это понравилось.

Много яблок. Бесконечное количество яблок было в этом году. Через месяц в Башкирии, я подумал что мог бы тут остаться, чтобы никуда не выезжать и ничего не видеть. Ни Москвы, никаких других городов.

Помню когда я работал из деревни, никуда не мог сесть, чтобы на фоне не было бы икон или картин. Меня удивило что даже в этой небольшой деревне был пункт выдачи Озон. И проводной интернет с хорошей скоростью. Когда я был маленьким, здесь ловило два канала и то на горке, в доме моего дяди. Приезжал мой двоюродный брат из Тюмени с дочками, и дети так хорошо играли вместе. Мы ездили на старых жигулях. Проводили время с самым младшим из наших двоюродных братьев. Он только поступил в университет. Когда я рос, каждое лето мы были здесь все вместе, 6 двоюродных братьев и одна сестра. Теперь братьев 7.

Мы вернулись в Москву. Надо заметить, что мобильный интернет работал на улицах только в Москве, в остальных городах либо не работал совсем либо временами. Я уехал в Нижний Новгород делать татуировку. В нижем я ездил на такси, когда в машине есть попутчики. Одна поездка мне запомнилась. После 2 дней сеансов татуировки, я ехал на вокзал, со мной ехал мужик, года на 4 старше. Ехал в свою часть из госпиталя. Запомнился момент когда мы все единовременно закурили в машине. Как водитель, добродушный парень рассказывал как ему помог парень, а потом он узнал что парень был гей. Он сказал "Спасибо конечно, ты парень хороший, но руку я тебе не дам пожать". Как солдат рассказывал про гуманитарную помочь в виде 5 коробок медицинских масок которые им прислали как-то раз на передовую. Или что однажды прислали им дошираки, а огонь разжигать нельзя, потому они долго ели их сухими. Еще запомнился мне Нижний какой-то разрухой, хотя даже и не сформулировать почему. Это как когда видишь во дворе клумбы, а они с пылью и землей, и на них машины паркуют. Глаз со временем замыливается и перестаешь на это обращать внимание.

А потом суета была. Москва опять. Какие-то документы. Рванные встречи. И за два дня до вылета Настя сломала ногу. Мы жили в квартире у отца нашего друга. Еще я помню, что до вылета, я думал "О боже как же тяжело будет 8 чемоданов тащить, и как мы это сделаем?", а когда Настя сломала ногу, я в целом понял что хоть 15 чемоданов, это не проблема. Главное чтобы все были на здоровы. Потом был долгий перелет. Мы вышли в Буэнос Айресе, усталые, и нас встретили друзья. Первое что я сказал "Так сейчас надо загрузить все чемоданы, надо как то доехать ..." и меня остановили и сказали "Эй ладно, остановись, все в порядке, ты уже долетел, уже никуда не надо спешить и переживать" и в этот момент я понял какой я был напряженный все это время. Черт его знает почему. Это какое-то фоновое напряжение. Оно появляется незаметно, и увидеть его можно только вот в такие моменты, когда спокойные люди с открытыми улыбками обнимают тебя и говорят что все уже хорошо, ты приехал домой, расслабься.

И я расслабился.

Читать

У Борхеса, есть такое выражение "Uno no es lo que es por lo que escribe, sino por lo que ha leído." В моем простом переводе, это означает "Человек - это не то что он написал, а то, что он прочитал". Интересно, что он всю жизнь работал в библиотеке и чтение для него, было намного более творческим занятием чем письмо. Потому что, писатель только предлагает материал, а читатель достраивает, оживляет, изменяет его. Читатель привносит свою жизнь в текст, он может увидеть то, чего не видел автор или пропустить то, что не может пока воспринять, и даже не заметить этого. Поэтому так прекрасно перечитывать хорошие книги и открывать их заново.

За эти месяцы перечитал Трилогию Джона Фанте про Артуро Бандини. Кажется это самый лучший психологический портрет взросления мальчика, подростка и молодого мужчины. По крайней мере больше всего приближенный к тому, как я это ощущал.

Диссоциация

Нашел себе нового терапевта и наверное впервые в жизни иду с очень понятным, сформированным запросом. Я много лет проходил терапию у разных психологов, и чаще всего это было из необходимости или потому, что так надо, или потому что просто чувствую себя плохо. А сейчас я знаю конкретную сложность. Я нашел ее давно, но очень долго считал это своей сильной стороной. В общем-то и сейчас так считаю, но вижу как это мне мешает.

Штука такая, что когда происходят интенсивные переживания, например я пугаюсь - у меня автоматически включается режим диссоциации. Это значит что чувствительность процентов на 80 снижается, а голова начинает работать очень хорошо. И тут, наверное, понятно почему мне это нравится, потому что я могу в условиях высокого стресса решать сложные задачи и не впадать в панику. Я даже как-то подумал, что наверное на войне - это было бы незаменимое свойство и Россия потеряла хорошего солдата. Я не бегу, не бью и не замираю - я становлюсь роботом решающим задачу.

В большинстве случаев жизни это мне помогает. Например мы ездили на местный burning man, и однажды ночью начался ураган, нам сломало палатку, дождь как из ведра, ночь, ветер воет, мы с Настей стоим в раскаряку и двоем держим против ветра сломанную перекладину в темноте, мы в поле, дети спят. В такой момент я понимаю все очень спокойно, надо одеться, выйти, починить палатку, перетянуть стропы, возможно привязаться к машине чтобы нас не унесло. Я начинаю действовать медленно и размеренно, все очень понятно, нет вообще никаких переживаний, если в моменте ремонта я мокну или случайно режу себе руку осколком то я не чувствую как оно болит, я просто вижу факт.

В таких ситуациях, это иногда "нормальная" реакция. А вот в моей работе, это часто лишает меня инструментов, а клиента может лишить возможности продвинуться дальше. Иногда я вижу проблему с которой человек сталкивается, я ее понимаю, но для того, чтобы двинуться дальше надо переживать ее с ним, а не отстраняться. А я ощущаю это, как будто онемевшей рукой, стараюсь нащупать что-то маленькое. Я это вижу, но не чувствую.

А еще бывает, что столкнувшись с сильной эмоциональной нагрузкой я тоже сваливаюсь в это состояние, и могу быть выносливым очень долго. А потом приходит расплата, когда меня отпускает. Я буду лежать пластом, я буду уверен что никто меня не любит, все бессмысленно, я никто. Благо за годы терапии и опыта с собой, у меня есть изолированная комната спасения, в которую закрываются остатки моего здравого смысла, когда уже не могут справиться с такой волной упадка и покуривая трубку я наблюдаю за собой через защитное стекло. Как Витю корежит и он проваливается во тьму. Слава богам, что я научился это замечать и знать что будет дальше, как с этим справляться, сколько времени это займет и что я могу сделать.

Надо сказать, что такое происходит не всегда, иногда мне удается испугаться, или прикасаться к боли и разделять ее. За годы я отбил у дисоциации довольно много и благодаря этому могу работать. Но есть вещи, которые меня сносят так быстро, что я не успеваю ничего сделать. Я даже научился чувствовать, вот оно, я снова здесь, понимать это, видеть это в моменте, разглядывать, но ничего не могу с этим делать. Даже сейчас, когда пишу это, плечи медленно поднимаются и тело собирается. Тело помнит это состояние. Оно похоже на большой вдох и невозможность выдохнуть. И оно знает, как будет плохо потом, когда закончится период полной готовности.

Вот такая история. Посмотрим, что я смогу с этим сделать. Может быть и не получится у меня с этим совладать. Но еще пару сантиметров/метров/километров я отобью обратно себе. Чтобы снова стать, чуть более живым и чувствующим. Хоть и приходится чувствовать там боль, страх и бессилие.

Несколько месяцев после возвращения, адаптируясь снова к Аргентине, я играл в Kingdom Come: Deliverance II. Это игра - симулятор средневековья. Довольно долгое время в ней, когда играешь первый раз ты можешь умереть на любом шаге. Пошел в лес - тебя съели волки, пошел в соседнюю деревню на тебя напали разбойники и забили тебя насмерть. Можно упасть и разбиться. Взял какую-то вещь на улице - тебя забили в кандалы и забрали все-что есть. Ввязался в драку - тебя избили и ты потерял сознание на пол дня, проснулся в параше, и после этого от тебя воняет и никто не хочет с тобой говорить. В общем нормальный симулятор. Потом приучаешься играть, и он превращается в обычную игру, где ты всех сильнее. Но вот пока этого не случилось, сюжет и механики замечательные. Не чувствуешь всемогущества, которое обычно есть в играх и соответственно более реально реагируешь на вещи.

Сайты

Переделал свой сайт https://www.berezin.work. Не уверен, что кто-то пользуется сайтами такого рода в наше время. Сейчас, чтобы узнать что-то о человеке, люди идут в соц. сети и там строят свое первичное представление.

С момента первой версии в 2015 году прошло много времени, и он кардинально менялся 3 раза. Сейчас он изменился не кардинально, но значительно.

Каждый раз в нем есть недоделки, и каждый раз он становится чуть чуть честнее.

И еще на нем появилась возможность записываться напрямую в мой календарь. Даже не написав мне об этом. Некоторый клиенты с которыми я работал и мы закончили, теперь могут так возвращаться на-поговорить. Это с одной стороны создает ощущения того, что я не управляю своим расписанием, а с другой, мне нравятся эти неожиданные (иногда) встречи.

А еще я сделал сайт проекта https://www.gestalt-global.com и он мне нравится. Это странный опыт для меня, потому что в этом проекте, который мы делаем с коллегами, я почему-то занял роль того кто "тащит", хотя моя привычная роль - это быть в тени и делать работу незаметно. Странные чувства от этого испытываю. Никогда, мне кажется, не получал столько приятных слов от коллег. Необычно.

Незаконченные мысли

Стремление достигнуть совершенства является причиной конфликта и самим конфликтом одновременно.

Синие горы, сами по себе синие горы, голубые облака сами по себе голубые облака. Рот откроется тогда, когда откроется. Мы управляем этим не в полной мере. Отдаться тому, что происходит само по себе и отделить ментальный бег от реальности.

Чувства и мысли, есть формы обратной связи. Я иногда вдруг замечаю это снова и снова забываю. Они появляются как ответ, я их не контролирую. Мысли вообще часто не мои, просто вспышки, если присмотреться я вообще не имею к ним никакого отношения.

Еще интересное наблюдение для меня, что человек, когда болеет, меньше думает, и хоть страдает физически, ментально ему часто лучше. Он чувствует внутреннее разрешение отдыхать. Стыд не преследует его. Я видел людей которые мечтали попасть под машину или упасть и сломать себе что-нибудь, в надежде преодолеть этот внутренний барьер и получить разрешение на отдых.

Большие тексты

Молчание как язык подлинного

Есть вещи, которые перестают быть собой в момент, когда ты начинаешь о них говорить.

Не потому что ты плохо формулируешь. А потому что язык устроен так: слова работают только тогда, когда другие люди договорились об их значении. Это делает язык мощным инструментом - но одновременно это означает, что всё, что ты через него передаёшь, становится общим. Принадлежащим всем.

А есть вещи, которые принадлежат только тебе.

Кьеркегор писал об Аврааме, который шёл принести в жертву сына и не объяснял никому зачем. Не потому что боялся осуждения - а потому что само это решение существовало только в молчании. Заговори он - и оно немедленно попало бы на суд общей этики, где его можно взвесить, оценить, осудить. Но это было бы уже не его решение. Это было бы решение, переведённое на язык большинства.

Деррида заметил, что именно поэтому настоящая ответственность выглядит как тайна. Когда ты объясняешь свой поступок - ты не берёшь ответственность, ты от неё уходишь. Ты говоришь: смотрите, вот обстоятельства, любой бы поступил так же. И это правда снимает с тебя груз. Но вместе с грузом исчезаешь и ты сам.

Всё это звучит как философия. Но на самом деле это про очень простую вещь.

В каждом человеке есть что-то, что не переводится. Не потому что это тёмное или запретное - а потому что это слишком твоё. И чем больше ты пытаешься это выразить, объяснить, доказать - тем дальше уходишь от самого этого.

Иногда единственный способ остаться верным тому, что внутри - это молчать. Не молчать из страха. Молчать как форму верности.

Молчание в этом смысле - не пустота и не отказ от контакта. Это язык, на котором говорит то, что невозможно сказать иначе.

Граница, токсичность, абьюз: о чём мы говорим на самом деле

Про путаницу.

Мы живём в странное время. С одной стороны, человек может услышать неприятную правду о себе и обвинить собеседника в абьюзе. С другой - кто-то орёт на партнёра, унижает его при детях, а потом говорит: "Я так чувствую, я имею право". И обе ситуации звучат абсурдно, но обе случаются каждый день.

Проблема в том, что мы потеряли различение. Слова "токсик", "нарушение границ", "абьюз" превратились в универсальное оружие против любого дискомфорта. При этом настоящее насилие иногда прикрывается правом на чувства и "честность".

Разберемся через понимание того, что там происходит между людьми.

Граница как место встречи

В гештальт-терапии граница - это не крепостная стена. Это место контакта, где встречаются "я" и "ты". Это мембрана, через которую происходит обмен, а не барьер, который должен всех защитить.

Граница существует для контакта, а не для изоляции.

Когда я говорю "это моя граница", я говорю: "вот здесь заканчиваюсь я и начинаешься ты". Я обозначаю себя, свою форму, свои пределы. Но я не требую, чтобы ты автоматически подстроился под мою форму.

Нарушение границы - это когда кто-то игнорирует то, что я ясно обозначил, и действует так, будто моей формы не существует. Вламывается в моё пространство без спроса. Использует моё тело, время, ресурсы так, будто они его.

Но несовпадение наших границ - это не нарушение. Это просто несовпадение.

Пример: я хочу тишины, ты хочешь разговаривать. Наши границы не совпадают. Ты не нарушаешь мою границу тем, что хочешь говорить. Ты нарушишь её, если я скажу "мне нужна тишина", а ты продолжишь говорить, игнорируя это.

Важный момент: моя граница - моя ответственность.

Я не могу требовать, чтобы ты угадывал мои границы. Не могу обижаться, что ты не прочитал мои мысли. Если я не говорю о своей границе, то я сам её размываю. Молчание - это тоже выбор, и ответственность за него лежит на мне.

Токсичность - про систему, не про момент

Одна неприятная фраза - это не токсичность. Один конфликт - это не токсичность. Даже один очень тяжёлый разговор - это не токсичность.

Токсичность - это атмосфера, которая отравляет.

Представь, что отношения - это воздух, которым ты дышишь. Токсичность - это когда в этом воздухе постоянно что-то не так. Может быть, не смертельно ядовито, но ты всё время немного задыхаешься. Может быть, даже привык, но витальности становится меньше.

Токсичность - это паттерн, система, а не событие.

Это когда:

• После общения с человеком ты систематически чувствуешь себя опустошённым
• Ты постоянно ходишь по яичной скорлупе, боясь "неправильно" себя повести
• В отношениях есть хронический дисбаланс: один постоянно даёт, другой берёт
• Твои чувства систематически обесцениваются или высмеиваются
• Ты регулярно чувствуешь себя виноватым, даже когда не понимаешь, в чём именно

Ключевое слово здесь - систематически.

Один раз партнёр не услышал тебя, потому что сам был в тяжёлом состоянии - это жизнь. Партнёр хронически игнорирует твои чувства - это токсично.

Вопрос для различения простой: что это делает с моей витальностью, с моей жизненной силой?

Если после встречи с человеком или в этих отношениях ты чувствуешь себя живым, даже если иногда сложно - это контакт. Если ты систематически чувствуешь себя меньше, слабее, неправильнее - стоит посмотреть внимательнее.

Абьюз - про власть и намерение

Абьюз - это не просто "мне больно от твоих слов". Это про систематическое использование власти для контроля и подавления.

В абьюзе всегда есть:

1. Дисбаланс власти (реальный или созданный)
2. Намерение контролировать (не обязательно осознанное)
3. Систематичность
4. Невозможность или крайняя сложность выхода

Когда партнёр кричит на тебя раз в год в момент срыва, извиняется, вы разговариваете - это не абьюз. Это конфликт, может быть, деструктивный, но это не абьюз.

Когда партнёр систематически:

• Контролирует, где ты, с кем, во что одет
• Изолирует от друзей и семьи
• Экономически контролирует (даже если формально ты зарабатываешь)
• Обесценивает, унижает, подрывает твою самооценку
• Чередует жестокость и любовь так, что ты не знаешь, чего ожидать
• Использует твои слабости и страхи против тебя

Это абьюз.

"Правда, которую я не хочу слышать" - это не абьюз.

Если кто-то говорит тебе что-то неприятное, но правдивое, это может быть больно. Это может быть сказано грубо, неэкологично, в неподходящий момент. Но это не абьюз.

Абьюз - это когда "правда" используется как оружие для систематического контроля и подавления.

Различие здесь тонкое, но важное. В первом случае человек делится своим опытом или восприятием, даже если оно ранит. Во втором - использует информацию для манипуляции и власти.

"Я так чувствую" - про осознавание и выбор

Это, пожалуй, самая частая ловушка. "Я имею право чувствовать то, что чувствую" превращается в "я имею право делать всё, что хочу, потому что я так чувствую".

Но между чувством и действием есть пространство. И это пространство - наша человечность.

Чувства всегда валидны. Действия - нет.

Ты можешь злиться - это нормально. Ты можешь орать на человека, потому что злишься - это уже твой выбор и твоя ответственность.

Ты можешь чувствовать раздражение - это просто чувство. Ты можешь высказать это раздражение унизительным образом - это уже действие, за которое ты отвечаешь.

"Я так чувствую" = это про честность с собой. "Я делаю, что хочу, потому что так чувствую" - это про отказ от ответственности.

Когда я осознаю своё чувство, у меня появляется выбор: как с ним обойтись. Могу ли я выразить злость, не разрушая? Могу ли я признать раздражение, не унижая?

И если я выбираю разрушительное действие, я не могу сказать "это просто чувство". Нет. Это было моё действие, мой выбор, моя ответственность.

Критерии различения

Когда сомневаешься, что происходит - нарушение границ, токсичность, абьюз или просто сложность контакта - задай себе эти вопросы:

О границах:

• Обозначил ли я свою границу ясно?
• Была ли она услышана и проигнорирована?
• Или я жду, что другой должен был её угадать?
• Чья это граница - моя или навязанная мне кем-то?

О токсичности:

• Это паттерн или единичный случай?
• Что происходит с моей витальностью, когда я с этим человеком?
• Могу ли я быть собой или постоянно подстраиваюсь?
• Есть ли баланс в отношениях или хронический перекос?

Об абьюзе:

• Есть ли систематический контроль?
• Могу ли я свободно уйти или есть экономические, эмоциональные, социальные барьеры?
• Используется ли информация обо мне против меня?
• Подрывается ли моя адекватность и вменяемость?

О моих действиях:

• Могу ли я назвать своё чувство?
• Есть ли пространство между чувством и действием или я сразу действую?
• Беру ли я ответственность за своё поведение или прикрываюсь чувствами?
• Что я хочу - контакта или контроля?

Вместо заключения

В гештальте есть такое понятие - "творческое приспособление". Это способность находить баланс между собой и миром, между своими потребностями и потребностями другого, между близостью и автономией.

Путаница с границами, токсичностью и абьюзом часто происходит от страха. Страха быть поглощённым или страха быть отвергнутым. И тогда мы либо отгораживаемся стеной и называем это "границами", либо вламываемся в другого и называем это "честностью".

Но настоящий контакт - это всегда риск и всегда осознавание. Риск быть собой и встретить другого таким, какой он есть. Осознавание того, где заканчиваюсь я и начинается другой.

Граница живая, когда она чувствительная. Когда я могу ощутить, где мне хорошо, а где уже нет. И могу сказать об этом - не агрессивно, не обвиняя, просто сказать: "вот здесь я".

И дать другому возможность сказать: "а вот здесь я".

И посмотреть, что с этим можно сделать. Вместе.

Не всегда получится. Иногда наши формы несовместимы. Иногда контакт невозможен без потери себя. И тогда - честность признать это.

Но если мы начнём различать дискомфорт от токсичности, конфликт от абьюза, свою ответственность от чужой, несовпадение от нарушения - мы сделаем шаг к настоящей встрече.

К контакту, а не к войне. К осознаванию, а не к обвинению.

К тому, чтобы просто быть с тем, что есть, и видеть это ясно.

13.3.26