Вездесущая богиня

Богини вездесущи — таков в двух словах вывод, к которому приходишь после внимательного изучения многочисленной и постоянно увеличивающейся литературы по истории религии.

Они стояли у колыбели Ноmo sapiens, были свидетельницами его появления в Европе примерно тридцать — сорок тысяч лет назад, что подтверждается открытием культуры ориньяка* и его статуэток обнаженных женщин с непомерно большими грудями, ягодицами и торчащими животами. Эти фигурки, представляющие в очевидно стилизованном виде и с преувеличенными формами женщин с большими сроками беременности, обычно считаются Венерами эпохи палеолита — взять хотя бы Виллендорф, Ментону, Ласпунью, Лоссель — и обычно рассматриваются исследователями доисторических эпох как имевшие религиозное значение¹.

Они на удивление сходны с более поздними находками, найденными в Месопотамии и Сирии, и датируются не ранее так называемой халафской культуры** V тысячелетия до н. э. Фигурки и европейского каменного века, и ближневосточной халафской культуры служили одной цели: гарантировать плодовитость; скорее всего они служили той же цели и в отношении животных и растений. Самой известной ранней ролью богини, следовательно, была роль божественной матери, которая одаряет поклоняющихся ей собственными таинственными качествами.

Как бы то ни было, обнаженные ближневосточные статуэтки появились одновременно с мифами, в которых богини играют более значительную и более универсальную роль. Все самые ранние ответы на великий вопрос: «Откуда?» — повторяют по-разному одну и ту же мысль, из тела первичной богини явилось мировое яйцо или была рождена земля; или тело богини стало материалом, из которого была создана земля. Таким образом, древнейшие космогонии, подобно древнейшему поклонению конкретным богам, как правило, начинаются с первичной богини.

Сразу после установления этих феноменов и задолго до получения адекватной информации начались попытки их объяснений. Одними из первых к этой проблеме обратились исследователи-эволюционисты XIX столетия в области культуры, они утверждали первичное матриархальное социальное устройство, при котором предполагаемое общее превосходство женщин как бы имитировало подобное положение в святых сферах. Семьей управляла мать, народом — королевы, а небесами — богини.

<...>

Аналитическая психология Юнга представляет Великую Богиню к изначальный образ, или архетип, в смысле рабочий духовный образ в мифах и творческих созданиях человечества. Труды богини-архетипа можно проследить в обрядах, мифах и символах на протяжении всей истории человечества так же, как в мечтах, фантазиях и творчестве, здоровом и нездоровом, нашего времени. Архетипичной Женщине, определенной сравнительно недавно в качестве Великой Матери, поклонялись и ее изображали тысячи лет до возникновения этого термина. Ее окружало изобилие символов, и она сама появлялась во многих действах, подобно богиням и феям, демонессам и нифмам, иногда добрая, иногда злая.

Главной чертой архетипа первичной богини было то, что она соединяла в себе позитивные и негативные черты.

«Такой союз противоположностей в первичных архетипах, эта амбивалентность характерна для первичной ситуации в подсознании, когда сознание еще не расчленило ее на антитезы. Древний человек испытывал эту парадоксальную одновременность добра и зла, дружелюбия и ужаса в божестве как в едином целом; по мере того как сознание развивалось, доброй богине и злой богине, например, стали поклоняться как разным существам»⁴.

* Культура ориньяка — одна из культур верхнего палеолита. (Здесь и далее примечания, отмеченные звездочками, принадлежат переводчику.)

** Халафская культура — культура эпохи энеолита, названа по поселку Тель-Халаф в северо-восточной Сирии.

Примечания:

¹ Cf. W. F. Albright, «From the Stone Age to Christianity», Baltimore: John Hopkins Press, 1940, pp. 92, 98, and 318-319, note. 5.

⁴ Erich Neumann, «The Great Mother», New York: Pantheon Books, Bollingen Series XLVII, 1955, p. 12; cf. also pp. 3, 11.

Изображение — Willendorf Venus