Притча о листьях деревьев и её связь с естественно-материальной основой ликийского материнского права

Мудрее, чем отец Гипполоха, оказывается благородный сын последнего — Главк, носящий имя самого Посейдона¹ (Схолии к «Илиаде», II. 6, 155). Именно он, готовясь вступить в схватку с Диомедом и будучи спрошен о своем родословии, приводит в ответ ту притчу о листьях (Илиада, VI, 145—149), которую как образ закона, властвующего, в том числе, и над людскими родами, Гомер предпосылает пересказу мифа о Беллерофонте. И если сокрытая в ней правда уже в древности стяжала этой притче столь широкую известность, что её неоднократно воспроизводили многие авторы, в особенности Плутарх и Лукиан, то, будучи связана с коринфско-ликийским мифом и вложена в уста одного из отпрысков Сизифа, она приобретает двойное значение.

Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков:
Ветер одни по земле развевает, другие дубрава,
Вновь расцветая, рождает, и с новой весной возрастают;
Так человеки: сии нарождаются, те погибают².

В этих трогательных словах сын Гипполоха говорит о том, чего не в силах был понять Беллерофонт: один и тот же закон властвует и над высшими, и над низшими сферами творения — и над древесной листвой, и над людскими родами. Сизиф вечно катит свой камень, который с неизменным коварством вновь и вновь скатывается вниз, к жилищу Аида. Точно так же происходит и обновление листьев, животных, людей в непрестанных и вечно бесплодных стараниях природы. Таков закон материи, таково её предназначение, которое при виде сокровенной материнской борозды открывается, наконец, и самому Беллерофонту, являя ему жребий всякого, кто рожден женщиной. В устах ликийца притча о листьях приобретает двойное значение, ибо в ней, бесспорно, нельзя не усмотреть самых основ ликийского материнского права. Однако, сколь бы часто ни упоминались эти знаменитые слова поэта, их связь с гинекократией всякий раз оставалась незамеченной. Должен ли я объяснять её подробно? Довольно будет и намёка, чтобы её смог ощутить каждый. Листья дерева прорастают не друг из друга, а из одного ствола. Не лист является родителем другого листа — общим родителем всех листьев является их ствол. Таковы же и человеческие поколения с точки зрения материнского права. Ибо его законы отводят отцу лишь роль сеятеля, приходящего и вновь исчезающего, как только семена брошены в пропаханную борозду. Завязавшийся плод всецело принадлежит материнской плоти, которая его вынашивала, произвела на свет и которая, наконец, питает его. Но мать эта неизменно остаётся одной и той же: в конечном счёте, это сама Земля, чьё место в нескончаемой череде матерей и дочерей занимает смертная женщина. Как листья растут не друг из друга, а из ствола, так и люди возникают не один из другого, но из первобытной силы плоти, из Φυτάλμιος³ или Γενέσιος⁴ Посейдона — из ствола жизни. Потому-то, как полагает Главк, неразумны слова Диомеда, пожелавшего узнать о его роде. Разумеется, греческий воин, который, пренебрегая материальной точкой зрения, производит сына от отца и принимает во внимание одну лишь пробуждающую силу мужчины (Дион Кассий, 57, 12 с примечанием Реймара, т. 2, с. 857), сам исходит из такого представления, которое и объясняет, и оправдывает его вопрос. Напротив, ликиец отвечает ему с точки зрения материнского права, которое не отделяет человека от прочего теллурического творения и судит о нем, как о растениях и животных, лишь по материи, из которой тот явным образом происходит. Сын своего отца имеет также ряд прародителей, с которыми он, однако, не соединен никакой чувственно воспринимаемой связью; сын своей матери через множество поколений связан лишь с одной прародительницей — Праматерью Землёй. Что пользы перечислять всю эту череду листьев? Ведь для последнего листа, еще зеленеющего на стволе, все они значат не больше, чем для Главка — его предки по мужской линии: Гипполох, Беллерофонт, Альм, Сизиф. Со смертью каждого из них его существование теряет всякое значение. Сын же происходит лишь от матери, а та заступает место Праматери-Земли. Эта противоположность станет еще яснее из следующего замечания.

В системе отцовского права о матери говорится: mulier familiae suae et caput et finis est⁵ (Ulpianus adedictum in Fr. 195, §. 5 D. de verb, sign. 50. 16⁶). To есть, сколько бы детей ни родила женщина, они не являются основанием её собственной семьи, не служат её продолжением — её бытие есть бытие сугубо личное. В материнском праве та же максима приложима к мужчине. Тут уже отец имеет лишь свою индивидуальную жизнь и лишен продолжения. Здесь отец, а там мать предстают сорванным листом, который, отмирая, не оставляет по себе памяти, и имя его больше не упоминается. Ликиец, которого понуждают назвать своих отцов, подобен человеку, который взялся бы исчислить опавшие с дерева и забытые листья. Однако тот остается верен материальному закону природы, вечную истину которого он качестве возражения представляет сыну Тидея в притче о дереве и его листьях. Главк оправдывает ликийское понимание, демонстрируя её согласие с материальными законами природы и порицая при этом греческое отцовское право за уклонение от последних.

Примечания:

¹ Имя Главк — Γλαύκος — связывается здесь со словом γλαυκός «светло-синий» или «светло-серый», «цвет морской воды» и потому понимается как имя самого Посейдона — бога моря. Имя Главк, помимо внука Беллерофонта, носит также целый ряд мифологических персонажей, эксплицитно связанных с морем. — Примеч. перев. ² Перевод с др.-греч. Н. И. Гнедича. — Примеч. перев. ³ Производящий на свет, рождающий (др.-грен.). — Примеч. перев. ⁴ Относящийся к рождению или роду (др. -грен.). Оба приведенных др. - греч. слова являются эпитетами Посейдона. — Примен. перев. ⁵ Женщина есть начало и конец своей семьи (лат.). — Примеч. перев. ⁶ D. 50. 16.196.5 Feminarum liberos in familia eorum non esse, palam est, quia qui nascuntur patris non matris familiam sequuntur /1/; D.38.16.13. Nulla femina aut habet suos heredes, aut desinere habere potest propter capitis deminutionem /2/.

(с) Бахофен И. Я. Материнское право. Исследование гинекократии древнего мир в соответствии с ее религиозной и  правовой  природой. В трех томах. Т. I. —  СПб:. Издательский проект "Quadrivium".  2018, стр. 128-131