Хаос можно мыслить как темную сущность, не затронутую ни единым лучом света, но сам свет заключен в этой темноте

Хаос и все, что берет в нем начало (мать-земля, Гея, Уран, Тартар, титаны и гиганты, Тифон и тифонические существа), представляют собой единство. К ним примыкает Прометей (как следствие титанического становления), в котором титаническая сущность приходит к своему завершению. В нем кроется титанический дух, который еще разрешает померяться силами с Зевсом и терпит поражение в этом предприятии. Названная область изначального становления отличается от всего последующего, она замкнута в себе и едина; события, совершающиеся в ней, предстают в своем собственном свете. Все, произошедшее из Хаоса, несет на себе следы своего происхождения. Как бы мы ни понимали Хаос (как пустое, безмерное пространство, которое, согласно Гесиоду, порождает Никту и Эреба, или как лишенную всяческих форм и содержащую всякое становление праматерию, в которой берут начало все виды формирования, все порожденное и оформленное), он не мертв, но жив.

Жизнь появляется не из безжизненного, мертвого состояния, не из мертвой материи; жизнь наличествует прежде всякой материи и производит ее, где ей это необходимо. Здесь описываются моменты творения. Хаос находится в живом движении; он то покоится в недвижном безмолвии, то приходит в неистовое, безудержное волнение. Он неупорядочен и походит на некое смятение, на нераздельное, взаимопроникающее смешение, компоненты которого нельзя обособить и упорядочить. То, из чего происходит всякий порядок, не может само быть упорядоченным. Он — не только пространство: он вбирает пространство и наполняет его. Он есть исконное пространство и мрак, в ограниченном смысле он представляет собой и подземное пространство. Позднее для натурфилософов Хаос будет представлять собой нечто иное — Вселенную и Универсум. Мышление пользуется мифом, чтобы прийти к понятиям. Это процесс, который здесь можно только наметить, но нельзя в точности проследить.

Хаос можно мыслить как темную сущность, не затронутую ни единым лучом света, но сам свет заключен в этой темноте. Сумрачны также появившиеся из нее Никта и Эреб. Они подвластны Ночи и Мраку как женская и мужская сущность, из соединения которых возникают светлый Эфир и светлая Гемера. Эреб в то же время означает мрачное пространство под светлой поверхностью земли, которое пересекают души умерших, чтобы достичь Аида. В этой области еще нельзя проследить четкого отъединения сил от той праосновы, из которой они происходят; в соответствии со своей мерой и очертаниями они еще примыкают к бесформенному. Там еще нет никакой формы и личности; намечается лишь свертывание, через которое все приобретает пропорции. Как нерасчленяемое Хаос не поддается изображению. Нерасчленяемое превосходит всякие возможности изображения: оно не являет собой никакого образа, и никто не может его изобразить. Хаос не имеет пола, так как и пол в нем неопределенен, он объемлет собою мужское и женское. Хотя Хаос устойчив, он еще не имеет прочной сущности. Сначала из него исходит Никта и Эреб, затем Гея. Никта не является первичным и неделимым, она мыслится как нечто ограниченное, меньшее по размаху. Затем появляются Эфир и Гемера.

Хаос неистощимо плодовит; большая плодотворность имеет в себе нечто хаотическое. Из него образуются формы и исходят различные порядки, но сам Хаос от этого не умаляется, не сжимается. Напрашивается мысль о том, что его сущность — это круговое движение, когда все, исшедшее из него, в него же и возвращается. Он всегда непрестанно ускользает, он безвременен, ему присущи пространственные характеристики. Но он не остается самодовлеющим, он не лишен связи с судьбою порядка, исшедшего из него. Поэтому, как отмечает Гесиод, на нем сказывается борьба между Зевсом и Тифоном: огненное, которое есть в Хаосе, возникает в результате низвержения огненного Тифона. Сравнив Хаос с Аидом, мы увидим, что в Аиде царство мертвых уже отделено от живущих, тогда как Хаос объемлет жизнь и смерть.

Нет начала и нет конца. Становление проявляется как безначальное и бесконечное, так что все ставшее исходит из своего круговорота и в него же возвращается. Нет ни творца, ни творения. Хаос — не творец, он ничего не создает; из него отторгаются порядки и кажется, что он не способствует и не препятствует этому отторжению. Но так как все находится в нем, в нем должно находиться и это стремление вырваться из бесформенного вращения и обрести форму. Он не создает этого стремления, оно просто присутствует в нем, выделяется из него и обретает форму. Гея рождает из самой себя. Уран и Хронос порождают. Зевс предстает как самый настоящий творец мироздания, но и он есть не бог начала, он — бог середины.