Урок романтики. Глава 1.1
Это был конец зимы. После слов, сказанных им с руками за спиной, словно он солдат на построении, первокурсники разразились смехом. Будто стая возбужденных чаек. Он рассчитывал на такую реакцию, но всё равно был доволен их чистосердечным смехом. Кан слегка улыбнулся. Друг за другом последовали несколько бессмысленных вопросов и ответов. Особого удовольствия это не принесло.
Середина февраля, на улице ещё прохладно, щёки только что ставших студентами ребят были раскрасневшимися. Ямочки на лицах мелькали довольно часто, а в неловких фразах ощущалось лёгкое волнение. «Сейчас бы прохладного пивка», — думал Кан, возвращаясь на своё место. Старшекурсники, стоявшие в конце аудитории, улыбались — похоже, им понравилось, как Кан со спокойным видом врал со сцены. Или, может, просто радовались приходу новеньких.
Кан сидел, немного развалившись, подперев подбородок рукой, и наблюдал, как крупные снежинки медленно опускаются с неба. Девушка рядом спросила правда ли его зовут Мун Хак. В её голосе сквозила усмешка. В этом возрасте может показаться забавным, что первокурсника, поступившего на кафедру корейской литературы, буквально зовут «Литература» [1]. Кан рассеянно кивнул. Лицо девушки покраснело. Как же её зовут? Она ведь представлялась прямо перед Каном, но он не слушал. Попытался вспомнить, но быстро оставил это дело — всё равно через неделю между ними останется только неловкое молчание.
[1] Имя Мун (문) означает «текст», «письмо», или широко «литература», Хак (학) – «учение», «наука». Получается «наука о письме», то есть «литература» как предмет.
— Теперь очередь сонбэнима, Пак Му Джина.
Пока он вполуха слушал, представление перешло к старшекурсникам. В аудиторию размашистой походкой вошёл парень на голову выше остальных. Кан машинально взглянул на трибуну. Лицо, вставшее за ней, было незнакомо.
— Здравия желаю, первокурсники. Имя — Пак! Му! Джин! В прошлом семестре демобилизовался из армии в звании сержанта шестой пехотной дивизии. Я вернувшийся студент! Всё. Готов отвечать.
Кан невольно моргнул. Что за… Он огляделся по сторонам, все смеялись. А, это юмор был? Он с опозданием выдал неуверенное ха-ха и тут же замолк. Парень за трибуной стоял прямо, широко расправив плечи.
Вернувшийся студент. Вот почему лицо незнакомое. Сказал, что демобилизовался в прошлом семестре — и правда, волосы всё ещё по-военному коротко стрижены. Под одеждой отчётливо угадывались крепкие мышцы и широкие плечи.
Наверняка популярный. Кан чуть не пробормотал это вслух, но сдержался и снова внимательно посмотрел на парня. Несмотря на всё остальное, лицо было бледным и напряжённым — на такого не скажешь, что службу прошёл. Кожа — чистая, почти детская, как у мальчишки до пубертата. Светло-карие глаза, плавные линии лица, словно выведенные кистью. Черты будто вырезаны резцом.
Слишком уж хорош собой. Такому точно не придётся возвращаться к учёбе в одиночестве. Кан, подперев подбородок рукой, размышлял. Как и следовало ожидать, чувствовалось к нему общее внимание — и со стороны парней, и со стороны девушек. В воздухе витали одновременно мечты о университетской любви и тревога перед тем, кто мог бы эту мечту разрушить. Кан припомнил, что подобное ощущал уже очень давно. Тут кто-то задал вопрос:
— Сонбэним, а у вас есть девушка?
Словно по команде аудитория разразилась смехом. У вернувшегося студента, который представился как Му Джин, слегка порозовели уши. Он стоял, заложив руки за спину, и нервно теребил пальцы. Присмотревшись, Кан заметил тонкое кольцо на безымянном пальце правой руки. Вскоре он снова взял микрофон.
— Место девушки ещё не окьюпай.
Окью… чё? Кан моргнул. Окьюпай? Он правильно расслышал? Но лицо у того было абсолютно спокойное — не похоже, что это была шутка. Что за окьюпай? Немного подумав, Кан подсознательно стал перебирать похожие по звучанию слова. Это точно было не по-корейски.
«OCCUPY: занимать, захватывать.»
Как только память дала подсказку, Кан невольно опустил взгляд на бейдж, висевший у него на шее. В самом верху жирным шрифтом было написано:
«Первокурсник факультет корейского языка и литературы, Институт гуманитарных наук, Университет Тэхан»
Кан стал тайным участником — Икс-мэном — по просьбе Мо Ю Джин.
Икс-мэн — часть традиционной программы, существовавшей на факультете с тех пор, как Кан поступил в университет. Каждый год на факультет корейской литературы поступает около 60 первокурсников, и среди них двое-трое старшекурсников внедряются и притворяются новенькими. Проще говоря, это игра на разоблачение: задача настоящих первокурсников — распознать подставного, которого и называли Икс-мэном.
У Икс-мэнов была одна общая черта — необычное имя. Когда Кан сам был первокурсником, Икс-мэнами оказались двое: один представился как «Ким Чен Ын» [2], якобы поступивший по специальной квоте для северокорейских перебежчиков, а второй — «Се Джон Кин» [3], заявивший, что и мать, и отец у него тоже окончили факультет корейской литературы. Разумеется, всё это было чистейшей выдумкой. Точно так же, как и имя «Мун Хак», под которым сейчас скрывался Кан, было вымышленным, используемым в качестве псевдонима для роли Икс-мэна.
[2] Ким Чен Ын — имя лидера Северной Кореи.
[3] Седжон — имя великого короля династии Чосон (1418-1450), создателя корейской письменности (хангыль). Кин (ging) — английское слово king (король).
В образе первокурсника Икс-мэн должен пройти через трёхдневную ориентацию и двухдневную выездную программу, называемую «школой первокурсников». Поскольку в каком-то смысле это была игра, их главная цель — завоевать доверие и симпатию как можно большего числа первокурсников. Иными словами, эта роль совершенно не подходила Кану, который терпеть не мог подстраиваться под других и ненавидел всё, что хоть каплю казалось ему утомительным.
И всё же, несмотря ни на что, он согласился на эту авантюру — как уже было сказано, по просьбе Мо Ю Джин, своей близкой подруги ещё с первого курса. С тех пор как Мо Ю Джин, чья студенческая жизнь была усыпана частыми академическими отпусками, решила баллотироваться на пост старосты факультета, Кан старался избегать любых хлопот, связанных с учебной активностью. Но на этот раз отвертеться оказалось непросто: отговорки вроде «я уже закончил бакалавриат и учусь в магистратуре» или «мне и так каждый день на вес золота, чтобы зарабатывать на учёбу» не сработали на человека, который знал его с младших курсов.
«Вообще-то мы теперь в разных студсоветах.»
Он попытался сделать вид, что говорит серьёзно, но стоило Мо Ю Джин сказать «помоги мне», как вся оборона рухнула. За эти годы он успел убедиться, что факультет корейской литературы славится полным отсутствием связей между курсами, поэтому и сам беспокоился, сколько всего придётся тянуть Мо Ю Джин в одиночку. Когда Мо Ю Джин, которая никогда не позволяла себе слабости, вдруг сказала это — он не смог устоять. Кан, как бывший заместитель старосты, лучше всех знал, насколько остро не хватает старшекурсников, готовых встретить перваков. А если уж Мо Ю Джин дошла до того, что просит о помощи даже его — человека, известного своей нелюдимостью, — значит перед этим она успела выслушать немало отказов. Вот тогда отказаться стало невозможно.
— Когда я служил в армии, знаешь… Твоего оппу звали королём футбола.
Но это вовсе не значит, что он хотел стать свидетелем подобного зрелища.
Кан залпом допил пиво. Всё гадал, как у парня с такой внешностью и фигурой может не быть девушки — и вот, пожалуйста, тот самый вернувшийся студент сам демонстрировал причину за выпивкой. Сначала первокурсники ещё улыбались и слушали, но по одному начали отсаживаться. На других столах вовсю шли разговоры о любви и игры в алкогольные фанты — кому захочется торчать тут и слушать, как кто-то ностальгирует о своей футбольной славе времён армии?
Так состав за их столом быстро сократился: он сам, тот самый вернувшийся студент «Окьюпай», одна первокурсница и Ю Джин, староста факультета. Всё. Одна первокурсница, окружённая тремя старшими.
Нет, точнее — одна первокурсница, окружённая двумя старшекурсниками и одним магистрантом, прикидывающегося первокурсником.
— Ого, ты что, оттуда каждый день на учёбу ездишь?
Кан небрежно кивнул. В такой обстановке в принципе невозможно вести нормальный разговор. Со стороны Ю Джин постоянно исходили красноречивые взгляды и безмолвные сигналы, но Кан упорно избегал встречаться с ней глазами. Изначально он был не из тех, кто умеет разряжать обстановку и поднимать настроение. Он чувствовал на себе укор, но вины никакой не испытывал. В конце концов, это Ю Джин практически принудила стать его Икс-мэном несмотря на все его отказы.
— И вот тогда, значит, твой оппа забил пенальти…
Когда перевёл взгляд, он наткнулся на Окьюпай, сидящего с пивной кружкой в руках, словно она у него вместо щита. Кан залил себе рот пивом, чтобы никак это не прокомментировать. А то глядишь, сорвётся и влепит пощёчину со словами «да заткнись уже». Каждое предложение у него начиналось с «твой оппа то», «твой оппа сё»… Говорит, что вернулся в прошлом семестре, а манеры будто только вчера вышел из казармы. Просто послушать его — уже хочется выйти покурить. Кан бросил на него взгляд сбоку: лицо с плавным, аккуратным профилем. Как, спрашивается, такой облик может сочетаться с таким уровнем разговоров? Это и называется растрачивать внешность впустую? Пока Кан варился в этих мыслях…
— Эй, наша Мо Ю Джин всё это время тут пряталась?
Раздался неприятный голос. «Ах, блять», — Кан, сам того не заметив, выругался себе под нос. Голос был негромким, но, похоже, сидевший рядом Окьюпай всё-таки услышал — он тут же закрыл рот. Когда тот замигал глазами, Кан уставился на него, будто спрашивая: «И чё?». Он не был настоящим первокурсником, так что не видел причин ходить вокруг него на цыпочках.
Ю Джин хорошо умела скрывать своё раздражение. А вот Кан — совсем нет. К столу подошёл один из сонбэ, старше Кана на два курса. Ким Тэ Ён. Худощавый, в очках — на первый взгляд, тип, производящий впечатление прилежного. Он искоса взглянул на Кана. Видимо, слышал, что тот Икс-мэн, но никак себя не выдал. Тем не менее одной его дежурной улыбки было достаточно, чтобы внутри передёрнуло. Кан уставился на руку Тэ Ёна, обнимающую Ю Джин за плечи. Тэ Ён впихнулся в тесное пространство за столом и, как ни в чём не бывало, занял место.
— Это, значит, наши новенькие? Представишь нас, Мо Ю [4]?
[4] Мою (모유) — грудное молоко.
Мо-Ю. Ким Тэ Ён специально растянул и хмыкнул. Насквозь читается. Кан уставился на Ю Джин. Она, кажется, еле сдерживалась.
— А, ребята, это Ким Тэ Ён сонбэним, эм…
— Вы, похоже, очень близки? — вставил Кан.
Он заговорил в момент, когда в процессе вымученного представления на лице Ю Джин проступила тень неприязни. Тэ Ён посмотрел на него. Он неестественно улыбнулся — улыбка не как у злодея, скорее натянутая, как у жертвы. Ничего не меняется, оттого особенно омерзительно. Кан нарочно не сводил взгляда с руки Тэ Ёна — она всё ещё лежала на плече Ю Джин.
— Конечно. Видимо, ты, наверное, не в курсе, потому что первокурсник, но мы с Мо Ю очень близки. Правда ведь, Мо Ю?
Со словами Тэ Ён наконец убрал руку с плеча Ю Джин. Всё такой же — исподтишка поглядывает, высматривает. Близок он, ага. Ёбанный урод. Кан с трудом сдержал комок матов, рвущийся наружу. Всё-таки он здесь как Икс‑мэн, и, как просила Ю Джин, до какого-то предела стоит соблюдать приличия.
— Кстати, это первокурсница? Оу, да ты красавица. Значит, тебе двадцать?
Конечно, если только сам Ким Тэ Ён не переступит черту.
— Эй, Мо Ю. Чего ты такую красотку здесь держишь? Надо бы познакомить с другими старшими.
Речь о минимальной ответственности. Хоть какой-то.
— А то только что старшие подходили и жаловались, мол, среди первокурсниц в этом году ни одной симпатичной, ну? Эй, давай, отправь её за тот стол. Говорят, там даже пить не в кайф, шум подняли. Ты что, не знаешь, что за первокурсницами всегда следят старшие парни? Эй, ты, иди туда. Давай выпьем, вместе…
— А, блять, реально, — вырвалось у Кана.
Неосознанно он ударил ладонью по столу в баре — звук вышел громкий. Окьюпай, сидевший рядом, поднял голову. Взгляд был не на шутку серьёзен. Весь бар погрузился в тишину. Кан встал со своего места.
— Весёлый у вас факультет, ничего не скажешь.
— Без девочек-первокурсниц и выпивка не в кайф? А фейс-контроль у вас тут — это официальная часть знакомства?
В голосе сквозил сарказм. Ким Тэ Ён почесал затылок. Взгляд сначала поднялся, потом быстро обежал всех вокруг. Лицо вспыхнуло. Похоже, он понял, как все на него смотрят. Кан безмолвно наблюдал за его дёргающимися бровями. Тэ Ён крутанул шею, как какой-то гопник из подворотни. Раздался характерный хруст.
— Эй, чё за нах… Я просто повеселиться пришёл.
Он сплюнул в пепельницу на столе. Старался выглядеть угрожающе, но на это было даже жалко смотреть. Кан улыбнулся.
— Веселиться — это хорошо. Только вы как-то уж особенно увлеклись, ни капли приличия. Вот я и решил перекинуться парой слов.
— Ты чё, мразь тупая, совсем…!
В конце концов, Тэ Ён дёрнулся первым. Слишком демонстративно, будто рассчитывал, что кто-то его удержит. Как можно не повзрослеть за столько лет? Кан просто усмехнулся. Ю Джин махала рукой, подавая знак, чтобы он ушёл. На лице читалось: опять ты за своё.
Ну, раз просят — пойдёт. Кан взял со стола телефон, накинул куртку. Всё равно уже отчаянно хотелось закурить. Проходя мимо, он быстро глянул на стол старших, о которых упоминал Ким Тэ Ён. К счастью или к сожалению, среди них не было тех, кого он знал со времён учёбы.
Снаружи всё ещё шёл снег. Кан, глядя, как крупные хлопья проносятся мимо фонарей в Синчхоне, щёлкнул зажигалкой. Несколько лет назад всё было почти так же — тогда тоже выходить пришлось ему. Было привычно.
— Кто позвал ублюдка Ким Тэ Ёна?
К моменту, как Кан прикуривал уже вторую сигарету, к нему вышла Ю Джин. Лицо крайне усталое, но Кан не собирался её жалеть. Ю Джин присела на корточки у лестницы. Кан протянул сигарету.
— Да никто не звал, сам припёрся. И вообще, сам Икс-мэн, а старших материшь? Решил с табличкой походить, что ты Икс-мэн?
Реакция вполне ожидаемая, так что лёгкую вину он всё же чувствовал. Выпустив клуб дыма, Кан начал мямлить оправдания:
— А что, по-твоему, сидеть молча? Когда видишь, что начинается такая херня?
Глаза Ю Джин сузились. «Что ж…» — пожала она плечами. Кан хлопнул её по спине, поймал взгляд и чуть наклонил голову — мол, давай, говори уже. Ю Джин нехотя заговорила:
— Вот это повод для гордости, гангстер недоделанный.
Кан не сдержался и хихикнул. Одна из снежинок, медленно падавших с неба, вдруг точно угодила в огонёк его сигареты.
Прозвище «гангстер» к нему прилипло после случая, когда он налетел на Ким Тэ Ёна во время одной пьянки. Ростом они примерно одинаковые, но щуплый Ким Тэ Ён был Кану не соперник. Кан тогда держал в руке ещё не открытую пластиковую бутылку пива и, помнится, сделал вид, будто собирается ударить ею по голове. Ким Тэ Ён испугался и закатил сцену. Всё это было в тот вечер, когда Тэ Ён «в шутку» обозвал Кана жополизом.
С тех пор Ким Тэ Ён ничуть не изменился. Когда Кан сам только поступил в универ, тот уже вовсю тащил к столам старшекурсников только тех девочек, кто казался ему «симпатичными». Однажды дело едва не дошло до изнасилования, и даже тогда он не счёл нужным изменить своё поведение. Долбоёб. От одной мысли снова вспыхнула ярость. А больше всего злило то, что почти никто не осмеливался сказать ему хоть слово — как вот только что.
— Эй, кстати, кто он вообще такой?
Мысль пришла в голову случайно. Вспомнив стол, за которым до его выпадов царило равнодушие, перед глазами вдруг встал странный взгляд Окьюпая.
— Да, тот вернувшийся студент.
«Вроде красивый». На эти невзначай брошенные слова Ю Джин кивнула: «А-а-а», затем захихикала, ткнув Кана локтем в бок.
— Какой ещё тип… Просто сам по себе персонаж странный.
— Не то чтобы странный, просто он, похоже, жутко стеснительный. Говорят, недавно перевёлся, так что у нас на факультете никого и не знает. С прошлого семестра начал изредка появляться, и, вроде, потихоньку привыкает... Но общается только с парнями.
Кан кивнул. Вполне логично. Он коротко прокомментировал:
— Похоже, он из тех, кто в присутствии девушек несёт одну чушь.
Ю Джин, выпуская дым, кивнула. Она больше ничего не добавила. Первым снова заговорил Кан:
— Лицо у него вполне симпатичное.
Ю Джин тут же посмотрела на него, уголки губ чуть заметно приподнялись. И только тогда Кан осознал: это уже второй раз за вечер, как он упомянул внешность Окьюпая. Локоть Ю Джин снова упёрся ему в бок.
— Вот видишь. Я же говорила, твой типаж. Ну, признай, милый ведь?
В голосе звучало откровенное озорство. Кан хмыкнул и повернул голову. Ю Джин, сидя на корточках, сияла широкой улыбкой. Невероятно. В отместку уже Кан ткнул её в бок.
— Да кого теперь милым не назовут. Даже такой вернувшийся студент, и тот — милый.
— Чего юлишь? В точности под твой вкус. Да и какой тебе просто «симпатичное лицо»? Он вообще будто с другой планеты. Слышала, он моделью подрабатывает, в журналах снимается.
Модель? Теперь-то всё стало на свои места — внешность у него и правда чересчур безупречная. Вот оно как. Вместо ответа Кан лишь зевнул. Всё тело ныло от усталости. Всего несколько лет назад он мог гулять ночи напролёт, а теперь просто такие шумные посиделки казались утомительным до одурения.
Ю Джин, заметив его состояние, укоризненно покачала головой: мол, поработай хоть немного над образом Икс-мэна. Как можно выкладываться на все сто, если это взято на себя под давлением? Стоило Кану это сказать, как Ю Джин с размаху хлопнула его по спине.
В этот момент раздались шаги — кто-то поднимался по лестнице. Кан тут же вскочил. Сейчас он всё ещё должен притворяться первокурсником, и уж точно не стоило попадаться, как он курит на улице в компании старосты факультета. Не совсем поведение новичка.
Пока он отряхивал штаны, послышался стук — кто-то поднимался, отбивая ритм кулаком по перилам. А. Кан коротко простонал. Он знал человека, у которого была привычка вот так стучать по перилам.
— Эй, Мун Гей, мразота, я вот подумал и понял — так просто я это не оставлю, усёк?
Ким Тэ Ён. Сначала Кан подумал, может, это просто какой-то первокурсник, и попытался контролировать выражение, но теперь притворяться не имело смысла. Он стряхнул пепел с сигареты, собираясь её потушить. Пепел осыпался на землю. Он уже подбирал в голове, что бы сказать в ответ, когда снова послышались шаги.
Склонив голову, появился тот самый вернувшийся студент. Лицо у него было каменное. Не дожидаясь, пока Ким Тэ Ён откроет рот, он схватил того за плечо и потащил вниз. С выражением полного ступора Тэ Ён позволил увести себя вниз. Возвращенец коротко бросил:
— Внутри вас, кажется, ищут. Пойдёмте.
Голос был холодный и жёсткий. Кан уставился на его лицо, которое казалось мрачнее из-за того, что источник света остался позади него. Ни единой эмоции. Высокий, крупный — рядом с ним Ким Тэ Ён буквально сжался, словно сдувшийся воздушный шарик. Даже слов не нужно, чтобы почувствовать, как сгущается воздух вокруг. Ким Тэ Ён, отступая вниз, неуклюже цеплялся рукой за перила и вдруг ткнул в Кана пальцем, словно угрожая. Но на деле только скривил лицо, так и не выдавив ни одного связного слова. Кан цокнул языком и усмехнулся. Вскоре голова Ким Тэ Ёна исчезла за перилами.
На лестнице остались трое: вернувшийся студент — Окьюпай, Кан и Мо Ю Джин. Ю Джин всё ещё держала сигарету в руке. Окьюпай неспешно поднялся на пару ступеней, коротко кивнул Ю Джин и ушёл. Кана он полностью проигнорировал.