Урок романтики. Глава 1.2
Тогда ему показалось, что тот его просто недолюбливает.
Видимо, именно поэтому он и оказался не готов к такой ситуации. Кан задал вопрос, медленно помешивая ложкой суп. Сидящий напротив, что до этого не сводил с него глаз, молча покачал головой. Даже сейчас, когда он ел, его движения оставались выверенными как у солдата. Из-за этого рис во рту стал напоминать вкус сухого песка.
С вернувшимся студентом он начал вместе трапезничать с обеда во второй день ориентации. Тогда Кан в полудрёме слушал объяснение как записаться на курсы. Вот-вот засну, подумал он, и зевнул, а когда зевнул — всё, глаза начали слипаться. В аудитории вовсю работал обогреватель. Кан ссутулился и положил голову на сложенные руки. Стоило прикрыть глаза на секунду, как стало темно.
Первым, что он увидел, была стопка ланч-боксов. Кан моргнул. Неужели уснул? По привычке провёл рукой по уголкам рта. Наверное, дремал дольше, чем думал. Рука затекла, покалывала. Наморщив лоб, Кан встряхнул руку пару раз. В этот момент кто-то сел рядом. Он протянул Кану один из контейнеров. Это был тот самый вернувшийся студент.
То же самое повторилось и тем же вечером, и за обедом в последний день ориентации, и даже на вечеринке после. Всё происходило по одному и тому же сценарию: соседнее место занимал именно он — буквально «окьюпай» в действии. И не то чтобы между ними завязывались разговоры. Кан просто каждый раз глотал пищу и молчание вприкуску.
Разумеется, возможность пообщаться с другими первокурсниками постепенно сошла на нет. Для Икс-мэна — худший возможный сценарий. Он даже хотел намекнуть на свою настоящую роль, но Мо Ю Джин его остановила. Сказала, что, зная характер вернувшегося студента — то есть Пак Му Джина, — если тот узнает правду, то, пусть и не специально, сразу выдаст себя. Честно говоря, сам он не считал, что первокурсники проявляют к нему хоть малейший интерес, чтобы заметить такие тонкости. Но Мо Ю Джин умоляла с таким отчаянием, что выбора не осталось. Кан смолчал.
И вот результат: первая трапеза в «школе первокурсников», рассчитанном на два дня и одну ночь, — и он сидит, как на личной аудиенции, напротив вернувшегося «сонбэ». Да в задницу Икс-мэна и весь этот план — сам факт, что он вынужден есть с таким комом в горле, уже доводил до белого каления.
Проклятый ублюдок. Как раз в момент, когда Кан мысленно выругался, Пак Му Джин, ковырявший палочками, тихо заговорил. Спокойно, безэмоционально, он спросил:
— У тебя совсем нет близких однокурсников?
Быстро ж он к делу перешёл. Кан продолжал мешать суп.
Потому что кое-кто ест со мной почти каждый день… Продолжение почти выскочило, но он проглотил слова. Пак Му Джин замолчал. Слышно было только как он глотает пищу. Главное — не подавиться. Кан дал себе детское обещание и принялся старательно пережёвывать. Му Джин снова заговорил лишь спустя какое-то время:
Это была заранее подготовленная отговорка самой Ю Джин. Му Джин снова умолк. Кан не сводил взгляда с его правой руки, на которой тот вертел кольцо. Было какое-то странное ощущение. Ну, спросил про друзей — ладно, но при чём тут Мо Ю Джин? Он нахмурился, внезапно озадаченный этим вопросом.
— Мун Хак, — серьёзным тоном позвал Му Джин.
Нечто в его тоне сразу заставило напрячься. Кан молча положил в рот последнюю ложку риса и начал тщательно жевать. Му Джин, казалось, нервничал — всё теребил пальцы. А потом резко опустил руку на стол. Жест как у генерального директора перед важными переговорами.
— Есть вопрос. Как мужчина мужчине.
Кан кивнул. Пак Му Джин начал с таким напором, но тут же снова принялся крутить кольцо на пальце. По тому, как он прочистил горло, было понятно, что он пытается сказать что-то важное. Кан медленно проглотил разжёванную еду. У Му Джина шевельнулись губы, но слов он не услышал.
Кан лёгким постукиванием по уху дал понять, что не расслышал, на что лицо Му Джина стало ещё краснее. И всё же, похоже, он решился — выпрямился, расправил плечи. Кан наблюдал, как тот большим пальцем надавил на переносицу. Если бы не его приличное лицо, в этой позе он вполне сошёл бы за третьесортного гопника. В придачу ко всему Му Джин втянул воздух со звучным «с-с-с», и, наклонив голову, спросил:
— Ты… с Мо Ю Джин… встречаешься?
Кан невольно моргнул. Он пытался осмыслить, что именно только что услышал. Встречаюсь? С Мо Ю Джин?
— Нет, — без малейшего колебания ответил Кан.
Лицо Му Джина заметно просветлело.
— Тогда... может... интерес есть?
После такого решительного ответа Му Джин снова прокашлялся, потом, скрестив руки на груди, тихонько усмехнулся. Улыбка у него вышла мягкая. Он уже почти открыл рот, словно хотел ещё что-то сказать, но лишь снова усмехнулся и коротко бросил: «Ну ладно». А потом вовсе расплылся в широкой улыбке.
Кан смотрел на него как на инопланетную форму жизни. Будто мимо только что прошёл съёмочный кадр из глянцевого журнала… Сам Пак Му Джин, не подозревая о впечатлении, которое производит, довольно продолжал возиться с палочками. Вдруг он поднял кусочек своего тонкацу и аккуратно положил его на ложку Кана.
Кан уставился на тонкацу. Тонкацу. Пак Му Джин — тот самый, который видел его тогда с Мо Ю Джин перед баром, когда они курили. Тогда Пак Му Джин прошёл мимо, даже не попрощавшись. А потом Пак Му Джин вдруг начал есть с ним вместе. Мо Ю Джин. Вы встречаетесь? И снова — тонкацу. …Похоже, картина начинала складываться. Кан первым делом всё же съел тонкацу. Пак Му Джин ухмыльнулся. Это проблема. Кан жевал тонкацу и размышлял. Он же, наверное, всё это вывалил, потому что считает его первокурсником.
Пак Му Джин снова протянул ему кусочек тонкацу взамен на информацию. Способ, которым он пытался разговорить собеседника, был на уровне начальной школы. Кан, одновременно управляя палочками, кивнул. Лицо Му Джина снова просияло. Даже у человека, нашедшего оазис в пустыне, лицо так быстро не светлеет.
— Она тебе нравится? — спросил Кан позже, когда они пили кофе.
Перед Каном стоял латте, у Му Джина — эспрессо. Му Джин как раз собирался сделать глоток, и, услышав вопрос, тут же покраснел. Проглотил весь напиток залпом и сморщился. «Забавный всё-таки тип…» — лениво подумал Кан. То краснеет, то морщится, и снова краснеет. В итоге просто кивнул. Выглядит это довольно наивно. Кан машинально потеребил мочку своего уха. Хм…
Он собирался было наконец признаться, что вовсе не первокурсник, но Му Джин перебил его. Кан только моргнул. «Что?» — переспросил он, и Му Джин уже более уверенным тоном повторил:
— Я про Мо Ю Джин. Мне кажется, это судьба.
— Я говорю это не просто так. Знаешь, малыш, этот хён не тех, кто никогда не встречался с девушкой.
Ма… Кофе, который он только что проглотил, чуть не пошёл обратно. Кан быстро прикрыл рот рукой. То ли от горячего напитка, то ли от услышанного, лицо покраснело. А Пак Му Джин, словно вовсе не замечая, насколько неловко было другому, вдруг стал предельно серьёзен. От застенчивости и следа не осталось — расправив плечи, он кивал с видом человека, уверенного в своих словах. Потом прокашлялся и театрально развёл руки в стороны, сцепив пальцы за головой. Что с ним не так… Кан машинально вцепился в край трубочки зубами. Стало как-то жутковато.
— На самом деле, в романтике у меня опыта хватает. Встречался где-то… раз этак семьдесят пять?
— Я и горечь любви знаю, как у тёмного шоколада… но вот когда я увидел Мо Ю Джин, почувствовал — это что-то особенное.
Семьдесят пять... Горечь любви, как у тёмного шоколада… Кан не мог вымолвить ни слова. Мысль о том, чтобы раскрыть свою настоящую личность, постепенно испарялась. Он только беззвучно открывал и закрывал рот. Такой внезапный поворот в поведении Му Джина выбил его из колеи. Кан не умел справляться с такими людьми — у него просто не было на них иммунитета. И будто воспользовавшись этой паузой, Му Джин резко изменил позу и вдруг протянул руку. Кан ощутил, как его тыльную сторону ладони накрывает чужая.
Стоит ли хотя бы поблагодарить судьбу за то, что он не повторил «малыш»? Рука Кана вздрогнула. Он не привык к физическому контакту, особенно с незнакомыми людьми, уж тем более не любил его. Он попытался незаметно вытащить руку, но хватка Му Джина оказалась слишком крепкой. Кан извернулся, пробуя высвободить запястье, но это было непросто. Неизвестно, понимал ли Му Джин, насколько это странно, но тот с самым серьёзным видом произнёс:
У Мо Ю Джин никогда не было проблем с популярностью. Если вспомнить, ещё на первом курсе было трое или четверо парней, которые явно питали к ней чувства. Насколько знал Кан, с двумя из них она действительно встречалась.
И оба, пока были с ней, откровенно ненавидели Кана. Просто потому, что он был её самым близким другом. Благодаря этому опыту Кан научился, как себя вести, когда у Ю Джин появляется бойфренд. Правда, как правило, через некоторое время о всей этой тактике можно было и позабыть. Вспомнив всё это, он ощутил, как грудь сдавило. Кан глотнул пиво, что держал в руке.
— Малыш… Знаешь, твой хён… Я ведь встречался с множеством женщин, но, клянусь, такого со мной ещё не было. Как бы это… Знаешь, как зефирка, что тает на горячем какао? Вот так же и я — сам не заметил, как влюбился.
Стакан Пак Му Джина со звоном стукнулся о стакан Кана. Только что опустевший бокал вновь оказался полным. Пак Му Джин лихо выпивал. Кан, не успев сообразить, тоже поднёс стакан к губам. Он огляделся в поисках поддержки, но все были заняты весельем. Казалось, никто и не замечал, что он сидит с Му Джином фактически один на один. Всё не так должно было пойти… Кан в раздражении провёл рукой по волосам. Му Джин тем временем безмятежно улыбался. Красивый, что аж бесит. Почти вырвалось, но Кан вовремя прикусил язык.
Остатки пива шумно скользнули в горло. С чего вообще начать? С того, как Пак Му Джин говорит? С того, что на самом деле он старше Пак Му Джина на два года? С того, что у него нет ни малейшего желания помогать тому с Мо Ю Джин или с кем бы то ни было? Или с этого идиотского «малыш»? Мысли носились по кругу, не давая выбрать. Тем временем Му Джин уже снова наливал алкоголь. Цвет пива подозрительно светлый… Ага, в одной руке у него — бутылка со соджу, в другой — с пивом. Может, стоило начать с того, что он вообще не пьёт? Кан сглотнул. Он никогда не отличался крепкой выносливостью к алкоголю.
Пока он думал, Пак Му Джин снова открыл рот. Лицо у него покраснело — алкоголь начал действовать.
— Я просто хотел поближе познакомиться.
С этими словами Му Джин почесал лоб. На лице читалась удивительная простота. Он вспомнил, что Му Джин с прошлого семестра стабильно появляется на занятиях.
— Ю Джин… нуна не из тех, с кем трудно сблизиться.
Хотя если ты так разговариваешь, то тебе, наверное, с кем угодно сложно сблизиться. Эту мысль он из вежливости оставил при себе. Фея, горячий шоколад, зефирка… малыш. Каждый раз, как он вспоминал фразочки этого человека, по коже пробегали мурашки. В этот момент Му Джин замахал руками. Мол, нет-нет.
Он поднял стакан и слегка указал им в сторону Кана, при этом не переставая улыбаться. Настроение у него было, судя по всему, отличное. Кан окинул его взглядом. Простая белая футболка, джинсы — ничего особенного, но сидело всё безупречно. А с этой беззаботной улыбкой, да ещё под градусом, выглядел он как с обложки. Кан мельком огляделся. Некоторые уже начинали посматривать в их сторону. Может, эти семьдесят пять раз — и правда не преувеличение…
Наверное, встречался по пять часов с каждой, а потом расставался. Звучало уже не таким невозможным. Перед Му Джином, сделавшим рукой жест выстрела прямо в него, словно посылая пулю, Кан с трудом удержал остатки самообладания. Рука, держащая стакан, заметно дрожала. Где он вообще научился всем этим штучкам? Кан промолчал и сделал ещё один глоток. Сегодня пиво казалось особенно сладким.
Му Джин сидел, расправив плечи, спина выпрямлена — словно конфуцианский учёный из эпохи Чосон.
Как будто выговаривая давнюю решимость, Му Джин залпом допил свой стакан. Тот день? Какой день? Кан моргнул. Лицо Му Джина было уже цвета варёного батата. Кан начал перебирать в памяти события, но так и не понял, о чём именно говорит Му Джин.
— Мне тоже тогда было неприятно… Я понимал, что так нельзя…
Он почесал уголок глаза, потом опустил голову.
— Я просто не знал, что сказать.
И вот тогда Кан наконец понял, о каком моменте идёт речь. В поле зрения мелькнула спина Ким Тэ Ёна — и всё встало на свои места. «А-а», — коротко отозвался Кан. Теперь он вспомнил: тогда Пак Му Джин ведь тоже сидел за тем столом.
— Заставил первокурсника попасть в неловкую ситуацию перед старшими… Мне стыдно, — пробормотал Му Джин, низко склонив голову.
Кан моргнул. Это было явное недоразумение.
— Но зато, Хак, теперь твой хён за тебя в ответе.
Му Джин говорил, не давая вставить ни слова, лишь продолжал глуповато улыбаться с тем же раскрасневшимся лицом. Хоть руку поднимай, чтобы получить право голоса. Так нельзя, надо прекращать. Кан и быстро заговорил:
— Послушай, господин Пак Му Джин.
— Но эй, это не отменяет того, что я… Мо Ю Джин… люблю её!
— Помоги мне! — и опять схватил Кана за руку.
Сила в его пальцах по-прежнему была немалая. А потом он просто уронил голову на их сцепленные руки. В буквальном смысле рухнул лбом на ладони. А, неужели этот ублюдок… Кан с недобрым предчувствием встряхнул рукой. Му Джин не шелохнулся.
Ах… только не это. Кан отставил стакан и щёлкнул Му Джина по виску. Ноль реакции. Да неужели… Кан толкнул Му Джина чуть сильнее. Голова чуть повернулась, веки медленно приоткрылись — их взгляды встретились. Му Джин улыбнулся. Улыбка была такой блаженной, будто он снимается в рекламе одеяла.
Нет, сколько он вообще выпил… Кан метнулся глазами по сторонам в поисках помощи, но никто не обращал внимания на старшекурсника, внезапно рухнувшего головой на руки, — все были увлечены своими компаниями. Кан снова посмотрел на стол: бутылка соджу и бутылка пива, которые совсем недавно держал Му Джин. От соджу шёл особенно резкий запах алкоголя. Да, пока пил, показалось крепковато…
— Вау, хён, а чё он так набрался? Он же вроде говорил, что у него зверская выносливость.
Когда Кан послал Ю Джин взглядом сигнал SOS, помощь не заставила себя ждать — к ним подошёл Кю Хо, его близкий младший товарищ. Кан начал снимать с себя руку Му Джина, державшую его, будто приклеенная. Палец за пальцем, словно разбирая сложную конструкцию.
— Зверская, мать его… Он и трёх стаканов не осилил.
Пожаловавшись, он попытался поднять Му Джина на ноги, но его самого качнуло. «Нет, сколько на самом деле он выпил?» — пробормотал Кан. Даже если у него слабая печень, не настолько же. Такое странное опьянение казалось ненормальным. Кю Хо, державший Му Джина за плечо с другой стороны, внезапно высунул голову. А потом сказал: «О».
— Это же горянчжу [1]. Ким Тэ Ён притащил.
[1] Горянчжу — китайская водка, известная как байцзю. Крепость 40-60%.
Кан машинально посмотрел туда, куда указывал подбородок Кю Хо. Там стояла бутылка, похожая на обычную с соджу. Но теперь он вспомнил, как Пак Му Джин щедро лил её в бокалы, смешивая с пивом. Из его груди вырвался тихий стон. Ах.
Той же ночью Пак Му Джина увезли на скорой. Диагноз — обезвоживание. Кан, как ответственный за состояние, поехал с ним до самой больницы. Даже там, подключённый к капельнице, Пак Му Джин дрожащими пальцами пытался написать сообщение Мо Ю Джин. Позже, случайно заглянув в его телефон, Кан увидел: на «Тебе получше?» он ответил «Да, фаин (fine). Тхэнкью…^^». После этой кульминации самоотверженности Пак Му Джин застонал и тут же вырубился. Кан, с трудом сдерживая внезапно накатившее желание закурить, пробормотал себе под нос: «Тупица. Хотя бы не на английском писал, ещё и скобки открыл».