Бесстыжий мир. Глава 20
Неудобная роль, как плохо сидящая одежда, постепенно превращала каждый день в испытание. Казалось невероятным, что сутки состоят всего из 24 часов. Раньше однообразные будни проносились мгновенно, а теперь каждый день растягивался как целая неделя.
Утром, открывая глаза, Гук Джи Хо с трудом заставлял себя подниматься. Опять начинается этот бесконечный день. Тяжёлые вздохи становились частью его утреннего ритуала. А вечером, лёжа на кровати, он перебирал в голове события дня, но не успевал всё вспомнить, как сон безжалостно уносил его.
Комплексные витамины, экстракт оленьих рогов, капсулы CLA.
Разноцветные таблетки, собранные в ладони, одним движением исчезли в его горле.
Даже после полноценного сна он ощущал себя истощённым. Постоянное напряжение било по организму. Потягиваясь и пытаясь размять тело, он чувствовал, что каждая мышца будто налита свинцом.
Шин Ён Ги протянул ему упаковку с экстрактом красного женьшеня, разорвав её край. Он всё ещё иногда путал «хённим» и «руководитель», но Гук Джи Хо уже не особо реагировал. Раньше это его раздражало, но теперь воспринимал с равнодушием.
— Ну, может это поможет немного прийти в себя… — ответил он, принимая пакетик.
Глотнув женьшень, он вспомнил времена спортивной команды. Тогда даже витамины нельзя было принимать без одобрения тренера. Молодые атлеты, особенно из элитных спортивных школ, буквально жили под контролем. Есть можно было только то, что разрешали, и ровно столько, сколько дали. Если тренер приказывал съесть мясо, то приходилось жевать всё — даже сало и хрящи. Даже пить воду без разрешения было запрещено, и все жили, постоянно следя за реакцией своего надзирателя.
Один парень как-то выпил сок, который прислали ему родители из деревни, и тут же получил наказание в виде показательной порки. Это было необоснованно жестоко, но никто не протестовал: все просто приняли это как норму жизни.
Почему-то мысли снова возвращались к прошлому.
Он внезапно осознал, как скучает по своей кошке. Ккуки… её круглая мордочка с жёлтой шерстью, маленькие зубки…
Работы накопилось слишком много. Иногда ему казалось, что он не внедрился в банду для тайного расследования, а устроился на подработку в недоукомплектованную организацию. Они ждали момента, чтобы раскрыть истинную сущность национальной сети, но, пока этого не произошло, приходилось выполнять обычные обязанности. Разбираться с делами организации, управлять процессами, решать проблемы — всё это легло на его плечи как на формального руководителя.
— Хённим, а как вы стали таким красивым? Ваша кожа... хах, честно говоря, я впервые вижу у мужчины такую идеальную кожу. На самом деле, вашему благородному лицу не место здесь, его скорее можно встретить где-нибудь на церемонии награждения, например, на «Голубом драконе» [1], — внезапно выпалил Ён Ги, видимо, решив, что их отношения достаточно улучшились, чтобы отпускать такие комментарии.
[1] Голубой дракон — престижная кинопремия Южной Кореи, аналог американского «Оскара».
— Больше всего на свете я устал от слов «ты такой красивый».
— Ах, должно быть, здорово, хённим.
— Да? Ну, мне бы такое понравилось. Даже если бы я вас мимолётно увидел где-нибудь в KTX [2], точно бы запомнил.
[2] KTX (Korea Train Express) — это высокоскоростной поезд в Южной Корее, развивает скорость до 320 км/ч.
Гук Джи Хо нахмурился, испытывая странное раздражение. Почему? Может, потому что запомниться кому-то — это не всегда хорошо? Или просто сам тон его слов кажется неправильным.
— Если лицом деньги не зарабатываешь, то и красота ни к чему...
— Вы так говорите, потому что можете себе позволить. Привилегия того, кто уже обладает.
Гук Джи Хо бросил на него недоумевающий взгляд, пока возился с галстуком перед зеркалом. Чёртов галстук снова не поддавался. Казалось, что чем меньше ему хотелось его завязывать, тем больше ошибался. Без галстука идти было бы проще, но Пэк Хэ Гён неизменно швырял бы запасной и требовал немедленно привести себя в порядок. Поэтому каждое утро начиналось с этой маленькой, но раздражающей битвы. Пока он мучился, Ён Ги протянул руки и забрал галстук.
— Какой узел предпочитаете? Виндзор? Или что-то поэффектнее...
— Просто что-нибудь аккуратное. Директор любит аккуратность.
Его пухлые, на вид неуклюжие пальцы оказались неожиданно ловкими. Ён Ги ловко перебрасывал ткань из стороны в сторону, пока завязывал узел. Это было настолько умело, что Гук Джи Хо даже мельком подумал, что иметь такого подчинённого под рукой иногда бывает удобно.
— Ты... в этом разбираешься, да?
— Да. У меня есть интерес к фэшону. В следующий раз давайте вместе сходим на шопинг [3]. Я подберу вам что-нибудь стильное.
[3] Слова, которые можно перевести на русский как «мода» и «покупки», являются заимствованными из английского языка. На корейском они произносятся как «пэшон» и «шёпинг» с определённым акцентом, что может показаться забавным. Поэтому я сохранила эту милость в тексте.
Он намеренно выделял слова «фэшон» и «шопинг», что звучало слегка вычурно и немного раздражающе. Но в целом выглядело достаточно забавно, чтобы не воспринимать это всерьёз.
Едва они сели в машину, Шин Ён Ги начал длинную лекцию о том, почему заявление Гук Джи Хо, что слова «если лицом деньги не зарабатываешь, то и красота ни к чему» были лицемерными.
— Понимаете, хённим, красивый человек не осознаёт, сколько привилегий ему это даёт. Вы, например, никогда не думали, что вам в жизни было проще из-за вашей внешности?
— А признания в любви вы часто получали?
— Вот! Это и есть лёгкая жизнь. Вы, наверное, и встречались с кем хотели, так?
— Вот это да, хённим… Не, ну честно, вы хотя бы осознаёте, насколько это… облегчило вам жизнь? Красивым людям даже в ресторане дают больше мяса. Вам тонкацу [4], наверное, всегда накидывали?
[4] Тонкацу — японское блюдо, представляющее собой свиную отбивную в панировке, обжаренную во фритюре.
— Я даже не замечал. Мне это не нужно. Просто, знаешь…
— Если бы я мог переродиться… я хотел бы стать обычным человеком. Жить спокойно, как водоросль в море. Просто плавать по течению, покачиваясь. Без лишнего внимания.
Эти слова повисли в воздухе, и даже остальные пассажиры в машине перестали переговариваться. Гук Джи Хо, увлёкшийся наблюдением за рекой Хан с затора на мосту, внезапно осознал, что его слова были слишком откровенными, и умолк.
Через некоторое время Шин Ён Ги прервал тишину:
— Я тогда буду морским огурцом рядом с вами, хённим.
— …Ладно. В принципе, тебе подходит. Ты и выглядишь как морской огурец.
Может быть, за те две недели, что он находился в организации, способность как-то адаптироваться была связана именно благодаря тому, что ел вместе с ними и спал в одной комнате... А может, это всё благодаря Ён Ги, который своим дружелюбным и лёгким нравом помогал ему привыкнуть.
Отношения внутри организации действительно напоминали паутину: всё было взаимосвязано, и для успешной работы приходилось выстраивать связи с разными людьми.
Бизнесы, которыми занимался Пэк Хэ Гён, по масштабу не уступали крупным корпорациям. Даже такая относительно простая задача, как управление клубами, оказалась невероятно запутанной. Когда Гук Джи Хо, осмотрев несколько клубов в Каннаме, направился в главное здание у станции Ёксам, лица подчинённых, включая Шин Ён Ги, напряглись.
— Нет, можете отдыхать, если не хотите идти.
Не было необходимости тащить их за собой, особенно если они явно не горели желанием пересечься с Пэк Хэ Гёном. К тому же, без лишних ушей проще поговорить с директором.
Пэк Хэ Гён работал в своём кабинете на 17-м этаже здания, который занимал его целиком. После проверки на ресепшене, Гук Джи Хо вошёл внутрь и увидел его, сидящего за чтением книги. На первый взгляд это был какой-то текст про инвестиции — гораздо более приземлённое чтение, чем, скажем, художественная литература, которая наверняка вызвала бы ещё больше дистанции.
— Да, директор. Сегодня закончил обход. В конце месяца отчёт составлю и отправлю вам по почте.
Каждый раз, глядя на него, Гук Джи Хо вспоминал свои невольные впечатления. Похож на старую чёрно-белую фотографию… или на картину в технике пуантилизма… или даже на восточную акварель. Его лицо было настолько безэмоциональным и лишённым красок, что казалось каким-то нереальным.
Чёрные волосы, густые тёмные брови, длинные ресницы, контрастирующие с почти прозрачной кожей... делали его похожим на портрет, которому придали эффект фильтра с пожелтевшей старинной бумагой.
Это был мужчина, о котором нельзя было с уверенностью сказать, на каком языке он разговаривает. Его глаза, хоть и острые, излучали нечто доброжелательное, что придавало его внешности странную смесь интеллигентности и строгости.
— Лицо у тебя осунулось, — заметил он, продолжая читать книгу, перелистывая по две-три страницы за раз. Казалось, он вычитывал только нужное.
— Это вы о выражении лица? Или…
— Глаза. Они покраснели. Ты не выспался?
Он даже не смотрел прямо на Гук Джи Хо, но каким-то образом заметил детали вроде его глазных сосудов. Это было странно и немного выбивало из равновесия.
— А… выспался, — ответил Гук Джи Хо, невольно потирая угол глаза.
Его пальцы нащупали крошечное красное пятнышко возле глазницы — место, где была родинка. Этот мелкий дефект добавлял дерзости его облику и раздражал всех его прежних начальников.
— Ну, как работа, справляешься? — спросил Пэк Хэ Гён хриплым голосом.
Похоже, это он не выспался. Гук Джи Хо неожиданно заметил, что тот выглядит не менее уставшим: покрасневшие глаза, слегка пересушенная кожа, которая обычно казалась безупречной.
— Да. А вы, директор, не спали прошлой ночью?
В его словах чувствовалась лёгкая отстранённость, намёк на невидимую стену. Что-то явно произошло, но он никогда не говорит о своих личных проблемах.
— Следи за ними, держи в узде.
Пэк Хэ Гён закрыл книгу. Это была одна из первых по-настоящему прямых инструкций от него.