Бесстыжий мир. Глава 195
Стоявший за спиной мужчина не проронил ни слова, и от его молчания становилось жутко неуютно.
Но говорил Ки Мён Хён искренне: он действительно не мог перечеркнуть девять лет каторжного труда Пэк Хэ Гёна.
Пусть в их жилах текла лишь наполовину общая кровь, разве просто было оттеснить двух старших братьев и самому встать во главе Хвандо?
После этого его стали называть «молодым главой», однако прозвище продержалось недолго. Видя, с какой решительностью и бескомпромиссностью Пэк Хэ Гён ведёт за собой организацию, никто больше не осмеливался попрекать его молодостью.
На смену прежним к нему прилипли другие описания: «жестокий», «чудовище», «вцепится — ни за что не отпустит».
Ки Мён Хён и сам когда-то гадал, что вообще творится в голове у этого человека, когда он затевает нечто подобное. Но со временем махнул рукой: сколько ни пытайся, ответа всё равно не найти.
В делах мужчина не признавал полумер: либо двигался неспешно, либо срывался с места с радикальной стремительностью. В море, где одна буря сменяла другую, он то бесчинствовал яростнее любого погромщика, то вдруг покорно сгибался в поклоне.
Пэк Хэ Гён менялся беспрестанно и непредсказуемо, являя миру всё новые обличья. Даже Ки Мён Хён, знавший его достаточно близко, не решился бы утверждать, что хоть сколько-нибудь понимает этого человека.
Все эти девять лет… были ради этого.
Ки Мён Хён, запинаясь, облёк свои мысли в слова:
— Наверное, другого способа и правда не было. Кажется, я даже понимаю… почему вы ждали до сих пор.
В делах бандитов лучше всего разбираются сами бандиты.
Мишенью полицейского Пэк Хэ Гёна, должно быть, была преступная группировка общенационального масштаба. Оставь её без внимания… и рано или поздно в Корее вырос бы могущественный преступный синдикат, способный потягаться с японской якудзой и китайскими триадами.
Каждый шаг Бонхэ был тщательно продуман. Организацию окружала такая плотная завеса тайны, что человек со стороны не мог даже заподозрить о её существовании.
Чтобы противостоять ей, нужно было действовать именно таким образом и именно сейчас… Причём обязательно в роли бандита — иначе рассчитывать на успех не приходилось.
То, что Пэк Хэ Гён распознал эту угрозу ещё в зародыше и заблаговременно внедрился в организацию, одновременно пугало и восхищало.
Но больше всего озадачивало другое: Пэк Хэ Гён и вправду решился осуществить план, который в случае провала закончился бы для него полным пиздецом, а в глазах всех остальных он так и остался бы обычным главарём преступной группировки.
Зачем рисковать всем ради того, чего никто никогда не оценит?
— …В этой игре нужно выиграть всего один раз. Сейчас.
Таковы были его первые слова после затяжной паузы.
Всего одна битва… Наверное, речь шла не о том, сколько столкновений им ещё предстоит, а о единственной решающей схватке, которая в итоге определит исход всего противостояния.
Как за игорным столом, когда ради последней ставки приходится поставить на кон весь накопленный выигрыш.
— Нелёгкий же выбор ты сделал.
В его невозмутимом голосе было что-то успокаивающее. Сердце, ещё мгновение назад бешено колотившееся в груди, мало-помалу затихало.
Вообще-то он допускал, что его могут устранить. Едва ли история знала много подчинённых, оставшихся в живых после того, как им открылась тайна человека на самой вершине. И всё же на фоне безумной решимости Пэк Хэ Гёна его собственное безрассудство выглядело каплей крови на птичьей лапке. Возможно, именно это и придало ему смелости рискнуть.
— …Если у вас всё получится, прошу…
Он не мог прямо попросить, чтобы о нём потом позаботились, или хотя бы, на худой конец, наняли ему дорогого адвоката. Не настолько близкими были их отношения.
Договорить Ки Мён Хён так и не смог. Впрочем, Пэк Хэ Гёну, читавшему его как открытую книгу, пояснения были не нужны. Он сдержанно выразил одобрение и несколько раз похлопал его по плечу.
Ки Мён Хён так и не поднял головы. По крайней мере сейчас он не чувствовал себя способным встретиться с Пэк Хэ Гёном лицом к лицу.
До сих пор ему казалось, что они с Пэк Хэ Гёном одного поля ягоды — оба умеют приспосабливаться, когда того требуют обстоятельства, и брать от жизни своё. Однако человек, открывшийся ему сегодня, стоял неизмеримо выше — на недосягаемой высоте. Теперь, когда он понял, что Пэк Хэ Гён совсем иной породы…
За спиной раздался звук удаляющихся шагов.
Пэк Хэ Гён направился к окну и подставил две кружки под носик кофемашины.
Скрежет перемалываемых зёрен резал слух. Зато воздух быстро наполнился насыщенным ароматом свежего кофе, понемногу успокаивая взвинченные нервы.
— Решение я принял ещё тогда, когда отменил бронь на рейс. Не потому, что вы мне угрожали, хённим.
Только когда посторонние звуки и запахи отвлекли его чувства, Ки Мён Хён сумел сказать то, чего не мог выговорить в непосредственной близости от Пэк Хэ Гёна.
— Когда это я тебе угрожал? — шутливо поинтересовался мужчина.
Однако Ки Мён Хён не обманывался: до конца Пэк Хэ Гён ему всё ещё не доверял. Слишком уж долго он выживал, полагаясь лишь на самого себя.
— Дверь заперли, допрос устроили… Плечо сдавили так, что до сих пор ноет. И это, по-вашему, не угроза?
Он всего лишь излагал факты, но из его уст они прозвучали до обидного похоже на жалобы раскапризничавшегося ребёнка. Если бы кофемашина не загудела в самый подходящий момент, нарушая повисшее молчание, Ки Мён Хён окончательно сгорел бы со стыда.
— …Прямо как в старые времена.
Пэк Хэ Гён на несколько мгновений задумчиво поднял глаза к потолку, держа в руке чашку кофе.
Длинные пальцы плотно сомкнулись вокруг неё. Насколько знал Ки Мён Хён, по утрам тот предпочитал кофе со льдом. Что это на него вдруг нашло?..
— Помнишь тот цветочный горшок? Ты ещё зачем-то оправдывался, что только сделал надпись, а отправлял его не ты. Я об этом.
— Ты всё такой же. Жить не можешь, если тебя неправильно поняли. Всё, что другие молча проглатывают, ты выворачиваешь наружу — чуть ли не вместе с кишками.
Мужчина слегка кивнул и отпил кофе.
Причудливое совпадение — Пэк Хэ Гён тоже вспомнил случай многолетней давности, промелькнувший этим утром в мыслях Ки Мён Хёна, — казалось едва ли не предначертанным. Впрочем, перед человеком, который тебе нравится, любой теряет способность мыслить здраво и по собственной воле с головой бросается в сладкую веру в судьбу.
— Забавная была надпись. Кроме тебя, никто бы до такого…
Как раз когда его взгляд неотрывно следил за губами Пэк Хэ Гёна, в дверь, как назло, постучали.
Вслед за стуком послышался металлический лязг: похоже, незваный гость дёрнул дверную ручку. Пэк Хэ Гён, нисколько не подозревая, с каким нетерпением Ки Мён Хён ждёт продолжения фразы, невозмутимо направился ко входу.
Какая досада, что он так и не успел закончить.
Во всём Хвандо был лишь один человек, способный с такой жизнерадостностью приветствовать Пэк Хэ Гёна. И только он позволял себе так фамильярно растягивать и проглатывать звуки в слове «хённим».
Нет, даже если не ограничиваться членами Хвандо, такой человек наверняка был единственным на всей планете. Особенно если учесть, с какой непринуждённостью они обменивались этими своими «добрыми утрами».
Ки Мён Хён мгновенно отвернулся, с остервенением растирая давно остывшие щёки. Он лишь наскоро стёр слёзы, поэтому их следы всё ещё неприглядно проступали на лице.
С появлением Гук Джи Хо спокойная атмосфера кабинета преобразилась до неузнаваемости. Видимо, это и называлось безумной силой присутствия. Где бы он ни оказался, всё вокруг неизбежно начинало вращаться вокруг его бьющей через край харизмы.
— Руководитель Мён Хён… опять ревёшь?
Самый бесячий на свете засранец даже зрением обладал каким-то сверхъестественным: он моментально уловил движение и разобрался в ситуации.
— Ничего подобного, так что свали нахрен.
Ки Мён Хён попытался состроить как можно более свирепую физиономию. Получилось не слишком убедительно: притаившаяся в уголке глаза слезинка собралась в крупную каплю и прочертила по щеке тонкую блестящую дорожку.
— Что-то частенько ты стал плакать.
На эти как бы между прочим брошенные слова Пэк Хэ Гён перевёл взгляд на Ки Мён Хёна. Тот как ошпаренный подскочил с дивана.
Едва Ки Мён Хён поднялся, как к нему подступил Гук Джи Хо — то ли собираясь утешить, то ли желая подколоть. Те же духи, тот же запах шампуня, что у Пэк Хэ Гёна. Они ведь жили вместе, так что всё вроде бы логично…
И тут же Ки Мён Хёна осенила одна мысль. Удивительно, до чего же поздно она пришла ему в голову.
Так он, оказывается, тоже полицейский.
Уголки губ Ки Мён Хёна невольно поползли вверх. В ушах протяжно зазвенело, а подозрительные детали одна за другой встали на свои места, выстроившись в ясную цепочку причин и следствий. Вспышка озарения разогнала туман в голове.
А он-то ещё удивлялся, как подобный талант мог свалиться им прямо с неба. Вот почему Пэк Хэ Гён берёг его как зеницу ока и с таким усердием обучал…
До сих пор Ки Мён Хён считал, что они всего лишь любовники — ну, хённим гомик, обычное дело. Однако эти двое, похоже… прикрывали друг другу спины.
Выходит, существовал хотя бы один человек, способный по достоинству оценить Пэк Хэ Гёна именно как полицейского.
Поймав его ошалелый взгляд, Гук Джи Хо угрожающе вскинул одну бровь. Говорил он точь-в-точь как гопник, нарывающийся на драку.
С виду шпана шпаной, старших ни во что не ставит, хамло каких поискать…
— Просто сегодня ты прямо вылитый каштанчик. Стрижка классная, кстати.
И всё же от него прямо веяло человеком из системы. Полицейский Гук Джи Хо… А ведь ему чертовски идёт.
Никакого диссонанса это не вызывало. Раз он умудрился проникнуть не куда-нибудь, а в Хвандо, значит, этот ублюдыш был повёрнут на все сто восемьдесят — не меньше, чем Пэк Хэ Гён. Хотя новостью это не назовёшь. Уж кто-кто, а Ки Мён Хён успел познакомиться с безбашенностью Гук Джи Хо куда ближе, чем все бойцы второй группы вместе взятые.
Ки Мён Хён усмехнулся, массируя ноющие виски. Он ещё раз низко поклонился Пэк Хэ Гёну и уже направился к выходу, когда…
— Спасибо, руководитель Мён Хён.
Слова, донёсшиеся из-за спины, заставили его недоумённо обернуться. Гук Джи Хо стоял бок о бок с Пэк Хэ Гёном, держа в руке кружку с горячим кофе. На его лице застыло совершенно не свойственное ему растроганное выражение.
— Да за всё… И за то, что правильно себя повёл, — уклончиво ответил он.
Однако за этим лаконичным «правильно себя повёл» заключалась история, которую не пересказать в двух словах. Бесстрашный засранец даже не пытался скрывать ни того, что посвящён во всё происходящее, ни того, что сам является полицейским.
За всё время в кабинете Пэк Хэ Гён ни разу не притронулся к телефону — по крайней мере, Ки Мён Хён этого не видел. И возможности поговорить с Гук Джи Хо с глазу на глаз у него тоже не было.
Так откуда, мать вашу, тот обо всём узнал?
Он спросил, потому что все более правдоподобные теории уже закончились.
Оба этих инопланетянина, не сговариваясь, одновременно выдали: «Ага», «Угу». Чтобы он, землянин, почувствовал себя лишним.
Очень хотелось бросить в ответ какую-нибудь эффектную фразу, но находчивости не хватило. Все мысли занимал лишь один вопрос: правда ли ему удалось вовремя сойти с корабля, идущего ко дну, или он лишь перемахнул на борт другого, обречённого на ту же участь?
Он уже ничего не мог изменить — впрочем, и не собирался. Но продолжал вновь и вновь прокручивать в голове сделанный выбор, повинуясь простому и совершенно естественному человеческому инстинкту самосохранения.
Пока дверь медленно закрывалась, Ки Мён Хён успел заметить, как Пэк Хэ Гён и Гук Джи Хо, озарённые льющимся из окна светом, смотрят друг на друга с улыбками. Кончики их пальцев едва не соприкасались…
Почему рядом друг с другом они становились такими умиротворёнными и открытыми? Накануне войны эти двое выглядели переполненными жизнью. Эта невероятная картина была до странности прекрасной, потому, вероятно, навсегда отпечатается в его памяти.