Бесстыжий мир. Глава 33
Гук Джи Хо сцепил руки за спиной. Ему было сложно заговорить. Если промолчать слишком долго, это само по себе станет ответом, так что ложь нужно произнести быстро и уверенно.
Но он не мог произнести эти слова. И дело не в преданности Пэк Хэ Гёну или какой-то личной симпатии. Он не чувствовал себя обязанным сохранять верность.
Причиной задержки была не лояльность... а странное и гнетущее воспоминание о той казни, которое всё ещё застряло у него в голове.
Пэк Хэ Гён медленно выдохнул, глядя на Гук Джи Хо снизу вверх. Он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла, демонстрируя очевидное намерение насладиться моментом. Это было выражение человека, который уже знает ответ, но всё же хочет услышать, как его произнесут. На его худом лице у скул даже наметились ямочки, которые добавляли выражению лица странную мягкость.
Казнь, несмотря на всю её жестокость, по словам Пэк Хэ Гёна была проведена ради Гук Джи Хо. Но он понимал, что настоящим бенефициаром этого зрелища был сам Пэк Хэ Гён.
Он ответил с нарочитой непринуждённостью, но никак не дал ход разговору. Перед лицом опыта и статуса Гук Джи Хо чувствовал своё бессилие.
Это был Пэк Хэ Гён, который сменил троих его предшественников. И эти трое, вероятно, получали такие же указания от директора. Пэк Хэ Гён всегда знал об этом?
Чем дольше продолжалось молчание, тем больше нарастало напряжение между двумя мужчинами. Атмосфера в офисе стала почти невыносимой, пропитанной недосказанностью.
Один ждал, когда другой заговорит, а другой не мог найти слов.
Наконец, Пэк Хэ Гён поднялся с кресла и приблизился к Гук Джи Хо. Он оглядел подчинённого с головы до ног, как будто проверяя его внешний вид.
«Рукава рубашки должны быть видны примерно на 1,5 см.»
«Цвет обуви и носков должен совпадать.»
Гук Джи Хо был одет именно так, как его учил Пэк Хэ Гён.
— Что, нынче некому завязать тебе галстук? — спросил мужчина, неожиданно потянув за галстук другого. Закреплённая булавка отлетела и упала на пол.
Пэк Хэ Гён опустил руку, коснувшись ладони Гук Джи Хо. Он медленно провёл по тыльной стороне и слегка похлопал.
— Кажется, ты ничего не умеешь, кроме как бить людей. Даже завязать галстук нормально не в состоянии.
Он начал медленно развязывать галстук и кивком указал на зеркало. Гук Джи Хо послушно встал перед зеркалом, а Пэк Хэ Гён, стоя за ним, натянул галстук, чтобы начать завязывать его заново. Их взгляды встретились в зеркале.
Галстук снова был аккуратно затянут вокруг шеи.
— Сколько раз я уже объяснял, а ты всё никак не научишься, — бормотал Пэк Хэ Гён своим привычным мелодичным тоном, начав неспешно завязывать галстук.
Запах его парфюма, тонкий и едва уловимый, окутал его, стоящего по стойке смирно. Гук Джи Хо несколько раз беззвучно открыл рот, как будто собирался что-то сказать, прежде чем, наконец, пробормотал:
— Любовь к подчинённым требует терпения. Так что остаётся только ждать, — равнодушно ответил Пэк Хэ Гён.
Узел галстука был затянут безупречно.
— Красиво, когда всё аккуратно.
В зеркале их взгляды снова встретились. Пэк Хэ Гён тепло улыбнулся, затем лёгким жестом похлопал Гук Джи Хо по плечу.
— Скажи, мне вытащить банковские записи?
Тон у него был таким, будто он собирался уладить проблему за Гук Джи Хо, учитывая, что тот сам не смог заговорить.
— ...Я ещё ничего не делал. И даже не смог бы этого сделать.
— Я подготовлю для тебя материалы, чтобы было что показать начальству. Не переживай об отчёте.
Гук Джи Хо посмотрел на Пэк Хэ Гёна. Этот неожиданный жест сотрудничества и предложение работать заодно сбили его с толку.
Когда он замешкался с ответом, Пэк Хэ Гён, прерывая его мысли, позвал его:
— Кто твой начальник? — спросил он, проводя рукой по шее Гук Джи Хо.
Неожиданное прикосновение заставило его вздрогнуть. Тело инстинктивно напряглось, но рука Пэк Хэ Гёна замерла, сжав его шею крепко и властно.
Считалось, что кошачьи замирают, если их взять за загривок. Гук Джи Хо почувствовал нечто похожее — давление и горячая ладонь, охватывающая его шею, вызывали странное ощущение беспомощности.
— Правильно. Первый раз — это всегда шанс на ошибку. Но впредь, если начальник попросит тебя что-то докладывать обо мне...
— Ты докладываешь мне сам, не дожидаясь, пока я задам вопрос.
Рука, которая только что крепко сжимала его шею, словно собираясь оставить там отпечаток ладони, медленно убралась. Гук Джи Хо коротко поклонился и развернулся, чтобы выйти. В тот момент, когда он сделал первый шаг, из его груди невольно вырвался тяжёлый вздох.
Пословица «помяни тигра, и он появится» оказалась чистой правдой. Каждые выходные Гук Джи Хо регулярно докладывал начальнику. Но если звонок от неё раздавался в другое время, это значило либо крупные проблемы, либо её каприз.
Сегодня он надеялся на второе.
Под предлогом проветриться Гук Джи Хо пробрался на крышу здания, отперев замок. Убедившись, что его люди остались на расстоянии, он ответил на звонок.
Над его головой палило солнце, под ногами раскинулся городской пейзаж небоскрёбов. Прохладный осенний ветер приятно освежал, создавая иллюзию лёгкости.
Голос начальника без предисловий перешёл к делу.
[Почему у тебя такой бардак с докладом? Я же говорила сообщать обо всём, что происходит. Даже Хэ Гён мне докладывает, а ты почему нет?]
На упрёки директора Гук Джи Хо понизил голос.
— Простите. Но если вы уже слышали про казнь, то знаете, что меня чуть не убили. Вы продали мою информацию какому-то там Пэк Хэ Уми или Юми? Это что за государственный орган, который не может организовать прикрытие и просто кидает на передовую? Я знал, что будет опасно, но не думал, что мне придётся каждую минуту бороться за жизнь.
Его слова звучали как пулемётная очередь. На удивление, начальник извинилась спокойно и без сопротивления.
[Хм, за это извини. Похоже, у Пэк Хэ Уми действительно есть твоя информация. Мы скоро этим займёмся, чтобы устранить угрозу.]
— Скоро — это когда именно? Даже через три минуты после этого разговора его люди могут прийти с ножами и спросить: «Ты же коп?»
Гук Джи Хо едва сдерживал ярость, сжимая и разжимая кулаки. На его руках вздулись вены.
[Хэ Гён тебе не говорил? Мы уже отправили людей в Японию. Скоро будут новости.]
[Пэк Хэ Уми — член Хунчохве, одной из трёх крупнейших якудза-группировок в Японии.]
Услышанное от начальника ошеломило Гук Джи Хо и заставило почувствовать, как что-то давит на грудь.
Она объяснила, что Пэк Хэ Гён — младший из трёх братьев, но у всех троих разные матери. Мать второго брата, Пэк Хэ Уми, была японкой и имела связи с якудзой.
Теперь, когда два старших брата Пэк Хэ Гёна были оттеснены, Пэк Хэ Уми занимал должность одного из руководителей в организации своей матери, Хунчохве.
[Вот почему его зовут Хэ Уми. «Хэ» — это семейный иероглиф, а «Уми» на японском значит «море» или «океан».]
Начальник даже добавила ненужные детали, которые Гук Джи Хо вовсе не хотел знать, а затем дала ещё несколько указаний и завершила разговор.
— Какая глобальная преступная семейка тут у нас.
Даже в самых тяжёлых ситуациях хорошая погода способна поднять настроение. Но сегодня ни приятный воздух, ни живописный вид не могли улучшить состояние Гук Джи Хо.
Он грубо взъерошил волосы, вытащил из левого кармана пачку сигарет и зажал одну сигарету между пальцами.
Когда Гук Джи Хо был старшеклассником и занимался дзюдо, стресс иногда становился таким невыносимым, что он попробовал покурить. Тогда он украдкой выкурил пару сигарет, несмотря на то что понимал: попадись он на глаза тренеру, его ждут серьёзные неприятности. Даже то, как он зажимал сигарету между палочками для еды, чтобы не оставить следов и запаха на пальцах, казалось невероятно захватывающим.
После школы он почти не прикасался к сигаретам, даже в спецподразделении. Но в последнее время они стали его спутником.
Он поднёс зажигалку к кончику сигареты и глубоко затянулся, втягивая дым так, что щёки провалились внутрь. Выдохнув, он ощутил, что снова способен дышать.
Дым поднимался в осеннее небо, образуя пушистые облачка. Это время года, когда «небо высоко, а кони упитаны» [1], как говорится в корейской пословице. Гук Джи Хо сложил губы трубочкой и выпустил кольцо дыма, наблюдая, как оно медленно растворяется в воздухе. Паф, паф. Звука не было, но казалось, что он раздаётся. Сигарета оставила после себя горьковатый привкус.
[1] «Небо высоко, а кони упитаны» — корейская пословица, которая описывает осенний сезон. В это время года природа проявляет себя с лучшей стороны: небо ясное и высокое, урожай обильный, а животные — упитанные благодаря хорошей пище. Пословица пришла из древнекитайских текстов и изначально включала предостережение о возможности набегов кочевников с севера, чьи кони были особенно сильны в этот сезон. Сейчас используется исключительно как поэтическое описание осени.
Говорят, материться — это способ уменьшить боль. Он не помнил, где услышал это, но сейчас казалось, что это правда.
Сейчас это был единственный язык, на котором он мог выразить свои чувства.
Грудь переполняла тяжесть, словно стальной шар давил изнутри, постепенно увеличивая внутреннее давление стресса. Как долго он ещё сможет выдерживать это, прежде чем всё взорвётся?
Ветер играл его растрёпанными волосами. Он ослабил узел галстука, который завязал Пэк Хэ Гён, примял задники ботинок и встал в вызывающей, слегка наклонённой позе, от которой веяло духом бунта.
Но несмотря на кипящую энергию, жизнь оставалась неподатливой. Вечное беспокойство о том, куда ведёт эта тяжёлая рутина. Блуждание без цели. Чувство, будто тебя поглощает юношеская пустота.
Короткие окурки один за другим падали к его ногам, создавая ощутимую груду.