Бесстыжий мир. Глава 94
Гук Джи Хо запахнул пальто, спасаясь от пронизывающего холода. Ледяной воздух, пробравшийся к едва открытой коже шеи, жалил без пощады. Все пятеро мужчин, одетых в дорогую одежду, втянули головы в плечи.
Прямо за Гук Джи Хо стоял Вон Ху Пён с шарфом в руках, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он явно ждал момента, чтобы в любую секунду накинуть его на Гук Джи Хо. Но тот покачал головой, отказываясь.
Кончики пальцев начали краснеть и терять чувствительность. Резкое похолодание, опустившее температуру ниже нуля, сковывало тело. Мышцы, которые накануне были сильно напряжены и растянуты, болезненно реагировали. Ему всё ещё казалось, будто что-то движется внутри его заднего прохода.
Эхо прошлого вечера явно останется с ним надолго.
7 часов утра. Когда он проснулся — ни поздно, ни рано — Пэк Хэ Гёна уже не было.
Эти аккуратно написанные слова встретили его на столе. Бумагой оказалась визитка самого Пэк Хэ Гёна.
Гук Джи Хо взъерошил свои растрёпанные волосы, и несколько раз перечитал короткую записку. Он проверил телефон, вдруг там было что-то ещё, но чёрный экран оставался безмолвным.
Ушёл по срочным делам. Интересно, что за дела могли быть настолько срочными, что пришлось уйти ни свет ни заря. Пустая, едва освещённая утренним светом постель казалась немного одинокой.
Аккуратный, но с сильным нажимом почерк. Гук Джи Хо провел пальцем по глубоким штрихам и убрал визитную карточку в свой кошелёк.
Во время душа он вычистил остатки оставшейся внутри спермы. Стоя под струями воды, он долго смотрел на следы, оставленные на груди после ночи, когда его соски буквально высасывали до синяков.
: В следующий раз, когда соберётесь уходить, разбудите меня. Так мне будет спокойнее.
Остановившись на середине процесса сушки волос, он отправил это сухое сообщение.
Он долго думал над формулировкой, сам себя подвергая цензуре и размышляя, уместно ли вообще такое писать и соответствует ли оно ролям подчиненного и напарника.
Когда-то, спрашивая, почему Пэк Хэ Гён, предпочитая женщин, делает вид, что он гей, он услышал ответ, который оказался совершенно не тем, что Гук Джи Хо ожидал.
«Поцелуи, интимная близость, нравится ли мне мужчина или женщина. Какое сейчас это имеет значение для меня?»
Даже если прошлым вечером секс был хорош, даже если казалось, что они безумно жаждут друг друга, для него это не имело никакого значения.
И раз так, для Гук Джи Хо этот вечер тоже ничего не значил.
И всё же... как он умудрился влюбиться в такого человека?
Особых претензий у него не было. Даже если в этом нет никакого смысла, отношения, в которых они могут быть рядом, когда это нужно, и помогать друг другу... Этого было достаточно.
Гук Джи Хо, накинув только халат, закурил сигарету. Ему хотелось выкурить одну за другой, пока окурки не заполнят пространство, а этот аккуратный и чистый люкс не превратится в подобие логова енота.
Когда густой дым заволок комнату, будто лёгкая занавеска, он посмотрел на кровать. Ему показалось, что перед глазами вновь оживают те сцены, когда они обнимались и катались по ней.
Липкие, насквозь мокрые, жаркие день и ночь.
Смахнув пепел в бумажный стаканчик, он прикурил ещё одну. Во рту было горько, а дым казался сладким.
«Мы курили в номере. Сообщи об этом и уплати компенсацию.»
Покидая отель, Гук Джи Хо дал указание Вон Ху Пёну. Даже живя на грани между бандитом и полицейским, у него всё же оставались крохи совести.
С самого утра он не скрывал своего настроения, из-за чего никто из подчинённых даже не решался лишний раз к нему обратиться.
Его уверенные и стремительные шаги внезапно остановились. Вслед за ним замерли пятеро сопровождающих.
— У вас что-то случилось? — Вон Ху Пён быстро подошёл поближе и, глядя ему через плечо, тихо поинтересовался.
Длинное тёмно-синее пальто, идеально сидящий костюм и безупречная кожа полностью скрывали следы прошлой ночи. Под жёлтым солнечным светом, стоя с руками в карманах в безупречно прямой позе, угрюмый красавец выглядел так, будто своим присутствием превращал обыденный пейзаж во что-то совершенно новое.
— …Нет, — Гук Джи Хо слегка пожал плечами. — Пока идёт расследование, следи за Чхэ До Ханом. Убедись, что он ни с кем не контактирует извне.
Вон Ху Пён, подошедший вплотную, отступил на пару шагов. Несколько дней назад он дал указание изолировать Чхэ До Хана до дальнейших распоряжений. Тот не только не сопротивлялся, но даже не задавал вопросов о причинах своего заточения, как будто знал, за что его наказали.
Убедившись, что Вон Ху Пён отошёл, Гук Джи Хо наконец достал из кармана телефон, который вибрировал в руке. На панели уведомлений мигал значок нового сообщения.
На фото он сидел на диване, в кадр попали только длинные ноги, обтянутые чёрными брюками. Мышцы под тканью, свидетельствуя о его атлетичном телосложении, создавали натяжение от коленей, уходившее вверх по внутренней стороне бедра.
Лакированные туфли, подвешенные в воздухе, и слегка выглядывающие черные носки. Гук Джи Хо рассматривал это изображение, запечатлевая его в памяти.
Фото, сделанное будто бы случайно, лишённое всякого смысла.
Какая мысль заставила его сделать это фото? Какой реакции он ожидал, отправляя изображение? В мыслях Гук Джи Хо рисовал Пэк Хэ Гёна, находящегося где-то на окраине Сеула. Какое у него было выражение лица?
Никаких пояснений к фотографии не было.
Он тяжело вздохнул, и изо рта вырвалось белое облачко пара, разлетевшееся, словно сигаретный дым. Глядя прямо на солнце, Гук Джи Хо слегка прищурился, ослеплённый его светом. Эта короткая перемена в выражении лица заставила стоящих рядом парней напрячься.
Звук шагов эхом отдавался на замёрзшей земле.
Мужчина, шедший впереди всех, крепко сжал губы, но его взгляд и лицо выглядели чуть мягче.
Он не ожидал, что вернётся сюда так скоро.
Ресторан в традиционном корейском стиле, больше похожий на усадьбу, оказался весьма аутентичным. Его двор был оформлен в духе садов эпохи Чосон, каждая деталь продумана до мелочей. Под массивной крышей из деревянных балок прятались глубокие тени, напоминающая тёмные омуты.
Назвать это просто рестораном было бы преуменьшением. Масштаб заведения впечатлял, поэтому Гук Джи Хо осматривался вокруг.
Они прошли мимо соснового леса, который бесчисленное количество раз притягивал взгляд, затем перешли каменный мостик. Под тонким слоем льда в пруду внизу плавали крупные карпы размером с предплечье. Следуя за взглядом Гук Джи Хо, Вон Ху Пён заговорил:
— Видимо, здесь такая хорошая среда, что даже в такую холодную погоду рыбы выглядят бодрыми.
— Может, тоже выпустить сюда замороженную рыбу из нашего дома? Глядишь, как замороженный человек, оживёт.
Он, как всегда, мастерски ломал атмосферу своей врождённой глупостью. Гук Джи Хо лишь махнул рукой, подзывая Вон Ху Пёна ближе. «Да?» — спросил тот, подходя с радостным выражением лица. Гук Джи Хо тут же взял его в захват, зажав голову, и хорошенько стукнул по ней.
— Глупость должна быть в меру, чтобы это хотя бы выглядело мило. Рыба у тебя что, как Иисус, воскреснет?
— Имей хоть каплю здравого смысла. Позоришь своего хённима.
Его тело было тёплым и согревающим. Стоило ненадолго прижать его к себе, как тепло моментально распространилось по телу. Он реально человек-хоппан…
Благодаря этому напряжение немного спало. С лёгкой улыбкой на губах Гук Джи Хо отпустил барахтавшегося парня и уверенно зашагал вперёд.
За ним поспешили крепкие парни.
Когда Гук Джи Хо наконец добрался до комнаты с названием «Мэхва» [1], он поднялся на деревянную террасу и дал распоряжение:
[1] Мэхва переводится как «цветок сливы» — символ стойкости, красоты и начала весны в корейской и восточноазиатской культуре.
Парни внизу хором ответили: «Да, хённим!» и в унисон поклонились.
Оставив за спиной чёрные макушки, он открыл дверь. Почувствовав приближение, мужчина, уже поднявшийся с места, поприветствовал Гук Джи Хо:
— Ах... приятно познакомиться, руководитель.
Мужчина, которому было чуть больше пятидесяти, протянул обе руки для рукопожатия. Его глаза были красными, будто он совсем не спал, а одежда выглядела неопрятной.
Гук Джи Хо быстро пожал ему руку и снял пальто.
Отправив услужливого работника прочь, он сам повесил своё пальто и сел на тёплый пол. Расслабляющий жар медленно поднимался по его спине.
— Ох... спина болит, — молодой человек в расцвете сил, не заботясь о приличиях, пожаловался в присутствии старшего.
Это могло прозвучать как укор, что его заставили проделать такой долгий путь, но на самом деле он чувствовал себя разбитым после вчерашнего бурного секса. Естественно, мужчина этого не знал и, усевшись, откашлялся:
— …Конечно, путь неблизкий. Должно быть, заняло немало времени?
— Ну да. Всё так ярко и разнообразно, прям пир горой.
Гук Джи Хо осмотрел накрытый стол и первым делом выпил воду из керамической чашки.
Вяленая рыба, тушёные рёбра, маринованный краб... и множество зелёных гарниров. На столе было больше двадцати блюд, которые никто пока не тронул.
— Вы, наверное, голодны. Угощайтесь.
Гук Джи Хо без стеснения зачерпнул большую ложку риса и съел её первым. Мужчина, словно уважая его, как старшего, взял свои приборы только после того, как Гук Джи Хо начал есть.
Мужчина всё ещё улыбался. Его глаза почти исчезали под пухлыми веками, но его чёрные зрачки непрерывно двигались, внимательно изучая собеседника.
Гук Джи Хо ощутил этот пристальный взгляд, но, не обращая на него внимания, взял кусок сочного мяса вяленой рыбы палочками и отправил в рот, затем попробовал суп с соевой пастой и редькой. Вкус был идеально сбалансирован — ни слишком солёным, ни пресным.
— До какой степени у вас всё должно быть запущено, раз вы не брезгуете обратиться за помощью к бандитам... Высокопоставленный господин.
Гук Джи Хо саркастически усмехнулся, едва проглотив горячий рис. Мужчина, застигнутый врасплох колкостью молодого собеседника, на миг замер, но тут же вновь надел улыбку. Всё же умение держать себя было частью его натуры.
— Меня удивило, что вы связались со мной первыми.
— Как будто это не вы отправили нам зубы, так что не притворяйтесь.
Начальник 112-го отдела оперативного центра провинции Чолла-Намдо, О Сан Гюн, слегка смущённо облизнул губы и заговорил:
— Честно говоря, тогда я подумал, что вы журналист. У меня был один, который долгое время за мной следил. Когда я узнал, что кто-то был на месте, решил, что это журналист, который собирал информацию обо мне.
— Журналист? Ах... вот почему вы назвали это подарком. Чтобы поймал сенсацию. Но отправить это бандитам, блять...
Когда Гук Джи Хо поднял взгляд, О Сан Гюн вздрогнул.
Молодняку ещё можно сделать поблажку — они иногда замирают от страха с одного взгляда. Однако тот, кто сидел под крылом Архитектора и ел досыта, оказался куда менее смелым, чем ожидалось.
