Бесстыжий мир. Глава 95
— Чего вы так трясётесь? Думаете, я вас съем? Мы здесь для переговоров. Давайте расслабимся.
Гук Джи Хо поднял кувшин в форме маски Хахве [1], который стоял в корзине со льдом. С усилием повернув крышку, со звуком плескающегося внутри алкоголя он открыл его.
[1] Маска Хахве — традиционная корейская маска. Используется в комедийных ритуальных выступлениях, в которых высмеиваются человеческие пороки и социальные проблемы, или как обереги.
Хотя он просил расслабиться, тон звучал скорее властно. Возможно, ощущение усиливалось из-за безупречного внешнего вида и идеально прямой осанки.
О Сан Гюн слегка переменил позу, принимая напиток правой рукой, поддерживая её левой.
Когда стакан был наполнен до краёв, О Сан Гюн потянулся, чтобы налить ему в ответ. Но Гук Джи Хо проигнорировал эту попытку, взял другой кувшин и наполнил свой стакан сам.
Звякнув бокалом о его, О Сан Гюн в недоумении посмотрел на Гук Джи Хо.
Рядом с Гук Джи Хо стояла металлическая бутылка из нержавеющей стали с охлаждённой водой, на поверхности которой собрались капли.
— А. Я не очень по части алкоголя.
Его лёгкая улыбка неожиданно сделала лицо поразительно красивым. Гук Джи Хо мельком бросил взгляд на бутылку с андонским сонджу [2].
[2] Андонский соджу — это традиционное корейское крепкое спиртное родом из города Андон, Кёнсан. Это не обычное коммерческое соджу, где спирт смешивается с водой, а дистиллят с крепостью 40-45%. Охраняется как нематериальное культурное наследие.
— Если меня поймают на том, что я пью крепкий алкоголь вне дома, директор меня убьёт.
Под директором он имеет в виду Пэк Хэ Гёна. Было широко известно, насколько серьёзно относились к иерархии в преступном мире, особенно в Хвандо. О Сан Гюн нехотя опустошил свой бокал в одиночестве.
Алкоголь, обжигая горло, разливал тепло по желудку.
Пятый раз они выпивали молча — тот алкоголь, а сам он воду. Гук Джи Хо, который вынуждал О Сан Гюна пить чистый крепкий напиток без закуски, вдруг с игривым выражением лица задал вопрос:
— Ваше лицо наконец покраснело. Дневной алкоголь быстрее бьёт в голову, не так ли?
— Ну и? Насколько же назойливым был этот журналист, что вы сделали поспешные выводы, даже не проверив всё должным образом?
— …Что? — О Сан Гюн, уже слегка подвыпивший, растерянно переспросил.
Но Гук Джи Хо не купился на этот ошарашенный вид. Он знал, что О Сан Гюн — подлец. Если бы журналист заинтересовался этим делом, это стало бы для него одновременно и сенсацией, и угрозой.
Если бы тело Ко Гван Тэ оказалось обнаруженным в его юрисдикции — провинции Чолла-Намдо — ему бы неминуемо грозило возмездие от Архитектора. Поэтому он перекинул ответственность на другой регион, отправив тело в Чеджу, а ответственность за его идентификацию переложил на журналистов, сам при этом умыв руки.
Делает вид, что страшится, уважает и заискивает перед сыном из мафии.
Скольких людей он успокоил, притворяясь таким слабым?
Если бы он по-настоящему был таким человеком, не смог дослужиться до высоких постов в полиции и уж точно не занял бы своё место в группе Архитектора.
Гук Джи Хо снова налил алкоголь в пустой стакан. Затем, слегка жеманничая, придвинул к нему тарелку с ттоккальби и заговорил:
— Просто расскажите, почему вы тогда так поступили. Я ведь в отеле... чуть в обморок не упал. От свежих зубов меня чуть не вывернуло. У меня желудок слабый, сами понимаете.
Скорее всего, он даже не смог бы вырвать зубы из тела человека, который был его другом.
О Сан Гюн смотрел куда-то вдаль, слегка причмокнув губами. Его расслабленное выражение лица, казалось, чуть раскрывало его истинную сущность.
— Тогда… Был один журналист, который следил за каждым моим шагом и угрожал мне.
О Сан Гюн, словно блуждая в воспоминаниях, стал осторожно перебирать их в своей голове. Он не собирался открывать этому нахальному гангстеру всю правду, поэтому предстояло аккуратно собрать воедино кусочки памяти.
Должность начальника 112-го оперативного центра — это вовсе не та лёгкая и удобная работа, какой она может казаться многим. Это роль командного центра, находящегося в самом сердце обеспечения общественного порядка.
Чтобы получить эту должность, понадобились годы напряжённой работы и усилий, которые наслаивались друг на друга, словно слои осадочных пород.
— Начальник, это документ, поступивший сегодня утром по факсу.
Иногда даже от одного листочка бумаги, принесённого подчинённым, сердце уходило в пятки.
В то время его нервы были напряжены до предела.
— Кто разрешал трогать факс? Я же говорил, не лезьте к факсу!
После таких криков молодые сотрудники, побледнев, кланялись в извинениях, а некоторые особенно слабонервные даже плакали.
Хотя он и понимал, что такие выходки подрывают его репутацию, в голове продолжал звучать тот телефонный разговор.
[Может, мне отправить вашу фотографию на факс оперативного центра? 17 числа в 13:30 вы грязно развлекались в ресторане в Каннаме. Фотография вышла удачной.]
Искажённый электронный голос оказался таким жутким, что мороз шёл по коже.
[Вы думаете, я требую чего-то невероятного? Просто немного помогите с материалом для статьи, и я обо всём забуду. А... Или вы считаете, что я на это не способен?]
Смех этого человека, загнавшего его в угол, звучал как у настоящего маньяка. После того как он отправил зубы, стало немного спокойнее, и он подумал, что угроза подействовала...
Кто бы мог подумать, что те, кто копался в его делах, окажутся бандитами? Причём из Хвандо, да ещё и на уровне главы главного офиса в Сеуле.
О Сан Гюн, словно исповедуясь, пересказал свою историю, добавив к ней немного приправы, и сам налил себе выпить.
— Если он журналист, ему всё дозволено? В общем, даже после того, как всё понял, всё равно подумал… не сговорились ли Хвандо с этим журналистом?
Гук Джи Хо, слушавший его рассказ и задумчиво поглаживавший гладкий подбородок, лениво ответил:
— Где вы видели бандитов, которые работают заодно с журналистами?
Почему этот журналист был так одержим О Сан Гюном?
— Ах, в обычной ситуации я бы так не подумал. Но этот журналист вёл себя настолько мерзко, что такие мысли и закрались.
— Ну... что-то про бандитов национального уровня... Что-то в этом духе.
О Сан Гюн сказал это, глядя своими тёмными, как у мыши, глазами. Его слегка вытянутое лицо с глубокими носогубными складками больше не выдавало нервозности. Очевидно, он решил, что эту информацию можно раскрыть.
Журналист... Неужели он что-то понял про группу Архитектора? Если это действительно так, то, возможно, стоило выйти с ним на контакт, пусть даже через О Сан Гюна.
Гук Джи Хо с усилием подавил волнение, которое поднималось внутри. Это было похоже на охотника, который случайно нашёл не просто жёлудь, а крупную и сочную дичь.
— Национального уровня? Даже наш Хвандо ещё не национального уровня. Интересно... Это всё из-за того, что вы слишком много зарабатываете, дядь. Суммы ведь нешуточные. Вот и подумали, что вы с бандитами якшаетесь.
Вежливая речь Гук Джи Хо постепенно перешла в более фамильярный тон.
— Это несправедливо. Мне просто повезло немного подзаработать. Да и деньги не такие уж большие. Всё равно ведь не унесу их с собой в могилу.
— Верно... Что толку от нескольких сотен миллиардов, если ради них надо пожертвовать своей жизнью и жизнью семьи? Так вы, дяденька, во имя долгой жизни даже таких, как я, гангстеров, в дорогие места на обед приглашаете?
На упоминание сотен миллиардов О Сан Гюн впервые вспыхнул.
— …В любом случае, я ценю вашу помощь.
Поводом для сближения с О Сан Гюном послужило предложение охраны для него и его семьи. То, как он так легко схватился за приманку, показывало, как далеко загнан в угол.
«Мне от тебя нужно одно — умение принимать решения и доводить дело до конца. Я могу доверить задачу только тому, кто сможет завершить её своими руками, даже если ему придётся встретиться с важными людьми.»
Так сказал Пэк Хэ Гён, когда впервые отправил Гук Джи Хо на деловую встречу в одиночку. Тогда это касалось контракта на поставку алкоголя. Сейчас, оглядываясь назад, это не было таким уж большим делом, но сумма в несколько миллиардов заставляла его руки дрожать.
Задачи, которые ему поручали, всегда требовали безупречный финал, чтобы занятому человеку не приходилось возвращаться к одному и тому же дважды. Настроившись и укрепив дух, он был уверен, что дело завершится легко и без лишнего напряжения.
— Не торопитесь благодарить. У нас тоже есть свои условия.
О Сан Гюн выглядел напряжённым, не зная, какие именно условия выдвинет Хвандо. Их требования, вероятно, будут нелёгкими, но, если представить худший сценарий, это всё равно будет лучше. Поэтому всегда лучше раскрывать свои карты позже.
Блюда на столе всё ещё выглядели аппетитно. Но, обсуждая интересные темы, Гук Джи Хо едва ли успел нормально поесть. Теперь всё остыло... Он взял ложку и, продолжая разговор, задал вопрос:
— Кстати, что значит Маре Нострум?
Взгляд Гук Джи Хо был прикован к аппетитно выглядывающему крабу в жёлтом соусе. Не спеша, он продолжил:
— Когда вы передали те зубы, там было написано: «Подарок. MARE NOSTRUM». Я поискал, и там что-то про Италию, Муссолини и всё в таком роде.
— ...Вы правда ничего не знаете? — О Сан Гюн в ответ широко раскрыл свои маленькие глаза.
Что он должен знать? Взгляд Гук Джи Хо резко оживился.
— Маре Нострум? Нет, не знаю. Разве что когда JBC анонсировали программу «Маре Нострум: кто он?», подумал, что это знакомая фраза, и всё.
— Так что это на самом деле значит?
— Это... текст татуировки, который был на теле покойного Ко Гван Тэ. Я отправил это, чтобы немного позабавиться над журналистом.
Ответ, выданный с паузой, оказался разочаровывающе скучным. Очевидно, он по-прежнему не собирается раскрывать деталей.
— Судя по тому, что и на JBC этим заинтересовались... Думаю, покойный мог быть связан с организацией Маре Нострум.
— Ах, значит, Маре Нострум — это организация?
Звук ложки, ударившейся о керамическую тарелку, нарушил тишину. Однако неловкое молчание быстро растворилось со смехом Гук Джи Хо.
— «Вернём наше море» — вроде бы так это переводится? Я подумал, что это какая-то благотворительная организация, связанная с морскими обитателями. А предположить, что депутат Парламента был связан с бандитами... Разве моя версия не выглядит логичнее?
На лице О Сан Гюна мелькнуло выражение неловкости, но он быстро сгладил это, натянув улыбку.
— Сейчас, конечно, молодёжь легко делает себе татуировки, но в наше время такого не было. Очевидно, если человек настолько серьёзен, чтобы сделать татуировку, то, скорее всего, он был связан с преступной организацией...
— Никогда не слышал о такой организации. Высокопоставленный человек умудрился угробить свою жизнь из-за какой-то захудалой банды.
Гук Джи Хо, словно потеряв интерес, выдавил краба на белый рис и с аппетитом съел большую ложку.
Судя по всему, для блюда использовали замороженных самок краба, пойманных в сезон, поэтому жёлтый соус был невероятно насыщенным и ароматным.
О Сан Гюн, наблюдая, как Гук Джи Хо, напоив его алкоголем, теперь сосредоточенно ест, ощущал неприятное скручивание в желудке.
— Давненько не виделись, Хэ Гён. Рада видеть, что ты всё ещё жив, хоть и был на волоске от смерти.
Начальник Чан с улыбкой приветствовала Пэк Хэ Гёна. Встреча происходила в заброшенном на вид офисе на окраине Сеула, напоминавшем бункер, защищённый от внешних угроз.
В этом неприглядном месте два человека спокойно встретились. Несмотря на то, что они поддерживали тесный контакт, очные встречи стали редкостью из-за риска привлечь лишнее внимание.
Пэк Хэ Гён, который пришёл заранее и сидел за столом, поднялся и глубоко поклонился.
— Здравствуйте, госпожа начальник.
— Да хватит, выпрямись. Пулю получил, а всё туда же...
Формальности продолжались до тех пор, пока начальник не села на своё место. Он принял её пальто, отодвинул стул и всячески демонстрировал почтение.
— Ты правда... Наверное, это из-за того, в какой семье ты вырос. Не знаю, как в остальном, но по таким вещам сразу видно.
Начальник рассмеялась, будто сама придумала шутку. Только лицо Пэк Хэ Гёна осталось невозмутимым.
Он ополоснул её чашку горячей водой и налил свежезаваренный чай, демонстрируя идеально отточенные навыки чайной церемонии.
— Как ты живёшь и умираешь за иерархию.
Она указала на него пальцем и довольно усмехнулась.
— Приму это за комплимент. Погода холодная, выпейте чаю.
Пока начальник подносила чашку с тёплым чаем к губам, Пэк Хэ Гён вытащил коричневый конверт и протянул ей.
— Хм. Что это? Ты всегда тщательно скрывал информацию.
Она схватила конверт и вскрыла, не скрывая любопытства.
Начальник быстро пробежалась глазами по документам. Это был договор купли-продажи земли где-то в Тамяне, Чолла-Намдо. Продавцом и текущим владельцем значился сам Пэк Хэ Гён.
— Это недавно снятая с зелёного пояса территория.
— ...Знаю, что такие вещи вам не нравятся, но я хотел предложить вам это по низкой цене.
Пэк Хэ Гён поднял чашку и сделал глоток: «Для зимы — просто идеальный выбор, не так ли?». Он аккуратно поставил молочно-белый чайник на цементный стол. Настолько изысканный вкус, что было сложно поверить, что это могли организовать его подчинённые из группировки. Хотя выглядело это не совсем уместно, всё же стоило признать: это был именно вкус Пэк Хэ Гёна.
Глаза начальника Чан слегка сузились. Она, чьё зрение пропиталось опытом и годами, сканировала происходящее с проницательной подозрительностью, пытаясь приблизиться к правде.
— Хэ Гён. Думаешь, я впервые получаю подобное предложение?
Она постучала ногтем по краю папки с документами.
— Это не попытка вас подставить, начальник.
Прямой выпад, на который последовал столь же прямой ответ. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Что ж, такие прозрачные ходы — да, не в твоём стиле. Так что за сложную просьбу ты хочешь мне озвучить? Вот это уже интереснее.
— ...Дата сделки указана двухнедельной давности, ещё до открытия периода просмотра кадастровой стоимости. Если рассматривать сделку в контексте тогдашней оценки, то даже при обязательном публичном раскрытии доходов госслужащего серьёзных проблем не возникнет...
Она прервала его спокойную речь. Как только он замолчал, она задала свой вопрос, полный любопытства и твёрдости:
— Ты сейчас что делаешь? Это попытка дать взятку или лесть? Определись.
На лице Пэк Хэ Гёна, говорившего сдержанным тоном, читалась какая-то подавленность. Его длинные пальцы сцепились в замок, а большой палец нервно скользил по основанию ладони. Его безупречный внешний вид оставался неизменным со времён работы в полиции, но разве она когда-нибудь видела такое покорное выражение на его лице?
— Я знаю, что это вы приказали Пэк Хэ Уми организовать перестрелку против нас.
Пэк Хэ Гён, ранее вежливый, осмелился перебить начальника.
— Скорее всего, мишенью был я, а не сержант Гук.
Несмотря на то, что он высказал правду, выражение и цвет лица начальника Чан осталось неизменным. Лишь её губы сжались, словно она пыталась остановить его наезд.
— Эй, я не знаю, что за чушь у тебя в голове.
— План был в том, чтобы сохранить жизнь? Или уничтожить?
Воздух в комнате словно сгустился, стало трудно дышать. В тишине, которая затянулась, даже движение чая в чашке остановилось. Только гулкий звук, напоминающий шум электричества или работающей техники, наполнял пространство. Пэк Хэ Гён снова заговорил:
— Если цель была сохранить жизнь, то вы преуспели.
Это было очевидно, раз они сидели здесь и смотрели друг на друга.
Но Пэк Хэ Гён намекал не на вопрос жизни и смерти, а на более глубокие последствия.
Неожиданно он склонил голову. Вот как? В глазах начальника мелькнуло удивление.