Бесстыжий мир. Глава 16
[А, это. Хэ Гён, кажется, много думал об этом. Выиграли лот?]
— Да. Но, пожалуйста, не звоните мне просто так. У вас же нет срочных дел.
[Хэ Гён ведь обо всём мне докладывает. Тебе тоже пора привыкать.]
Гук Джи Хо понимал, что её привычка звать Пэк Хэ Гёна просто «Хэ Гён», будто это имя собаки, была не только для того, чтобы принизить самого Пэк Хэ Гёна, но и чтобы подчеркнуть положение Гук Джи Хо. Не то чтобы это было нужно — их статусы и так различались как небо и земля. Даже его ворчание в ответ на её слова было неслыханным проявлением вольности.
— Госпожа, если вы собираетесь убирать мой дом, придётся подстраиваться под мой график. Мне вот такие частые звонки не очень приятны.
На днях у Гук Джи Хо произошёл неприятный разговор с начальником. Это случилось в день возвращения из России в Корею, когда он передал новости о своём удачном внедрении в организацию.
Начальник сразу поручила ему весьма неприятное задание.
[За последние восемь лет Пэк Хэ Гён сколотил себе состояние более чем 5 миллиардов вон. Для начала выясни, откуда оно.]
— Простите? Я только начал внедрение.
[Я не говорю, что тебе нужно выяснить это прямо сейчас. Рано или поздно у тебя появится доступ к его финансовым документам. Просто держи это в голове.]
Внедрение в преступную организацию само по себе было огромным риском, но указание начальника параллельно шпионить за Пэк Хэ Гёном, который также являлся его непосредственным куратором, казалось ни справедливым, ни разумным.
Если бы в тот момент Пэк Хэ Гён не вышел из ванной, одетый лишь в халат, и не похлопал его по плечу, Гук Джи Хо наверняка начал бы возмущённо отстаивать своё мнение, негодуя, как можно взваливать на него такую задачу.
Как бы невзначай, это короткое замечание было сказано лишь для того, чтобы начальник Чан поняла, что Пэк Хэ Гён находится рядом. Тем не менее, даже в этой ситуации начальник умудрился оставить зловещее напутствие:
[Не забывай, что обстоятельства убийств твоих предшественников до сих пор полностью не ясны.]
Вместо того чтобы посоветовать быть осторожным, она просто толкает его в пекло, обложившись соломой? Тогда он поспешил завершить разговор, чтобы не дать своему гневу вырваться наружу.
Но сегодня звонок вновь напомнил ему об этой несправедливости.
[Ты, я смотрю, совсем распоясался? Что узнал из того, что я тебе поручила?]
Голос начальника Чан раздавался чётко и громко, будто эхо. Связки у неё, конечно, на зависть. Он чувствовал то же самое напряжение, что и несколько дней назад.
«Я едва выжил несколько дней назад. Хотите снова получить труп? Вы всё время подозреваете Пэк Хэ Гёна в смерти моих предшественников, но разве вы сами не несёте за это ответственность?»
Если бы он был чуть более юным и вспыльчивым, то, возможно, так и ответил бы.
— Пока не было возможности что-то выяснить.
Жизненные бури сгладили его острые углы. Немного повзрослевший и более сдержанный Гук Джи Хо на этом завершил разговор.
Гук Джи Хо как раз ослаблял туго завязанный узел галстука, чувствуя, как он душит его, когда стеклянные двери суда распахнулись, и толпа мужчин в чёрных костюмах, словно стая ворон, хлынула наружу. Взгляды людей, которые курили или пили кофе в ожидании результатов аукциона, мгновенно устремились в их сторону.
Сложно было не заметить группу крепких мужчин в одинаковых строгих костюмах, явно принадлежащих одной организации. Это само по себе создавало атмосферу подавляющей силы. Гук Джи Хо, имеющий опыт работы в спецназе и полицейском спецотряде, знал это чувство.
Когда он служил, им даже говорили: «Не смотрите гражданским в глаза». Тогда он думал, что это внутреннее правило, чтобы избегать конфликтов. Но однажды кто-то из его сослуживцев спросил командира, почему нельзя смотреть людям в глаза. Тот рассмеялся и ответил:
— Да потому что они пугаются до чёртиков. Ты посмотри, когда мы в полной экипировке, все в этих чёрных костюмах, с ледяными взглядами — неужели не страшно? А? Гук Джи Хо, ну-ка, ответь.
— Страшно. Но почему вы спрашиваете именно меня?
— У тебя взгляд самый пугающий, парень.
У бандитов, похоже, всё наоборот. Они двигались так, будто намеренно искали зрительного контакта с прохожими, почти демонстрируя себя.
Впереди этой угрожающей толпы, вышедшей из здания, был Чи Сан Чхоль. Как говорится, если два хищника смотрят друг другу в глаза, это воспринимается как вызов. У этих ребят явно была схожая манера поведения. Хотя их тела раскачивались в движении, взгляды оставались неподвижными, будто они заранее нацелились на координаты. И, конечно, не прошло и минуты, как начались провокации.
— Ай-йя, мы снова видим ваше важное лицо. Вы так быстро вышли, что я подумал, уж не побежали ли подрочить?
Как и ожидалось, парень с татуировкой змеи на коже головы и за ушами начал задирать. Чи Сан Чхоль, который старался показать видимость уважения перед Пэк Хэ Гёном, едва тот исчезал из поля зрения, сразу же выказывал свою враждебность к Гук Джи Хо. Его хитрая манера действовать раздражала. В мире бандитов слабость перед сильными и агрессия к слабым не считались недостатком.
Однако демонстрировать излишнюю привязанность к сильным было опасно — это могло сыграть против него. Сейчас выглядело так, будто Пэк Хэ Гён прикрывает Гук Джи Хо, что ставило последнего в уязвимое положение.
От Чи Сан Чхоля неприятно пахло. Вонь табака смешалась с запахом кофе.
— Или вы, может, пошли… кому-то помочь разрядиться?
Сан Чхоль намеренно говорил с растянутым, смазанным акцентом, словно издеваясь. Позади него парни громко рассмеялись. Где-то среди этого шума раздался резкий звук: кто-то демонстративно сплюнул с громким «Кхааак, тьфу!», явно делая это напоказ.
— Ну-ну, неужели кто-то ещё не знает, что ваше миленькое личико — это прямо в точности вкус директора? — продолжал Чи Сан Чхоль, понизив голос, будто шептал что-то тайное.
Гук Джи Хо резко нахмурился, но быстро взял себя в руки. Под знойным небом позднего лета или ранней осени его глаза скрывались в тенях, отбрасываемых длинными прямыми ресницами, добавляя утончённости к его и без того привлекательной внешности.
На непринуждённое обращение на «ты» у Чи Сан Чхоля резко вздулись вены на висках, напоминая извивающихся червей. Из-за его коротко остриженных волос пот на коже головы был отчётливо виден.
Гук Джи Хо медленно приблизился к Чи Сан Чхолю. Тот демонстративно поднял подбородок, пытаясь показать свою уверенность, но в его взгляде мелькнула едва уловимая тревога.
— Что? Ах ты, мягкотелая мразь… — Чи Сан Чхоль тут же начал ругаться.
— Чисти зубы тщательно. А то получишь по морде.
Добавив это, Гук Джи Хо сделал шаг назад, сохраняя невозмутимое выражение лица. Напряжение в воздухе резко возросло. За этой сценой наблюдало около десятка бандитов, стоявших позади. Их лица сохраняли серьёзное выражение, но глаза блестели от плохо скрываемого любопытства. Они явно ждали, как развернётся конфликт.
Чи Сан Чхоль приблизил своё багровое лицо к Гук Джи Хо. Тот, засунув руки в карманы, спокойно смотрел на него сверху вниз.
— Красивый хённим. Ты что, жизнь в организации [1] себе по-другому представляешь? Беспородный ублюдок, который по жизни катался как перекати-поле.
Младший осмелился ткнуть Гук Джи Хо в плечо указательным пальцем.
[1] Примечание автора: в тексте используется сокращение, используемое в качестве жаргона. Оно описывает жизнь внутри криминальной организации. Жаргонное значение тут подразумевает не просто жизнь, а криминальная жизнь.
Ах да, у этих бандитов была своя система «родословных». Гук Джи Хо мысленно пробежался по информации, которую заранее запомнил.
В восемнадцать лет вступил в «Ханджунхве» в сеульском Йонсане, где работал до совершеннолетия. Затем добровольно пошёл в спецназ. После демобилизации вместо того, чтобы стать главарём, провёл два года в тюрьме [2], так как действующий главарь погиб, поэтому не смог «подняться по линии». После освобождения перешёл в «Дохунипа» в Пхёнтэке. Там поднялся до главы, затем был переманен в «Рич» в Пусане, где занимался, как говорили бандиты, морской торговлей, а полиция называла это контрабандой. Затем отправился в филиал «Рич» в Макао, где два года изучал казино. Там встретил Пэк Хэ Гёна. Вернувшись в Корею с заработанными на азартных играх деньгами, три месяца управлял баром, а затем был переманен в «Хвандо» Пэк Хэ Гёна.
[2] Тут автор опять же оставил примечание, что используется жаргон. Дословный перевод «провёл два года в школе», а не «в тюрьме». Это распространённый эвфемизм в криминальном жаргоне, где «школа» символизирует место «обучения жизненным урокам» или «закалки», происходящим за решёткой.
Это была родословная, которую приказали выучить наизусть Пэк Хэ Гён и начальник.
Так же, как гангстеры называют друг друга «семьёй», их «родословная» была своего рода летописью их жизни, описывающей, где человек начинал свою деятельность и какие организации сменил. Что-то вроде биографии. Это напоминало резюме спортсменов: тех, кто часто менял организации, называли «кочевниками», а тех, кто всю жизнь служил одной, — «одноклубниками». [3]
[3] Тут используются англицизмы. «Кочевники» — journeyman. «Одноклубники» — one-club man.
Подготовленная «родословная» Гук Джи Хо относила его к «кочевникам». Она была искусно составлена: в неё добавили несколько проверенных группировок, находящихся под наблюдением полиции, частую смену мест, чтобы усложнить проверку, и даже его реальную службу в спецназе. Если кто-то попытается принизить его, упоминая «корни», у него уже был заготовлен ответ.
— Я сюда дошёл не за красивое лицо, знаешь ли. Директор, похоже, не всё о моём прошлом тебе рассказал. Например, в восемнадцать…
Гук Джи Хо только начал уверенно свою речь, как его перебил громкий хор голосов:
Бандиты согнулись так низко, что казалось, будто их позвоночники вот-вот треснут. Их поведение напоминало студентов спортивной команды, которых старшие позвали на собрание. У всех моментально появился подчёркнутый воинский дух.
Почему они так себя ведут каждый раз, когда появляется Пэк Хэ Гён?
Казалось, что он вовсе не был тем, кто наводит страх на подчинённых или устраивает жёсткую дисциплину. Сдерживая свои смешанные чувства, Гук Джи Хо тоже слегка наклонил голову в знак уважения. Вот бы он пришёл хотя бы на пять минут позже.