Бесстыжий мир. Глава 132
Доступ в частное хранилище открывался только после проверки удостоверения личности, сканирования радужки и отпечатков пальцев.
Гук Джи Хо прошёл все этапы идентификации и последовал за сотрудником в зал. Доверенности не потребовались — сейф был оформлен на Пэк Хэ Гёна и Гук Джи Хо как на совместных владельцев.
«Что-нибудь, что выглядит дорого.»
Приказ был без лишних объяснений: забрать любую ценную вещь.
Из трёх арендованных сейфов он выбрал самый маленький. Внутри — витрина с часами и папка с документами.
Он уже потянулся к витрине, но замер, когда взгляд упал на папку.
Среди нескольких десятков документов первым лежало завещание Пэк Хэ Гёна — несколько листов формата A4, без единой замятой или загнутой кромки. За ним шли бумаги, похожие на свидетельства о владении акциями непубличных компаний.
Документ в папке с обложкой был таким чистым, что, казалось, стоит лишь коснуться, и на нём останутся отпечатки пальцев. Завещание он уже видел: вернувшись из Тамяна, Пэк Хэ Гён сразу подготовился к собственной смерти. Гук Джи Хо осторожно вынул документ.
Содержание почти не изменилось.
Имущество завещаю Гук Джи Хо, завещаю, завещаю… Настоящее завещание вступает в силу в момент моей смерти.
Единственным отличием было то, что один из пунктов теперь был перечёркнут красной линией.
— Земельный участок площадью XXX м² в районе Тамян, уезд Тамян, провинция Чолла-Намдо я завещаю (удалено)
У Гук Джи Хо перехватило дыхание. Этот человек оставался одной сплошной загадкой.
Участок в Тамяне был передан в качестве взятки бывшему начальнику отдела уголовных расследований Чан Ын Хён и после судебного разбирательства подлежал конфискации.
Очевидно, Пэк Хэ Гён убрал этот пункт из завещания, когда оформлял передачу. Вероятнее всего, это произошло сразу после того, как он оправился от огнестрельного ранения и начал подумывать избавиться от Гук Джи Хо.
«Джи Хо, я просто разделил с тобой свою ношу.»
Когда они выходили из хранилища, оставив там завещание, тот сказал, что сожалеет. Смысл этих слов был неясен, но он знал: если Пэк Хэ Гён не выполнит задание и погибнет, ему придётся взять на себя ликвидацию организации Хвандо, оставшейся в наследие. Наверное, поэтому позже он стал открыто называть его своим преемником.
В конце концов, завещание имущества оказалось своего рода платой за будущее бремя.
Но этот непредсказуемый человек впоследствии отказался от собственной идеи.
Планы меняются, пути становятся извилистыми. Завещание в момент написания, при исправлении и сейчас — каждое отражало свои обстоятельства.
Искусный штурман легко адаптировался к переменам, лавируя меж подводных течений и обходя коварные рифы.
Но если он ничего не хотел от него и вовсе не собирался делать своим преемником, зачем изменил завещание, вычеркнув лишь один пункт из списка имущества?
Пролистав завещание Пэк Хэ Гёна до конца, Гук Джи Хо вдруг заметил, что его собственное лежит прямо под ним.
В коротком документе в нескольких местах были проведены синие линии — напротив фраз вроде «не запишут», «имеет смысл», «не жалею».
Линии были выведены с таким нажимом, что бумага вдавилась, а на концах чернила расплылись круглыми пятнами. Гук Джи Хо провёл пальцем по бороздкам от острого пера.
Что означает это подчёркивание?
Рядом с последней строкой, где стояли имя и дата, красовалась крупная галочка с пометкой «Печать» — ту часть он забыл заполнить.
А внизу, на пустом месте, резким почерком была выведена записка: «Сестра. Кошка?» В нервных буквах чувствовалось что-то личное, и это невольно вызвало лёгкую улыбку.
Он-то думал, что завещание можно показать сестре, но, похоже, Пэк Хэ Гён догадался, что оно предназначено только ему.
Что до Ккуки... Он намеренно не стал упоминать её, опасаясь, что в плохих руках завещание может обернуться для неё бедой. Но раз оно хранится здесь, поводов для тревоги нет.
Править чужое завещание… и держать его в сейфе.
Гук Джи Хо отложил своё завещание и снова осмотрел сейф. Можно было взять что-то из коллекции часов на витрине. Его взгляд остановился на модели из нижнего ряда.
Конструкция с тремя отдельными окружностями, в которых стрелки вращались независимо, была из нержавеющей стали. Без инкрустаций неясно, дорого ли, но красиво. Гук Джи Хо взял их и вышел.
Седан Пэк Хэ Гёна всё ещё ждал у обочины.
Он сел в машину и показал наручные часы, болтавшиеся на руке. Мужчина, увидев их, слегка поморщился.
— Что, недорогие? — спросил он, пристёгиваясь ремнём безопасности.
Пэк Хэ Гён покачал головой, подтверждая, что часы действительно дорогие, и добавил:
— Просто давно не видел эти часы.
— Я не умею бережно обращаться с вещами. Даже если поцарапаются, потом не требуйте с меня компенсации.
Гук Джи Хо подогнал ремешок по запястью. Часы были прохладными и тяжёлыми, но на коже ощущались приятно. Вот что значит дорогая вещь?
Несколько раз покрутил рукой, прикидывая вес, и вдруг спросил:
— Они стоят... ну, хотя бы 100 миллионов вон?
Седан плавно выехал на дорогу. Гук Джи Хо подумал, что, возможно, назвал слишком маленькую сумму, и стал предлагать всё более высокие цифры.
Пэк Хэ Гён смотрел только на дорогу, полностью сосредоточившись на вождении. Гук Джи Хо вновь перевёл взгляд на запястье. Неужели часы, что он оценил максимум в 300 тысяч вон за материалы, на самом деле стоят свыше 300 миллионов?
— Если они стоят больше 500 миллионов, я выберу другие. Я не могу таскать такое, мне страшно, — сказал он, пытаясь в панике снять часы.
Пэк Хэ Гён протянул руку и остановил его порыв. Пальцы, словно когти, мягко легли на запястье Гук Джи Хо.
Форма пальцев с заметными суставами напоминала его, но аккуратно подпиленные круглые ногти придавали им другое ощущение. Может, поэтому, даже когда они оказывались у него во рту и двигались там, это не вызывало неприятия?
Разглядывая часы, выглядевшие как новые, Гук Джи Хо заметил маленькую подпись на краю циферблата. Она была выполнена английским курсивом.
Почерк был таким червеобразным, что разобрать, что именно там написано, оказалось невозможно.
Гук Джи Хо продолжал заворожённо смотреть на часы, хотя на самом деле его занимало другое: почему завещание осталось нетронутым и почему мои вещи всё ещё были в его доме?
Их встреча затянулась до заката. Лишь к десяти вечера, уже под звёздным небом, он вернулся в дом Ки Мён Хёна.
В облике хозяина, открывшего дверь, читалась лёгкая напряжённость. Он вроде бы радостно улыбался, но за этой улыбкой скрывался особый жёсткий оттенок, который остаётся у человека, недавно прибегавшего к насилию.
— Руководитель Джи Хо, пришёл?
— Ты быстро управился с делами. Думал, вернёшься только завтра утром.
Он загораживал вход, и Гук Джи Хо, протиснувшись сквозь его фигуру, прошёл внутрь.
— Будешь торт? — Ки Мён Хён задал вопрос в спину.
Когда Гук Джи Хо обернулся, увидел, что тот застыл с приоткрытым ртом, словно челюсть отвисла. На лице — полное замешательство. Неизвестно, как именно он провёл казнь, но в Хвандо это испытание, которое немногие способны пережить без ущерба для рассудка.
— Это же из Тэджона, так что попробуем. Я быстро переоденусь и вернусь.
Помыв руки и переодевшись в удобную одежду, он вышел в гостиную. На большом обеденном столе уже стоял торт, украшенный слоями клубники, а рядом лежало несколько видов хлеба.
— ...Ты любишь клубнику? — спросил Ки Мён Хён с налитыми кровью глазами.
Бисквит был насыщенного шоколадного цвета. Гук Джи Хо попытался разрезать торт ножом для хлеба, лежавшим рядом, но остановился — из-за обилия ягод торт мог развалиться. Пара ягод уже скатилась на стол, а аромат клубники наполнял комнату.
Он отложил хлебный нож и взял вилку. Ки Мён Хён кончиком своей поддел упавшую клубнику.
— Этот торт… вау, даже если без разрешения всю клубнику съесть, никто тебя не отпиздит.
Сегодня впалые глаза Ки Мён Хёна казались особенно затенёнными.
Хотя особого желания есть десерт не было, спелая ягода, оказавшись во рту, мгновенно изменила настроение. Сочная мякоть разлилась по языку, оставив ощущение лёгкого счастья.
— Руководитель Мён Хён, тяжело тебе пришлось?
На слова Гук Джи Хо Ки Мён Хён лишь чуть шевельнул суховатыми губами. Сам Гук Джи Хо подцепил вилкой крупный кусок торта и аккуратно отправил его в рот. Несмотря на объём, мягкая клубника, близкая к жидкой текстуре, раздавилась, и сладкий сок легко скатился вниз по горлу.
— ...Ты ведь с казни вернулся? Думал, тебе такие вещи нравятся.
— Ты кем меня вообще считаешь?
— Да ты ж бьёшь ребят, когда скучно, разве нет?
Гук Джи Хо гордился тем, что не прибегает к насилию за исключением случаев установления порядка. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Ки Мён Хён заговорил первым.
Он смотрел на свои ногти. Чистые, без следов засохшей крови. Вероятно, он тщательно вычистил их, царапая поверхность мыла.
— Всё, что поручил директор, я сделал. Но всё равно как-то...
Его взгляд затуманился, будто он вновь видел сцену резни. И, глядя на Ки Мён Хёна, ему самому стало казаться, что та странная ночь оживает перед глазами.
Пустырь, где человек, забыв о гордости, рыдал в голос. Мгновения, когда приходилось скрывать дрожь в руках. Ночь, в которую он снова и снова напоминал себе, ради чего всё это происходит.
— ...Блять, в долбанных кошмарах снится, понимаешь? Ха... Лучше бы эти уёбки не попадались.
Для бандита его слова звучали слишком мягко. Если бы те люди действительно не попались, нож вернулся бы к ним. Гук Джи Хо сквозь зубы бросил:
— ...Сан Чхоль хён страдал из-за них.
— Хён? Ты звал Сан Чхоля хёном?
Ки Мён Хён порой заострял внимание на странных деталях. Он сменил тему так резко, что недавнее чувство вины на его лице стало почти незаметным.
— Нет. Проявляю уважение к покойнику.
Гук Джи Хо поморщился, будто во рту поднялась горечь, и сосредоточился на клубнике. Он как раз насадил ягоду на вилку, как на шампур.
В этот момент Ки Мён Хён склонил голову, словно у него внезапно отказали сухожилия в шее.
— Кстати, а где ты достал эти часы?
Ки Мён Хён уставился в одну точку.
— Купил, — как ни в чем не бывало ответил Гук Джи Хо.
Ки Мён Хён схватился за лоб и пробормотал: «Купил...?»
Ки Мён Хён хмыкнул. Затем взял торт, что давно оставил без внимания, и отправил в рот огромный кусок, словно отрывал мясо. Жадно его прожёвывая, он заговорил:
— Сегодня… я получил новое поручение от директора.
— У тебя и так работы куча. Премию-то платят? Или хотя бы сверхурочные?
— Работа по созданию правил поощрений и наказаний в Хвандо.
— ...Директор специально велел мне обратить внимание на кражи. Это показалось мне странным. А теперь думаю… может, он уже что-то заметил.
Его взгляд всё ещё был прикован к часам.
Гук Джи Хо фыркнул, словно услышал нечто нелепое, и продолжил есть торт. Увы, ни молока, ни кофе не было, так что приходилось проглатывать всухую.
— Это тебе не уютные корпоративные правила обычной компании. Я не из тех, кто делает что-то спустя рукава.
Он ничего не ответил, продолжая есть клубнику, но понял: Ки Мён Хён его предупреждает.
Сам Гук Джи Хо, раз уж ел этот торт, тоже хотел бы его предупредить: слишком жестокие правила лучше не писать. Ведь передача рабочих материалов — это тоже воровство.