Бесстыжий мир. Глава 133
Несколько дней пролетели мгновенно, и насладиться переменчивой весной так и не удалось. На следующий день после неожиданного снегопада пальто поверх пиджака уже казалось слишком тёплым.
Две недели. Совместное проживание Ки Мён Хёна и Гук Джи Хо подходило к концу.
Пока он, наклонившись у обувного шкафа, туго завязывал шнурки, за его спиной металась длинная тень.
— Руководитель Джи Хо, ты как-то необычно шнурки завязываешь.
Гук Джи Хо, завязывая бантик, обернулся. Перед ним стоял Ки Мён Хён с мокрыми после душа волосами. Куда он спустил свою одежду? На обнажённых плечах парня виднелись татуировки.
Когда он протянул ему белый кроссовок с аккуратно завязанными шнурками, Ки Мён Хён энергично кивнул. Гук Джи Хо быстро затянул шнурок на другом кроссовке. Бантик с двумя узелками посередине не болтался, а плотно прилегал к обуви.
Необычно? На самом деле так шнурки почти не развязываются и не мешаются, очень удобно. Этот способ завязывания, знакомый многим бывшим спортсменам, видимо, непривычен для обычных людей.
— Как ты это сделал? Покажи ещё раз.
— Потом покажу, — небрежно ответил Гук Джи Хо, поднимаясь с согнутого положения.
Гук Джи Хо, в спортивном джерси и с бутылкой воды под мышкой, взглянул на часы — было всего половина седьмого. Погода стояла умеренно прохладная, и казалось, что пробежка на пять километров сделает тело лёгким и бодрым.
— Образ жизни у тебя прямо здоровее некуда. А ты в последнее время вообще работаешь? Что-то ни разу не видел, чтобы ты задерживался на работе.
В голосе прозвучала привычная издёвка.
— Ты же сам только что с работы пришёл. Но смотри, на улице ещё светло.
Ки Мён Хён, усмехнувшись, кивком указал на гостиную с панорамным окном и возразил:
— Светло, говоришь? Небо алое. Думаешь, сравнивать хронического любителя сбегать вовремя и того, кто разок ушёл — это серьёзно?
Хронический любитель сбегать вовремя... Говорит, будто уход в шесть вечера — смертельный грех. Казалось, что трудовые будни в Хвандо застряли где-то в двадцатилетней давности.
Гук Джи Хо пожал плечами и застегнул молнию джерси до самого горла.
— ...Сбегаю, чтобы не попадаться на глаза директору, вот и всё.
Оставив Ки Мён Хёна с этой интригующей фразой, он открыл входную дверь. Писк замка слился с его весёлым замечанием:
Он толкнул дверь локтем, но та не закрылась. В проёме стоял Ки Мён Хён — в тапочках, надетых кое-как, и высунул лишь лицо.
— Опять что-то натворил, — уверенно кивнул Ки Мён Хён.
— Говоришь так, будто знаешь меня лучше всех.
Гук Джи Хо стукнул кулаком по кнопке лифта. После второго нажатия вызов сбросился, и, пока он нажимал третий раз, Ки Мён Хён уже успел надеть тапочки как следует.
— Согласись, при таких раскладах я тебя уже неплохо знаю, нет? Всё-таки я твой кредитор, что дал тебе деньги.
Три дня назад Гук Джи Хо занял у Ки Мён Хёна 100 миллионов вон. Правда, не в наличных, а в криптовалюте.
«Наличкой дать не могу. Директор проверяет мои счета.»
«Короче… Что за фигня произошла? Ответишь, и я сразу отправлю.»
После долгих переговоров и перепалок ему всё-таки удалось занять 100 миллионов в крипте. В залог оставил часы Пэк Хэ Гёна и свои собственные, которые Пэк Хэ Гён ему подарил.
— …Мои часы в порядке? — вдруг спросил Гук Джи Хо, ожидая, пока лифт поднимется.
— Пока в порядке. Ты такой безмозглый, но вот переживать за вещи не забываешь, — лениво ответил Ки Мён Хён.
Строго говоря, его слова, по сути, верны.
Ведь в день, когда он узнал, что это за часы, он был так потрясён, что чуть ли не подпрыгнул.
— Руководитель Джи Хо, насчёт тех часов. Не вздумай продавать их за копейки. Они пиздец дорогие, ты даже не представляешь.
Уж не продаёт ли он сам ценные сведения за бесценок? Когда он молча взглянул на него, тот с полуприкрытым взглядом начал разглагольствовать:
— Что, думал, я не узнаю? Это ведь не просто какой-то BarXron. Там же автограф, да? Имя не помню… Но они принадлежали известному певцу. И это был аукционный лот.
Скорее всего, Пэк Хэ Гён позволил взять их, потому что неважно было, узнает ли Ким Мён Хён часы или нет… И всё же это удивляло. Говорить о потрясающей наблюдательности было бы слишком — на корпусе стояла подпись, и любой знающий человек понял бы, что это за модель.
— Начальная ставка была 500 миллионов вон, а ушёл лот за 1 миллиард 990 миллионов. Сейчас они стоят ещё дороже. Эти часы бывший директор Хвандо подарил своему младшему сыну в честь успешной сдачи адвокатского экзамена.
— Да не могут... часы… стоить аж 2 миллиарда. Не гони.
— Страшно стало? Даже если воруешь, ты умудрился стащить именно это.
Выслушав всю историю, он снял часы с запястья и аккуратно положил их. Хотел было поносить их ещё несколько дней, хоть они и предназначались для залога, но теперь и думать об этом не мог.
— Блять, если бы знал, что они настолько дорогие, выбрал бы что-нибудь другое.
Вспомнив цену часов, Гук Джи Хо резко сжал бутылку.
По новым правилам поощрений и наказаний, за незаконное получение или присвоение имущества дороже 2 миллиардов вон платят жизнью. Так что эти часы теперь были двойным залогом.
— Охренеть... Залог у меня просто потрясающий. Моя жизнь.
В голосе Ки Мён Хёна явно слышалось кипящее любопытство. Но будь он по-настоящему ошеломлён, в такие дела бы не полез.
Если бы он рассердился, мог бы взять эти часы и донести Пэк Хэ Гёну, потребовав применения новых правил.
— Не переживай. Твой хён сохранит секрет... пока что.
А он, напротив, наслаждался возможностью держать Гук Джи Хо на коротком поводке. Ещё недавно в Хвандо спорили, кто по праву считается «вторым человеком после главного», так что, возможно, это было способом сдержать его амбиции.
Он шаг за шагом шёл по сценарию, разработанному Пэк Хэ Гёном.
Тинь. Звук прибытия лифта заставил Гук Джи Хо двинуться вперёд.
— Бегай в меру и быстрее возвращайся. Сегодня вечером будем изучать файлы-обманки.
На дерзкое обращение Ки Мён Хёна он ответил тем же непринуждённым тоном. Они так привыкли к взаимному панибратству, что казалось, так было всегда.
Ещё вчера они толкались, наступая друг другу на ноги, а теперь время словно сжалось.
Сколько должно пройти, чтобы всё это осталось в прошлом? На руке, сжимающей бутылку, вздулись вены.
Двери лифта медленно сходились, и вместе с ними исчезало улыбающееся лицо Ки Мён Хёна, махавшего на прощание.
За полночь следующего дня Гук Джи Хо, сидя на кровати с вытянутыми ногами, отправил сообщение Пэк Хэ Гёну.
Назначена дата сделки. Суббота, 2 часа ночи. Кроме списка, есть «трофей». Сказал, что «упакует» и «передаст лично».
Это были свежие сведения, только что подтверждённые прослушкой. Сквозь наушники, которые он носил, притворяясь, что слушает музыку, раздалось: «Пойду покурю».
Это показалось подозрительным, и Гук Джи Хо вышел на балкон маленькой комнаты, чтобы проверить, покинет ли тот здание.
К счастью, он вскоре показался у входа и отошёл недалеко. Сквозь окно было видно, как он беззаботно закуривает.
Тогда Гук Джи Хо ещё думал, что тот действительно вышел покурить, но в наушниках, вместе с помехами, прорезался странный разговор.
«Что… если… не важно… директор Пэк подозревает…»
Подслушивающее устройство, перехватывающее беспроводной сигнал напрямую, минуя базовую станцию, теряло эффективность с увеличением расстояния. Гук Джи Хо подключил к прибору размером с ноготь усилитель и полностью вытянул антенну.
— Лучше всего ночью. Как насчёт субботы, в 2 часа?
Похоже, Ки Мён Хён говорил по телефону ещё в лифте. Из-за металлической конструкции там сложно перехватить беспроводной сигнал.
Гук Джи Хо наблюдал за его затылком в темноте и глубоко вздохнул.
Это была ошибка. В темноте нужно беречь свет, а в холоде — дыхание, ведь даже крошечный огонёк или облачко пара могут выдать тебя противнику.
К счастью, Ки Мён Хён был полностью поглощён разговором и смотрел только вперёд.
— Да, список и ещё один «трофей»… «Трофей» я надёжно упакую и лично передам.
Он называл это «трофеем». «Упаковка», вероятно, означала защитный код. Похоже, речь шла о сделке, на которой этот код будет снят.
Ответ пришёл мгновенно, хотя на часах было 1:17 ночи. Гук Джи Хо тут же удалил своё предыдущее сообщение.
Проводя большим пальцем по строчке «сообщение удалено», он открыл профиль Пэк Хэ Гёна.
Его собственный профиль был пустым — стандартное серое поле без фотографии, а у другого стояла размытая фотография самого себя.
Мужчина у старинного европейского замка, на фоне каменной стены, в пасмурную погоду, с растрёпанными ветром волосами и лёгкой улыбкой.
Пальцы Гук Джи Хо сдвинулись, и он случайно нажал кнопку звонка.
Не успел он ещё придумать, что сказать, как после первого же гудка из трубки раздался голос.
Промямлив, на том конце раздался дружелюбный голос:
И вдруг Гук Джи Хо понял, что такая ситуация для него крайне непривычна. Разве он когда-нибудь звонил Пэк Хэ Гёну не по делу…? Несколько раз он действительно набирал его номер по личным причинам, но всякий раз слышал одно и то же: «Набранный вами номер не существует».
Вокруг было тихо. Его голос, отчётливо звучащий в полной тишине, был спокоен. Гук Джи Хо прокручивал его слова в голове. Срочное…
— Нет. Просто вы сразу ответили на сообщение, я решил, что вы не спите. Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час.
Он начал говорить, но вдруг резко сменил тему и первым делом извинился. Было слишком поздно и неформально, чтобы звонить начальнику, да и подходящего повода, который можно было бы быстро придумать, он не находил. Гук Джи Хо, прижавшись к стене, нервно теребил одеяло.
Бодрый ответ должен был скрыть его смущение, но глаза быстро моргали, а губы плотно сжались. Шея горела, и дискомфорт расползался по всему телу.
Импульсивным людям всегда приходится платить за свои поступки. Сегодняшний день стал очередным примером, как отсутствие плана приводит к тому, что он действует исключительно на инстинктах.
[Так… почему ты всё-таки позвонил?]
Мужчина задал вполне очевидный вопрос. Он изначально не был тем, кто делает необоснованные предположения. Гук Джи Хо спокойно солгал:
— На самом деле просто рука соскользнула. Не заметил, как это произошло.
Послышалось такое тихое дыхание, что он даже подумал, не ослышался ли. Оно было похоже и на вздох, и на лёгкий смешок.
[Значит, что-то гложет или вызывает дискомфорт. Или, возможно, ты сам не можешь точно описать свои чувства. Просто внутри что-то бурлит, вот рука и соскользнула.]
Этим духа не обманешь. В голове крутилось множество слов, но даже оправдания будто застряли в горле.
— ...Не обращайте внимания. Это я просто... немного не в себе.
[Ты, похоже, кое-чему нехорошему научился, пока жил с Мён Хёном.]
[Напрасная жалость. Ты же сам видел правила поощрений и наказаний.]
В марте, в день, когда всех командиров в Хвандо собрали для объявления пересмотренных правил поощрений и наказаний, лишь звук перелистываемых страниц отзывался зловещим эхом подобно лязгу ножей. Пока все были ошеломлены безжалостным содержанием, будто написанным кровью, Пэк Хэ Гён невозмутимо прокомментировал:
— Руководитель Ки, сам людей не режешь, а на бумаге рубишь только так.
— Но есть одна проблема. Дата вступления в силу не указана.
Правила Ки Мён Хёна были настолько жестокими, что даже необходимость укрепления дисциплины в Хвандо не оправдывала их. Пэк Хэ Гён же, похоже, был доволен, придравшись лишь к формальностям.
[Ки Мён Хён написал это, чтобы тебя подловить.]
Подлый ублюдок. Прикидывался, будто по-своему привязался, а в правилах подложил такую свинью. Гук Джи Хо уже подумывал, когда же тот возьмёт часы и пойдёт его сдавать. Он стиснул зубы, и в этот момент Пэк Хэ Гён сменил тему.
Гук Джи Хо протянул руку к тумбочке и взял бейсбольный мяч. Держа его, как двухшовный, тремя пальцами [1], он подбросил его и поймал. Его ладонь, немалая даже для мужчины, полностью обхватывала мяч.
[1] В бейсболе two-seam fastball — это подача с захватом вдоль двух швов мяча. Указательный и средний держит вдоль одного шва, большой поддерживает его у другого. Летит медленнее прямого фастбола.
[Убедись, что ничего не забыл.]
Он ощущал мягкую текстуру кожи и проводил пальцами по красным швам.
— …У меня почти нет вещей, кроме одежды.
— Если не вещи, то… что вы имеете в виду?
Бейсбольный мяч снова взмыл в воздух и опустился в ладонь. На этот раз он сохранил тот же хват, а вес мяча с глухим толчком лёг на внутреннюю часть пальцев.
Голос звучал так, будто он прикрывал рот рукой, — словно доносился из пещеры.
— Отдохните. Спокойной ночи...
Стоило ли вообще желать начальнику спокойной ночи? Слова сорвались раньше, чем он успел их обдумать. Обычно он держал себя в руках, но в этот вечер рот и руки жили собственной жизнью.
Звонок закончился. Телефон, прижатый к щеке, был горячим, словно разговор длился целую вечность. Но экран показывал всего семь минут.
Гук Джи Хо сжал бейсбольный мяч так, что кончики пальцев сперва покраснели, а затем побелели.
Казалось, что он зря позвонил ему ночью, только чтобы выслушать упрёки… Но всё же это было не совсем так.
То необъяснимое «бурление», о котором говорил мужчина, исчезло… уступив место странной жаре, сосредоточившейся внизу живота.
Гук Джи Хо опустил взгляд на свою выпуклость. Он не мог вспомнить, когда это началось. Возможно, с того момента, как тот сказал: «М-м, Джи Хо».
Закрыв глаза, он слегка стукнулся головой о стену. Осторожно, чтобы не было больно.