Бесстыжий мир. Глава 168
Человек, склонный разговаривать с самим собой, порой разыгрывает перед окружающими настоящее представление.
— Знаешь, что значит быть мозгом этой организации? Это когда босс высасывает из тебя всё до последней капли.
Кажется, ещё на первом курсе университета, на лекции по театральной культуре, он слышал, как называется выступление одного актёра… Гук Джи Хо нахмурился, пытаясь выудить из памяти слово, которое никак не приходило на ум.
— Вообще-то жизнь не так уж отличается от учения Иисуса. Получил по левой щеке — будь любезен подставить правую. Почти садо-мазо. Если ты не мазохист, терпеть такое тяжеловато, но радоваться жизни всё равно нужно.
Ки Мён Хён разыгрывал перед самим собой целый перфоманс, мотая головой то вправо, то влево. Желтоватый свет лампы атмосферно ложился на изгибы его щёк. Но, вопреки собственной морали о том, что радоваться жизни следует даже тогда, когда босс издевается как садист, голос его звучал совершенно выдохшимся.
Гук Джи Хо даже не удостоил его взглядом. Бормотание Ки Мён Хёна редко имело какой-то смысл, поэтому легче было воспринимать его как обычный белый шум.
— Ну да ладно, я — мозг, с этим мы разобрались… Но почему руководитель Джи Хо всё время пашет? Ты же вроде из силовиков?
Лишь в час ночи, дослушав этот импровизированный моноспектакль, Гук Джи Хо впервые оторвался от кипы бумаг и поднял голову. Несколько часов он сидел, сгорбившись, почти не шевелясь, и плечи уже ныло от накопившейся усталости.
— …Руководитель Мён Хён, ты правда не понимаешь, даже видя, как я работаю?
Ки Мён Хён округлил глаза — покрасневшие белки стали ещё заметнее.
Ты — правое полушарие, а я — левое. Рациональное мышление, между прочим, за мной… Он лишь напомнил, как считал, очевидную вещь, однако лицо Ки Мён Хёна тут же вытянулось в обиженном выражении. Тот даже не стал спорить — лишь приоткрыл рот, помялся и насупился, всем видом показывая недовольство.
Ки Мён Хён уже не первый день вот так косился на него, тревожась, что у него могут отнять территорию, поэтому Гук Джи Хо предпочёл просто сосредоточиться на работе.
— Некогда жаловаться на жизнь… Если разгребём всё к трём, хотя бы немного поспим.
— Ну да… — устало согласился Ки Мён Хён, и, потирая висок, вдруг спросил: — А Хоппан? Чем он сейчас занимается?
— По уши в работе. А Джин Хён, Чу Сын и Юн Хёк?
Чтобы успеть к восьми вернуться в Сеул и присоединиться к рабочей группе, Гук Джи Хо пришлось немного раньше покинуть офис в Кванмёне. Вон Ху Пён сопроводил его до Хвандо, после чего вернулся в Кванмён и продолжил работу над порученным исследованием.
К завтрашнему дню нужно было подготовить отчёт, так что и его беспощадно эксплуатировали.
Подчинённые занимались лишь сбором и сортировкой необходимых материалов, выполняя мелкие поручения, тогда как анализ и систематизация данных полностью ложились на плечи Ки Мён Хёна и Гук Джи Хо.
Даже зная об этом, Гук Джи Хо всё равно упомянул Джин Хёна, Чу Сына и Юн Хёка — членов четвёртой группы.
— Эти тупицы ни на что не способны.
В конечном счёте довести всю работу до конца должны были именно они двое. Проверку на соответствие правовым нормам уже передали юридической фирме.
Их задачей было сформировать перечень строительных компаний второго эшелона, способных конкурировать с подрядчиками Юнбо Инжиниринг. Поскольку при подписании MOU [1] для каждой компании необходимо было подготовить отдельные приложения, одновременно требовалось провести мониторинг по каждой из них.
[1] MOU (Memorandum of Understanding) — соглашениеовзаимопонимании. Документ, фиксирующий намерение сторон сотрудничать в рамках определённых проектов.
Скоро Пэк Хэ Гён намеренно объявит о срыве переговоров с Хунчохве. Именно этот шаг станет отправной точкой конфликта, после которого Хвандо развернёт масштабное противостояние с группой Архитектора.
Как только Хвандо обнаружит связь группы Архитектора с проектом Йосу Айленд, начнётся следующий этап: на стройплощадку выпустят бандитов, чтобы перекрыть въезд грузовикам и устроить беспорядки, либо вообще захватят объект… Главное — поднять шум вокруг строительства острова в Йосу.
— Что будем есть после работы? — вдруг снова подал голос Ки Мён Хён, нарушив короткое затишье.
Если повезёт, они управятся к трём, но если ещё и поесть перед возвращением, домой он попадёт ещё позже.
А если вернуться после трёх, Пэк Хэ Гён наверняка отпустит пару ласковых за опоздание…
— Как насчёт удона? Подсыпем красного перца, чтоб был прям остреньким. Знаешь, когда бульон пропитывает жареный тофу — вот тогда и раскрывается настоящий вкус. У станции Нэбан есть круглосуточная лавка, её таксисты просто обожают. Сейчас там, наверное, битком — одни дядьки сидят и хавают за обе щёки.
И всё же язык у Ки Мён Хёна подвешен весьма неплохо.
— Дороги сейчас пустые, доедем минут за пять.
— Тогда закончим к 2:40 и поедем. Если опоздаю, получу от директора.
— А, точно. Вы же вместе живёте, — хотя он отлично это знал и ни на секунду не забывал, Ки Мён Хён произнёс это так, будто только сейчас до него дошло. — Директор, типа, из тех, кто любит всё контролировать?
В этих словах проскальзывал какой-то странный подтекст. Когда Гук Джи Хо взглянул на сидящего напротив Ки Мён Хёна, тот делал вид, будто безучастно уткнулся в документы. Однако глаза, опущенные в бумаги, не шевелились. Казалось, даже его неподвижные уши настороженно ловят каждый звук.
Почему он так интересуется Пэк Хэ Гёном?
Раньше так же вёл себя Чи Сан Чхоль… Люди в организации боялись Пэк Хэ Гёна, не осмеливаясь даже подойти близко, и всё же время от времени проявляли к нему столь откровенный интерес.
— Я же должен сразу отчитаться, как только вернусь. Думаешь, если я появлюсь так поздно, да ещё и с запахом вкусного удона, директор будет в восторге?
И только сказав это, Гук Джи Хо понял, что отвечает слишком подробно.
Как и ожидалось, Ки Мён Хён сложил руки на груди и ухмыльнулся — хитро, с каким-то похабным намёком. Судя по всему, он всё-таки занимался спортом: мощные предплечья так и распирали тесную рубашку.
— Эй, не перегаром же будешь вонять, чего ты.
Гук Джи Хо неуклюже попытался свернуть разговор и опустил голову к столу, но Ки Мён Хён наклонил голову набок и всё равно перехватил его взгляд поверх бумаг.
— Но меня вот что интересует. Зачем тебе понадобилась физическая подготовка…? Ведь если начнётся заварушка, никто не станет отправлять на драку собственного любовника?
— Какого ещё «любовника»? Ты не видишь, как хённим меня по полной гоняет?
Ки Мён Хён ничего не ответил, но уголки его губ поползли вверх. С раздражающей самодовольной миной он приподнял брови, будто давая понять: «Я всё знаю».
— К тому же я сам себя не жалею.
— Из-за того, что кое-кто себя совсем не жалеет, у кое-кого, похоже, скоро кишки сгниют от нервов.
Слова, особенно акцент на «сгниют», неприятно кольнули, но Гук Джи Хо лишь резко перелистнул страницу.
Именно тогда ему не следовало оставлять это без реакции.
3:30. Он вернулся домой поздно.
Уже у входа, едва лифт остановился, Гук Джи Хо несколько раз постучал носком туфли о пол, будто отбрасывая несуществующий камешек.
По-своему истолковав этот бесполезный жест, один из подчинённых засуетился:
— Да, но мне… директор велел всегда… следить, как вы заходите внутрь.
Стоило ему поднять глаза — ещё до того, как тот договорил, — парень вздрогнул и съёжился. Но даже у самой двери этот болван упрямо стоял на месте — буквально ждал, чтобы лично убедиться, что тот войдёт внутрь.
Ноги подчинённого словно вросли в землю. Гук Джи Хо тихо вздохнул, стараясь, чтобы это осталось незамеченным, и медленно набрал код на клавиатуре. Затем приложил палец к сканеру отпечатков — дверь открылась.
Лучше бы Пэк Хэ Гён уже спал. Пусть меня встретит лишь погасший свет. Хочется тихо войти и всей кожей прочувствовать горечь предрассветного одиночества и изнуряющей усталости.
Однако, вопреки его надеждам, едва он осторожно снял блокировку, навстречу хлынул яркий свет.
Тень Пэк Хэ Гёна, стоявшего со скрещёнными руками, нависла над его фигурой угрожающим силуэтом. Гук Джи Хо опустил голову, придавая лицу слегка усталое выражение.
Он намеренно склонился, чтобы снять туфли, но плотная тень вокруг него не исчезла и даже не шелохнулась.
— Раз уж снял туфли, может, соизволишь поднять голову?
Ах… вот это уже и правда неловко.
Не поднимая головы, Гук Джи Хо прикусил пересохшие губы и лишь потом, как ни в чём не бывало, поднял взгляд.
— …Да. Нет, то есть… просто перекусил на ночь. Очень проголодался, поэтому съел немного удона.
Надо же, понял с полуслова. Наверное, часто бывал там с Ки Мён Хёном… В такие моменты внутри вспыхивала бесформенная ревность, разбрасывая искры. Потому что со мной он столько времени не проводил.
— …С подчинёнными, которые только что ушли, и с Ки Мён Хёном.
Так и подмывало добавить: «Разве шестёрки вам не доложили? Они же только что по телефону суетились…» — но он всё же сдержался.
Туфли-то он снял, но так и остался стоять на пороге, не решаясь войти. В конце концов датчик света мигнул.
Гук Джи Хо нервно оглянулся по сторонам, затем опустил голову и наконец шагнул внутрь. Он понимал, что виноват, и потому его шаги были лишены всякой силы.
— В такое время задавать подобные вопросы и нелепо, и смешно, — первым заговорил Пэк Хэ Гён.
Мужчина устроился на диване. Гук Джи Хо, с мрачным выражением на лице, несколько раз сжал и разжал кулак, после чего подошёл и встал перед ним.
— Почему ты подрался с Ки Мён Хёном? — спросил Пэк Хэ Гён, внимательно разглядывая рану на губе Гук Джи Хо.
Его пристальный, медленно скользящий взгляд заставлял щёки чесаться, но он не осмелился вновь склонить голову — лишь опустил глаза.
Сам он почти не получил, зато успел как следует раздать, но удар всё же пришёлся прямо по губе — и при таком ярком свете это не могло остаться незамеченным.