Бесстыжий мир. Глава 169
На этот вопрос было трудно ответить прямо. Хотелось хотя бы немного времени, чтобы собраться с мыслями. Уголок губ ныл, а носки, сквозь которые проступали суставы пальцев, казались жалкими.
— Может, сперва доложу о другом? Наш второй эшелон строительных компаний…
— Сначала отвечай на то, о чём тебя спрашивают, — категоричный голос оборвал его на полуслове.
Гук Джи Хо неглубоко вздохнул и ответил:
— …Он вёл себя дерзко, вот мы и подрались.
Через пересохшее горло вышла сжатая причинно-следственная связь. Она слегка уходила от сути и выглядела скорее как преуменьшённая версия правды.
Пэк Хэ Гён некоторое время хранил молчание, затем провёл ладонью по подбородку. Его пронизывающий взгляд, будто пытавшийся добраться до самой сути, заставил пересохнуть и губы. Это был взгляд человека, который уже положил тебя на разделочную доску и теперь оценивает добычу.
— Ки Мён Хён с тобой одного ранга, у него больше опыта и он старше.
— Уже сам факт, что ты называешь его дерзким, — это дерзость. Объективно.
То же самое он слышал от Ки Мён Хёна.
— На рассвете как-то особенно приятно на душе, да? Эх, сейчас бы по рюмочке соджу.
— Руководитель Джи Хо и правда отлично справляется. Если бы ещё и пить умел, был бы прокачан по всем статам.
— Правда? Ну конечно. Не зря же говорят, что ты сын директора.
Сыном его называли лишь на словах — на деле он был тем сыном, которого при первом же удобном случае готовы прикончить. Он прекрасно знал, что мужики любят трепаться за спиной, награждая его всякими прозвищами: сынок, принц, наследный принц из сундука и тому подобное…
— Пф, насколько я знаю, нашего директора, кроме заработка через Хвандо, ничего особо не заботило. Но почему тогда… он делает тебя своим преемником, будто думает о жизни после своей смерти?
— А ты бы сам отдал своё состояние брату, которого считаешь врагом? Порой чужой человек надёжнее родни.
— Да нет… я не об этом. Он же тебя пиздец обожает и при этом пиздец как гоняет. Это и есть выращивание. Только вот в Хвандо… нет ведь такой ценности, ради которой стоит так выкладываться. Или есть?
Палочки с подхваченной упругой лапшой на мгновение замерли. Гук Джи Хо, делая вид, что ему всё равно, произнёс:
— Ты диалоги для дорамы сочиняешь? Ценность, не ценность… Тебе Хвандо смешным кажется?
— Просто страшно любопытно, что там на самом деле задумал директор. И в истории с островом в Йосу явно что-то скрывается… Ах, но вот что именно — ума не приложу. Бля, напугал. Сделай лицо попроще. Что за убийственный взгляд…
Похоже, он говорил это вовсе не потому, что что-то знал — просто оказался чересчур проницательным и, вероятно, заметил, что Пэк Хэ Гён ведёт себя не так, как обычно. В действительности его занимал лишь масштаб бизнеса, который тот собирался развернуть, но в тот момент Гук Джи Хо всё же напрягся.
— …Хм-м, что, в постели такие разговоры не ведёте?
Стоило Ки Мён Хёну упомянуть постель, как внутри вскипело что-то горячее. Он едва сумел подавить эту вспышку и отложил палочки.
— Хватит дерзить. Моё терпение тоже не бесконечно — я не собираюсь вечно делать вид, что это шутка.
— Ну надо же… Вот уж не думал, что доживу до дня, когда буду слушать упрёки в дерзости от молокососа.
Они обменялись ещё несколькими едкими замечаниями, и в конце концов дело дошло до кулаков…
Теперь вопрос: с какого места начать и до какого момента тянуть этот длинный рассказ?
Чрезмерный интерес Ки Мён Хёна был не более чем праздным любопытством, совершенно бесполезным для продвижения проекта.
Но если это любопытство зайдёт слишком далеко, оно может обернуться даже некоторой опасностью.
Лучше уж пусть интересуется любовными делами — потому и вылетел тот импульсивный удар. Хотя, по правде говоря, это было не столько продуманным решением, сколько обычной вспышкой злости.
Да, реакция была незрелой, и уже сам факт того, что всё случилось спустя день после начала проекта, характеризовал его не лучшим образом.
При мысли о произошедшем он сжал больную губу. Пэк Хэ Гён сидел, закинув ногу на ногу, в расслабленной позе и молча ждал его доклада. Ускользнуть от ответа уже не получится.
— …Похоже, Ки Мён Хён немного озадачен происходящим.
— Ты будешь объяснять так, чтобы я понял?
— Он думает, что директор что-то замышляет, и ему любопытно, что именно — включая проект по Йосу.
Гук Джи Хо напряг ноги, не позволяя себе отступить. Может, следовало дать ещё более расплывчатый ответ… Внезапно его охватило тревожное чувство.
— Ничего такого… Кажется, ему просто интересно… до каких масштабов вы намерены расширить Хвандо как бизнес.
— Ки Мён Хён прямо так и сказал?
— Смотрю, ты завёл привычку оправдывать других, господин Джи Хо.
Стоя так близко, что можно было почувствовать запах друг друга, Гук Джи Хо перестал быть соседом по дому или любимчиком — он снова стал подчинённым и партнёром.
— Не подмешивай своё мнение к отчёту. Это же базовое правило, нет?
— …Он сказал, что в Хвандо нет такой ценности, ради которой стоило бы ставить наследника, поэтому ему кажется странным, что вы растите меня. Ещё добавил, что в деле с Йосу что-то скрывается, но он пока не понял, что именно.
Решения оставалось за начальником. Гук Джи Хо просто отобрал из пришедших на ум слов те, что были ближе всего к правде.
— И из-за такой пустой болтовни ты пустил в ход кулаки…
В его внимательном взгляде всё ещё читалось сомнение. Стань он профайлером — наверняка прославился бы на телевидении. Ведь в том, что он не рассказал всего о поведении Ки Мён Хёна, действительно оставалось нечто вроде недостающего звена.
— Он сказал, что раз я ваш любовник, то, должно быть, знаю всю подоплёку… Я ответил, что это домыслы, но в процессе не сумел должным образом удержать ситуацию под контролем.
Слова, аккуратно приглаженные и поданные, лились легко. Он не спал уже больше двадцати часов, но после всей этой суматохи кровь горячо пульсировала по всему телу.
Мужчина зачем-то перекатил это слово на языке.
— Если замечу какие-нибудь другие аномальные признаки, сразу доложу.
Добросовестно дав ответ, Гук Джи Хо поднял голову. Похоже, он вошёл сюда настолько напряжённым, что взгляд всё это время оставался затуманенным — только теперь он по-настоящему увидел стоящего перед ним Пэк Хэ Гёна.
Тот выглядел уставшим. Губы, с которых сорвался тяжёлый вздох, были суше обычного, а чёрные, всё ещё влажные волосы растрепались. Судя по всему, он тоже вернулся не так давно. Сегодняшний день, начавшийся утром в Йосу, выдался бесконечно длинным.
Их взгляды то и дело сталкивались.
Мужчина долго разглядывал его лицо, словно заново обводя его черты, а затем слегка покачал головой:
— …Похоже, Мён Хён выглядит совсем неважно.
Трудно было понять, говорит он всерьёз или шутит. Только что он выглядел так, будто готов немедленно притащить сюда Ки Мён Хёна и устроить ему настоящий разнос. Медицинское заключение, скорее всего, показало бы около двух недель восстановления, но переломов нет, а из-за одних синяков госпитализация едва ли потребуется.
— Я бил так, чтобы не задеть лицо. Снаружи ничего видно не будет.
— Прекрати разговаривать как отморозок.
Раз Пэк Хэ Гён распорядился второму и четвёртому отрядам объединиться в рабочую группу, в Хвандо не нашлось бы человека настолько самоуверенного и безмозглого, чтобы отказаться подчиниться приказу лишь из-за личной неприязни. Какими бы ни были чувства, держаться за обиды здесь не с руки.
— Отчёт выслушаю утром, так что иди помойся и ложись спать.
Пэк Хэ Гён, к удивлению, почти ничего не сказал о самом факте драки между начальниками групп. Когда тот без тени сомнения развернулся, чтобы уйти, Гук Джи Хо вдруг остро захотел его остановить.
Он замер на этот оклик, в котором, по сути, не было никакой причины. Даже в удобной домашней одежде мужчина продолжал излучать напряжённую энергию.
В короткой тишине отчего-то особенно громко звучало тиканье секундной стрелки часов в гостиной. Гук Джи Хо, растирая холодную руку другой, вяло бросил несколько слов:
— Почему вы больше ничего не спрашиваете? Типа… ударили ли меня куда-нибудь ещё, выиграл ли… что-нибудь такое.
Под его взглядом, прошедшимся от головы до ног, они сами вырвались наружу.
— В других местах тебя не били. Ты выиграл.
И потому что это было правдой, и потому что в его голосе проскользнула тёплая нотка, показалось, будто вот-вот появится лёгкая улыбка.
— Я должен был уклониться, но на секунду потемнело в глазах, поэтому просто принял удар и ответил сильнее.
Пэк Хэ Гён на мгновение зажмурился, словно у него разболелась голова. Он дважды похлопал его по плечу и с металлическим оттенком в голосе произнёс:
— …Нанеси мазь и ложись спать.
Для своих обычных стандартов сдержанный мужчина в этот раз проявил куда больше заботы.
Наблюдая, как тот наконец уходит к себе в комнату, Гук Джи Хо подумал, что сам сейчас напоминает подростка в пубертате, жадного до внимания.
Эй каштанчик, прости и остынь, я сейчас в приёмном покое, на всякий случай взял справку, вдруг для иска понадобиться. Не то чтобы я угрожал, да и этим даже не поугрожаешь, но блядь как же больно
Ки Мён Хён изредка называл его «каштаном» [1], и обычно это происходило после того, как он получал по голове. Почему именно «каштан», Гук Джи Хо понятия не имел.
[1] Мён Хён использует слово «알밤» — буквально «каштан», но в разговорном корейском оно означает «щелбан». Он уже использовал это прозвище раньше, и тогда я перевела его как «каштан», поэтому сохраняю тот же вариант. Плюс Джи Хо почему-то понятия не имеет, почему его так называют, хотя на самом деле всё очевидно ;)
Передай директору, что мне дали две недели. Самому говорить как-то неловко, да и он, наверное, не заметит, ты же бил только там, где не видно.
Гук Джи Хо прочитал сообщения, но отвечать не стал. С куда более лёгким сердцем он направился в ванную.