Бесстыжий мир. Глава 41
Возникло любопытство: неужели он не стал предаваться воспоминаниям с бандитами, которых давно не видел, и сразу вернулся домой?
Ну, друзей среди них у него всё равно нет.
По наблюдениям Гук Джи Хо, Пэк Хэ Гён никогда не стремился к развитию связей в криминальном мире.
Он не стремился к близости, избегал светских мероприятий, если в них не было крайней необходимости.
В итоге несмотря на то, что он провёл в Хвандо восемь лет и обладал всеми атрибутами идеального лидера, его окружение, демонстрирующее явную преданность, было скудным.
Разве что Чи Сан Чхоль. Тот, похоже, был единственным, кто с фанатичной верностью стоял за спиной Пэк Хэ Гёна, словно крича своим видом: «Я готов умереть ради тебя, почему ты этого не замечаешь?»
И всё-таки, несмотря на отсутствие друзей и поклонников, он держит власть в руках. Его секрет успеха, как понял Гук Джи Хо, заключался в двух вещах. Во-первых, он умел зарабатывать деньги. Во-вторых, время от времени он напоминал всем о том, что с ним лучше не шутить, демонстрируя свою пугающую жестокость.
Достаточно, чтобы даже мысль о предательстве стала невыносимой...
Недавняя казнь была показательным примером. Тогда он сказал: «Не люблю лишнего кровопролития, так что давайте обойдёмся без излишеств». На тот момент Гук Джи Хо подумал, что это была попытка сохранить дистанцию от настоящей жестокости, присущей гангстерам, ведь он коп.
Но вскоре понял, что у него просто были свои стандарты. Для него кипящее масло, которым он работал в тот день, было не столько актом жестокости, сколько быстрым и эффективным методом устрашения.
Воспоминание вызвало у Гук Джи Хо отвращение, заставив его нахмуриться.
Он вышел из больницы и направился к парковке, за ним следовало двое подручных. В организации существовало правило: члены руководства не должны передвигаться в одиночку без разрешения генерального директора.
Будто он младший сын какой-нибудь семьи чеболей. Постоянная охрана и протоколы раздражали. Он уже и так заставил их держаться на пять шагов позади, чтобы хоть немного сократить чувство навязчивого присутствия.
Но, будучи человеком, который долго занимался спортом на профессиональном уровне, он не мог не замечать их шаги за своей спиной. Что в пяти шагах, что в десяти — ощущение, будто тебя преследуют, не исчезает.
— Да, руководитель! — ответили оба подручных, поспешив подойти ближе.
Их громкие голоса привлекли внимание людей, заставив прохожих вздрогнуть и обернуться.
— Долго ещё за мной плестись будете? Машину подгоните. Или мне надо лично объяснять каждую мелочь?
— Нет, простите, хённим! Сейчас же!
С точки зрения подчинённых, это был необоснованный наезд. «Уважение» и «правильный этикет» — это то, что в криминальном мире ценится выше всего. Но сам Гук Джи Хо, которому это всё казалось неудобным и лишним, не раз запрещал им слишком усердствовать в таких вещах.
Теперь же он внезапно предъявлял претензии за их медлительность. Если бы они не были достаточно сообразительными, чтобы быстро подстраиваться под его переменчивые требования, их дни в организации были бы сочтены.
Один из них бросился вперёд и вскоре подвёз машину прямо к ногам Гук Джи Хо.
Он, засунув руки в карманы, молча сел на заднее сиденье поданного ему седана. В это время он уловил взгляды людей у лифта. Обычные граждане не осмеливались подойти ближе, но издалека внимательно следили за ним, перебрасываясь насторожёнными взглядами.
«Ах, извините меня, если я выглядел, как настоящий бандит… Хотя стоп, я же и есть бандит», — подумал Гук Джи Хо, устраиваясь на мягком сиденье.
С момента его вступления в организацию прошло всего несколько месяцев. Достаточно ли это, чтобы привыкнуть? Наверное, нет. Он попытался осознать, насколько изменился за это время.
Даже по меркам обычных гангстеров, жизнь была насыщенной. Он несколько раз находился на волоске от смерти. Три или, может быть, четыре раза? А может, и пять. Всё зависело от того, как считать опасные ситуации: строго или с небольшими поблажками.
Его старый наставник однажды сказал: «Ты тот, кто, где бы и когда бы ни оказался, как катящийся камень, вытеснит вбитый и будет жить хорошо». Эта характеристика, как он теперь осознавал, была довольно точной. Он действительно выживал, хотя порой и чудом... Но схватка с Сокган чуть было не стала концом.
Его рука на коленях машинально сжималась в кулак и снова разжималась.
В спецназе и спецподразделении они проходили тренировки с ножом. На манекенах, имитирующих человеческое тело, отрабатывали удары по жизненно важным органам. Иногда использовали деревянные мечи в боях с реальными противниками.
Но по-настоящему всадить нож в человеческую плоть, это он испытал впервые.
Страшнее всего была не сама мысль о том, что он убил человека, а физическое ощущение того, как нож входит в тело. Плоть оказалась удивительно крепкой. Чтобы пробить её, нужно приложить силу, больше, чем он ожидал. Мышцы сопротивлялись, и даже глазное яблоко — та часть, которую он предполагал лёгкой целью, — оставило на пальцах ужасно липкое ощущение...
Казалось, что человеческая плоть не предназначена для насилия, словно в её природе заложено сопротивление. А он преодолел это сопротивление, чтобы отнять чью-то жизнь. Этот момент заставил его почувствовать, что он переступил грань, оставил позади свою мораль как человека.
Если бы у них хотя бы были очевидные преступления, чтобы их можно было задержать… Тогда это было бы просто схваткой ради выполнения долга.
Но ведь та драка была всего лишь очередной борьбой за сферы влияния между бандами. Победа в ней принесла радость только верхушке.
Он действовал машинально, не задавая вопросов, но после боя его накрыло чувство опустошения и вины. Ему приходилось справляться с этим в одиночку. Хотя рядом и были те, кто мог бы предложить что-то вроде утешения.
А он чувствовал что-то подобное? Всё-таки он коп, верно? Или для него это привычное дело? Наверное, привычное...
Погружённый в размышления, он нахмурился, в то время как машина мягко скользила по дороге. Это было заслугой Вон Ху Пёна, который заранее наставил водителя: «Хённим терпеть не может, когда водят грубо, как псы за рулём. Так что веди машину плавно, как будто катишь кусочек лососевого брюшка».
Сам Вон Ху Пён однажды совершил резкое торможение, за что был выгнан из машины и прошёл остаток пути пешком. Хотя, если уж говорить о манере вождения, сам Гук Джи Хо тоже не отличался аккуратностью.
— Мы прибыли, руководитель, — осторожно сказал водитель, въезжая на парковку жилого комплекса.
Гук Джи Хо, который сидел с закрытыми глазами, издал усталый стон и выпрямился в кресле.
— Ужин с директором компании Ханпён Констракшн.
— А… Помню. Директор тоже там будет?
— Точно не могу сказать, что в расписании директора... Извините.
Гук Джи Хо, задав вопрос скорее по инерции, чем из интереса, заметил, как подручный смутился, заливаясь краской. В его положении знать о маршруте движения — одно, но разбираться в расписании руководства было явно выше его полномочий.
— Ладно. Я сам поднимусь и уточню.
Гук Джи Хо махнул рукой, жестом показывая, что они могут быть свободны. Однако подручные не торопились уходить, нерешительно следуя за ним.
— Мы вас проводим до лифта, начальник.
— Что? Даже Ху Пён такого не делал.
— Да, но директор велел сопровождать вас до самой двери. Простите.
Пэк Хэ Гён дал такой приказ? Это было странно. Он, насколько Гук Джи Хо успел его узнать, был скорее человеком, который предоставлял свободу, чем строго контролировал. Тем не менее, звонить ему и уточнять это сейчас он не мог.
Гук Джи Хо вздохнул и лёгким пинком ударил подручного по голени.
— Вы меня или директора сопровождаете?
В его тоне слышалось легкое подражание язвительности Пэк Хэ Гёна.
— Ах, нет, конечно, только вас, хённим, — быстро ответил подручный, рефлекторно согнув колени, а затем выпрямившись, как по команде.
— Простите, и всё на этом? Если извиниться, то жизнь в организации не закончится?
— Нет! — почти одновременно, чуть ли не со слезами, ответили подручные.
Чего это они такие напряжённые? Он же ещё толком ничего не сказал. Он усмехнулся, хотя внешне его хмурый вид стал ещё грознее. И без того свирепое лицо с острыми бровями и трёхбелковым взглядом стало ещё более угрожающим.
— Эй, лысый, — окликнул он одного из них, даже не пытаясь запомнить имена и просто выделяя самое заметное внешнее отличие.
— Сан Чхоля хённима, сейчас вас...
— А, я тоже сопровождал Сан Чхоля хённима.
Гук Джи Хо поднял одну бровь, в его взгляде сквозило недоверие.
— Правда? Вы и его до дверей провожали?
— Эм... насколько я помню, нет.
— О... Вот как. Значит, это вообще не принято? Тогда почему вы не слушаете, когда я говорю валить отсюда?
Их руки были крепко сцеплены, а челюсти сжаты так, что это бросалось в глаза. Казалось, они готовы были получить удар в любой момент.
— Это действительно распоряжение директора...
— Ага, наш директор, видимо, переживает за меня больше, чем я думал, — с ноткой сарказма ответил Гук Джи Хо и двинулся к лифту.
Он сделал это намеренно — чтобы увидеть их реакцию. Ну, конечно. Как он и ожидал, подручные тут же переглянулись.
Видимо, они даже не осознавали, что их движения хорошо видны на гладкой поверхности двери лифта.