Бесстыжий мир. Глава 40
В Корее, возможно, и существовал тот самый Архитектор, который координировал действия различных криминальных группировок по всей стране, но он находился в тени. Талант в управлении и взаимной организации групп был очевиден, но о самом Архитекторе практически ничего не было известно.
Всё, что известно, — это что он существует.
Даже Пэк Хэ Гён, который относился к высшим кругам Хвандо, называл Архитектора призраком. По его словам, сколько бы ни искали, они так и не смогли найти ни единой зацепки, даже намёка на его личность.
Полиции, особенно в таких операциях, требовалось терпение. Организованное проникновение в структуры подобные Хвандо требует времени и осторожности. Одно неосторожное движение могло стоить жизни, что и доказали гибели предыдущих партнёров Пэк Хэ Гёна.
Но его миссия была выполнена: Пэк Хэ Гён поглотил Хвандо и стал его неоспоримым лидером. Однако чем выше он поднимался, тем сильнее становилось давление со стороны полиции.
«Хорошо, что Хэ Гён и Джи Хо находят общий язык. Теперь осталось дождаться, когда они принесут плоды.»
Эти слова начальника заставили Гук Джи Хо вздрогнуть.
Его роль заключалась всего лишь в том, чтобы помогать Пэк Хэ Гёну, но этого было недостаточно. Он должен был не только отправлять еженедельные отчёты, но и следить за движением его личных финансов.
Начальник была не просто так на своём месте. Она была одержима результатами.
Гук Джи Хо понимал: если в сроки, установленные руководством полиции, — а точнее, к моменту повышения начальника, — они не смогут найти Архитектора, было бы стратегически оправданно предъявить хотя бы Хвандо.
Это не казалось плохим вариантом. В конце концов, мифический Архитектор был почти недостижимой целью. Зато мощная организация вроде Хвандо с её размахом и влиянием могла стать сенсацией и принести множество политических очков.
Если удастся завершить проект с отелем за три года... возможно, тогда он сможет вернуться к нормальной жизни.
Три года... Срок казался невероятно долгим.
Гук Джи Хо сидел, качая согнутую ногу, и мысленно перебирал свою гипотезу. Чем больше он размышлял, тем более логичным это казалось.
— Тц-тц-тц… — послышались недовольные звуки со стороны старших членов группировки.
Очевидно, его манера сидеть, развалившись как школьник, вызвала у них раздражение. Но поскольку его непосредственным начальником был сам Пэк Хэ Гён, они не осмеливались сделать замечание.
Когда-то Пэк Хэ Гён сказал, что он пришёл «в удачное время». Тогда эти слова казались издевкой, учитывая, что трое его предыдущих партнёров погибли. Но теперь, взглянув на всё изнутри, Гук Джи Хо понял, что это правда.
Он представил, как всех этих гангстеров сажают в один ряд, словно разноцветные леденцы, и отправляют в конвой на тюремных автобусах. Эта картина вызвала у него необычное удовольствие. Редко когда мысль о будущем приносила ему столько удовольствия.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Гук Джи Хо, заходя в палату.
На койке сидел пухлый парень с лицом, похожим на булочку с начинкой. Он всхлипывал, издавая громкие, явно преувеличенные звуки:
— Не лезь со своим сюсюканьем.
Но даже на эти холодные слова Вон Ху Пён только улыбнулся, сразу отдав команду своему подручному:
— Эй, быстро принеси что-нибудь для хённима. Но ничего сладкого, он не ест сахар.
— Да, понял! — ответил тот, тут же устремившись к холодильнику с резкой, почти карикатурной чёткостью движений.
Выглядело это настолько нелепо, что Гук Джи Хо невольно усмехнулся, садясь на складной стул.
— Что угодно, только не апельсиновый сок.
— Да, хённим, а банановое молоко подойдёт?
Гук Джи Хо собирался сказать, что это нормально, но Вон Ху Пён перебил его с явным возмущением:
— Ты что, совсем без мозгов? Ты не знаешь, что такое сахар? Посмотри на тело хённима! Оно же не как у нас, кто жрёт всякую дрянь как собачий корм и просто отращивает мясо!
— Ху Пён. Зачем ты так сердишься, да ещё и щеками трясёшь? Я, между прочим, люблю банановое молоко.
Гук Джи Хо протянул руку в знак согласия, и подручный, смущённо потупившись, подошёл ближе, чтобы передать молоко.
Он молча посмотрел на бутылочку в своих руках, а затем неожиданно спросил:
— Ху Пён, как зовут этого ублюдка?
Гук Джи Хо внимательно посмотрел на Чхве У Бина, который тут же встал по стойке смирно и громко ответил:
Этот парень явно нервничал: он сложил руки за спиной и старался выглядеть предельно серьёзным. Будучи невероятно высоким, он отбрасывал длинную тень.
— Да, хённим. У него лицо и имя совершенно не совпадают, но он действительно У Бин. [1]
[1] Имя Чхве У Бин состоит из 최 — «высокий» или «возвышенный», 우 — может означать «дом», «вселенная» или «защита», 빈 — обычно означает «изящный», «культурный» или «утончённый». Имя можно интерпретировать, например, «утончённый защитник».
— Так, У Бин, сколько тебе лет?
— Значит, мы ровесники. Так почему парень нашего возраста не догадался, что прилично было бы вставить трубочку в банановое молоко, прежде чем подать?
Не дожидаясь приказа, Чхве У Бин с громким шумом рухнул на пол, склонив голову к земле в позе известной как «бомбардировка Вонсан». [2]
[2] Вонсан — это город в Северной Корее. Это выражение используется для описания позы, когда человек становится на корточки, кладёт руки на голову и остаётся в таком положении. Название связано с представлением, будто человек в такой позе защищается от бомбардировки.
— Ху Пён, почему он такой... ну, такой напрягающий?
— И не говорите, хённим, — с притворным смирением ответил Вон Ху Пён, словно верный советник.
Чхве У Бин моментально вскочил словно пружина. Гук Джи Хо протянул ему банановое молоко.
— Вот, вставь трубочку, а потом возвращайся.
Чхве У Бин почтительно протянул банановое молоко, аккуратно вставив трубочку ровно по центру.
Гук Джи Хо вдохнул сладковатый запах, который напомнил ему детство, и настроение немного поднялось. Пока он наслаждался этим ароматом, Чхве У Бин вновь ритуально опустился на колени и ударился головой об пол, вызывая у окружающих смесь раздражения и смеха.
Гук Джи Хо со времен казни редко позволял себе подобное взаимодействие с подчинёнными.
После случая с предательством Шин Ён Ги он старался не привязываться к подчинённым. Однако, увидев, как один из них принял удар ножа вместо него, его холодное сердце дрогнуло.
— Хённим, а почему вы не пьёте апельсиновый сок, но пьёте банановое молоко? — спросил Вон Ху Пён, округлив и без того круглые глаза.
— Ну, это вроде как примета. Те, кто дают мне апельсиновый сок, всегда потом меня предают или подставляют.
Гук Джи Хо спокойно ответил, потягивая молоко через трубочку. Половина содержимого уже исчезла, и он невольно пожалел, что оно так быстро заканчивается.
На этом можно было бы и закончить, но выражение лица Вон Ху Пёна вдруг стало каким-то мечтательным, глаза засветились надеждой.
— Просто… когда вы сказали про примету, это прозвучало как из дорамы. Прямо как герой сериала.
Гук Джи Хо был изрядно утомлён бесконечными комплиментами в свой адрес. Его лицо исказилось в гримасе раздражения, и он глубоко вздохнул. Вон Ху Пён, словно почувствовав момент, вовремя сменил тему:
— О, ведь сегодня было собрание, да?
— Да. Как раз с него и возвращаюсь.
— Атмосфера? Да все глаза выкатили. Деньги зарабатывать хотят.
— А-а… значит, не всё так плохо.
— А что там могло быть плохого?
На самом деле всё прошло даже слишком хорошо. Впервые за долгое время, когда все снова собрались вместе, для них пригласили профессионального фотографа, чтобы сделать общую фотографию. Все как на подбор улыбались во всю, словно у них не было никаких забот.
— Раньше с группировками из провинций были тёрки. Культурные различия, да и у них же свои внутренние структуры да правила. А тут всё подчистую объединили, не спрашивая. Ну, знаете, ээ… как это…
— Если пришли под крыло, пусть ведут себя соответственно.
— Совершенно верно, хённим. Но, как вы и говорите, как только начали зарабатывать деньги, все сразу приутихли. Это ведь всё благодаря нашему Хэ Гёну хённиму… ээ… я хотел сказать, директору. Он умный, правда?
— Да. А ещё нашему Джи Хо хённиму ведь тоже, если уж говорить о голове, ума занимать не приходится. Хе-хе.
Хотя он выглядел довольно круглолицым, лицо приобрело лукавое выражение, но взгляд оставался острым, как нож.
Возможно, так казалось, потому что Гук Джи Хо уже начал привыкать к нему и чувствовать что-то вроде симпатии.
— Да ну. Разве я могу сравниться с директором?
Это прозвучало так, словно он сам выстелил ковёр для лести, и Гук Джи Хо почувствовал лёгкий холодок по спине от своих слов.
Вот оно — влияние положения. Находясь на достаточно высокой ступени в иерархии, невольно начинаешь втягиваться в подобные вещи.
— Нет, хённим, если бы не вы, мы бы потеряли ещё даже не достроенный отель.
Вон Ху Пён поднял взгляд к потолку, будто вспоминая.
— Они думали, что это была просто засада. А вы, хённим, тогда… Вы же заранее отправили наших ребят на крышу, запретили им зажигать свет, заставили их несколько дней там жить и ждать. Если бы вы этого не сделали, они бы добирались до места 40 минут, потом ещё час ломали бы оборону. Всё, нам конец. А потом ещё ваш план с перекрытием выходов, это же было что-то с чем-то. Сокган не смогли ни зайти, ни выйти. Они полагались на численность, а в итоге всё пошло прахом. Это вы всему этому в спецназе научились, хённим?
— Да... может, и базовые, но я такого никогда не слышал. А ещё ваши навыки с ножом… У вас рука как молния, вообще не видно движений.
— Да ладно, не преувеличивай… Эй, У Бин, вставай.
Гук Джи Хо обернулся, бросив взгляд на Чхве У Бина, который стоял позади и обливался потом. Он махнул рукой, словно проявляя милосердие, и молодой подчинённый, раскрасневшись, громко выпалил:
Вон Ху Пён тем временем сидел с таким выражением, будто не мог до конца поверить в свою удачу — его лицо светилось восхищением.
Таких подчинённых Гук Джи Хо встречал не впервые. Каждый раз, когда он демонстрировал своё мастерство, находились новички, которые с горящими глазами подходили ближе, взволнованные и краснеющие от восхищения. Правда их энтузиазм обычно длился недолго. После нескольких тренировок они начинали ненавидеть его, зачастую доходя до того, что при случайной встрече разворачивались на 90 градусов, чтобы не встретиться с ним взглядом.
Старые добрые времена. Хотя, если вдуматься, это было не так уж давно, но почему-то ощущалось как события из далёкого прошлого.
— Честное слово... буду следовать за вами всю жизнь, хённим.
— Ну-у, хённим, — протянул Вон Ху Пён с неожиданной игривостью, переходя на более тёплый тон.
— Ты же знаешь, что у тебя слишком много этой самой игривости, да?
Гук Джи Хо наклонился ближе, чтобы встретиться с ним взглядом. Вон Ху Пён сразу покраснел и пробормотал:
— Прекрати. Пока по-хорошему прошу.
Гук Джи Хо легонько постучал по пухлой руке Вон Ху Пёна, будто подбадривая, хотя на деле это больше напоминало лёгкую угрозу. Тот сразу ответил тихо, с губами, поджатыми в детской манере.
Не хотелось признавать, но даже в этом жесте был какой-то намёк на милоту.
— Ну что, уже можешь двигаться?
— Да. Только вот смеяться или кашлять пока больно.
— Через неделю возвращайся. Кто это видел, чтобы боец так долго валялся в больничной койке?
Видимо, Гук Джи Хо редко уделял ему столько внимания, и сейчас даже ворчание с его стороны казалось чем-то особенным. Это только больше подтверждало, как Вон Ху Пён ценил его заботу. С усмешкой Гук Джи Хо мягко хлопнул его по ещё забинтованному животу.
Вон Ху Пён, хотя и поморщился от боли, не издал ни звука. Вместо этого вдруг улыбнулся, прищурив глаза.
— Блять, ты что, мазохист? Почему улыбаешься, когда тебя бьют?
— Да нет, просто мне приятно, что хённим так по-дружески ко мне относится…
— Это мерзко слушать, хватит, — отрезал Гук Джи Хо, поднимаясь с кресла.
— Да, директор вызвал, — он коротко ответил, глядя на экран телефона.
Он бросил последний взгляд на расстроенное лицо Вон Ху Пёна и вышел из палаты. На экране отображалось сообщение от Пэк Хэ Гёна.