Бесстыжий мир. Глава 91
Скользкий бугорок на груди слегка вытянулся и скрутился. Осторожно закругляя указательным пальцем и тщательно придавая форму, выпуклая округлость долгое время оставалась сжатой и не расслаблялась.
Челюсти Гук Джи Хо время от времени сжимались, словно пытался справиться с мучительной болью. Он сидел, слегка выгибаясь грудью, но поза на чужих коленях была для него немного неудобной.
Мускулистые бёдра начали ныть от напряжения, а руки он просто не знал, куда деть. Он не был особенно гибким.
Попытка сцепить руки за спиной нарушала равновесие, а облокотиться на спинку дивана означало бы обнять Пэк Хэ Гёна. Поддерживать себя, положив руки на его плечи, было бы проще всего, но это казалось слишком интимным, ведь они не были в любовных отношениях.
Наверное, он всё ещё сохраняет ясность разума, раз такие мысли ещё приходят в голову.
Слишком ярко, из-за чего ощущение реальности постоянно вторгается в его мысли.
Сквозь шторы пробивался солнечный свет, освещая брошенный портфель, который раскрылся, беспорядочно вывалив кипу бумаг. Разбросанная одежда и липкое тело… Всё это напоминало ощущение случайного секса во время работы, когда взгляды пересекаются, и всё выходит из-под контроля.
Парни из Хвандо, что остались снаружи, наверняка думают, что хённимы пришли по делу... а на самом деле те просто трахаются.
Пэк Хэ Гён тихо застонал низким голосом, мягко прикусывая небольшие бугорки зубами и отпуская их. Когда острая боль начинала накапливаться, он ласково скользил по ним кончиком языка. Влажные волосы терлись о грудь, оставляя несколько прядей прилипшими к коже.
Каждый раз, когда сосок жёстко кусали, на спине проступал пот, а его стоны, казалось, сотрясали грудную клетку. Гук Джи Хо стиснул зубы, подавляя звук, и оглядел обнажённое тело Пэк Хэ Гёна.
Он хотел запомнить каждую деталь при дневном свете: маленькую родинку на ключице, которую раньше не замечал, и татуировку в виде рыбьей чешуи, начинающуюся на плече и спускающуюся к руке.
С мягким звуком чмок губы Пэк Хэ Гёна оторвались. Несмотря на то, что он сосал и прикусывал, уголки его рта оставались удивительно чистыми.
Он был красивым мужчиной. Слегка приподнятые брови, прямой нос и всегда плотно сжатые губы создавали впечатление, что его лицо целиком выточено из строгих прямых линий. Но стоило взглянуть сбоку — и под ровным лбом открывался плавный рельеф: нос, впадина под ним, изгиб верхней губы — всё складывалось в изящную, почти нарисованную кистью линию.
Спокойно опущенные веки слегка приподнялись, и сосредоточенный взгляд с чётко очерченными зрачками встретился с ним.
— О чём думаете? Вы словно застыли.
Его взгляд, хоть и слегка прищуренный, оставался мягким, но всё равно обладал странной притягательной силой.
Мужчина, слегка покраснев в области глаз и скул, слабо улыбнулся и провёл рукой по растрёпанным волосам.
Большая горячая ладонь медленно скользила по его бедру, оставляя за собой волну жгучего тепла. Затем рука переместилась к области ниже пупка, нажимая на сгиб бедра и создавая странную смесь приятного холода и напряжения в ягодицах.
— Вам нравится ощущение, будто занимаешься этим с начальником?
— …Да, — Гук Джи Хо слегка отодвинулся, отвечая.
Кожа на животе едва смялась, образовав лёгкую складку. Но он не успел даже вдохнуть в сжавшийся живот, как Пэк Хэ Гён обвил его талию руками, притягивая ещё ближе.
— Похоже, у вас уже был такой опыт.
Он даже не пытался скрыть, что провоцирует. Гук Джи Хо тяжело вздохнул.
Он слегка поцеловал его в подбородок, наблюдая за его реакцией. Во взгляде читалась попытка понять, лжёт ли тот.
— Я был примерным сотрудником.
— Хорошо, что примерным. Особенно с таким лицом.
Когда Пэк Хэ Гён использовал вежливую речь, это звучало странно: чуть более официально... больше походило на обращение начальника.
Рука продолжала надавливать на бедра, словно помогая расслабить мышцы, а затем переместилась на внутреннюю часть бедра. Даже без излишне откровенных ласк, ощущения были такими, будто он касался каждого уголка тела.
Его член подрагивал каждый раз, когда руки сжимали плоть, и капли предэякулята, скопившиеся в щели уретры, стекали вниз по стволу.
— Вы, обычно... предпочитаете сначала хорошенько потрогать и ждать, пока всё, уф… буквально не раскалится?
Гук Джи Хо задавал вопрос, прекрасно зная ответ. Он просто хотел отвлечь от сосредоточенного взгляда на его возбуждённый орган.
Он всегда делал первый этап перед проникновением долгим и тщательным — это был стиль секса Пэк Хэ Гёна. Если спросить, нравится ли ему это, то в его способе тоже было что-то хорошее. Тело полностью расслаблялось, и ощущения становились более яркими.
Но иногда хотелось не проводить всё по правилам, а просто взять и сделать это быстро.
Его член был так возбуждён, что покачивался в воздухе. Судя по виду Пэк Хэ Гёна, он был в аналогичном состоянии. Дыхание становилось прерывистым, а сердце ломило от накатившего импульса. В такие моменты казалось, что лучше бы просто... и грубо.
— Хотите, чтобы я просто вошёл?
— Я предпочитаю, когда всё происходит быстро. Такие вещи для меня немного неловки.
Несмотря на несколько поспешно сказанные слова, тот лишь усмехнулся, повернув уголки губ в лёгкой улыбке.
— Не похоже, что у вас достаточно опыта, чтобы иметь предпочтения. Может, вы просто всегда всё делали наспех?
Слова попали в цель. У него и правда не было терпеливого нрава, да и те, с кем он встречался, тоже не заморачивались. По правде говоря, он всегда думал, что секс таким и бывает: немного неприятно и довольно больно.
— Господин Джи Хо, вы же были спортсменом, — он продолжил, сжимая его внутреннюю сторону бедра чуть сильнее, но в то же время с тоном, который звучал как утешение.
Казалось, мужчина вот-вот скажет что-то вроде: «Ты же спортсмен, привык терпеть боль, потерпи и это». Если бы тот действительно так сказал, то он, скорее всего, просто молча согласился бы.
— Физиотерапевт же трогал вас точно так же. Что тут неловкого, м?
Он действительно массировал мышцы, которые обычно разминают физиотерапевты. Даже белоснежное пространство вокруг напоминало кабинет реабилитации.
Однако вряд ли в мире найдётся такой физиотерапевт, который разденется догола, выставит напоказ свой возбужденный член, пососёт соски, а потом займётся массажем мышц.
Сдерживая желание врезать кулаком по самодовольно улыбающемуся лицу, Гук Джи Хо потянулся рукой к своему пульсирующему пенису. Так долго находиться в состоянии возбуждения без разрядки было для него непривычно.
Однако Пэк Хэ Гён ударил его руку тыльной стороной ладони, не дав прикоснуться даже пальцем к своему покрасневшему органу, на котором уже вздулись вены.
Оставшийся без поддержки напряжённый член остался дрожать в воздухе. Ощущение напряжения становилось почти болезненным, как будто кровь, скопившаяся в сосудах, начала покалывать.
— Когда трахаешься со мной, перед не используешь. Я же говорил.
Его губы, приоткрывшиеся для возражений, задрожали под гнётом власти Пэк Хэ Гёна. Рука, массировавшая внутреннюю сторону бедра, опустилась ниже и начала надавливать на выпуклую область промежности.
Каждый раз, когда мышцы его предплечья напрягались, на промежность оказывалось ощутимое давление. Всё тело уже покрылось потом, но особенно влажно было под мошонкой. Казалось, что нежная кожа в этом месте впитывала влагу ещё сильнее.
Мужчина, словно специально дразня, сначала медленно и настойчиво разминал мягкую кожу большим пальцем, а затем резко провёл ногтем по выпуклой линии промежности, оставляя на ней быстрое, ощутимое царапанье.
От этого небольшого действия из покачивающегося из стороны в сторону пениса брызнула белая жидкость, обдав тыльную сторону руки Пэк Хэ Гёна.
Приподнятые ноги обнажили нижнюю часть тела, полностью отдавая её во власть рук мужчины.
Он был настойчив. Не касаясь ни гениталий, ни отверстия, он лишь сильно надавливал на промежность, а затем быстро растирал её сразу несколькими пальцами, сложенными вместе.
Невозможно было выдержать ощущение, будто тонкую кожу вот-вот прорвёт под этим невыносимым давлением. Тело инстинктивно дёрнулось вверх, но крепкая рука Пэк Хэ Гёна, обхватившая его спину, быстро вернула его обратно в тесные объятия.
Он приподнял напряжённые яички вверх, натягивая кожу промежности, затем смазал пальцы слюной и продолжил грубо тереть, разминать, а иногда захватывал их вместе с мошонкой, снова поднимая всё вверх.
— Ты живёшь, будто всё уже оставил позади, всё терпишь, но при этом не можешь быстро кончить, потрогав только свой член...
В его глазах появился красноватый отблеск. Когда он закрыл свои, яркие солнечные лучи, заливавшие комнату, всё равно проникали сквозь веки. Ощущения внизу были мучительно ясными, а его слова, звучавшие прямо в ушах, были столь же беспощадны.
— Стоит чуть глубже коснуться — сразу всё чувствуешь, каждый раз чувствуешь... Хух... Блять, и при этом...
В какой-то момент тело вдруг подняли, и он оказался на чём-то мягком. Вся кожа, покрасневшая и чувствительная, дрожала в мелкой судороге. Ноги остались поднятыми и широко разведёнными, холодный воздух коснулся обнажённых мест, но это длилось лишь мгновение.
— Так ты, значит, предпочитаешь... делать это быстро?
Каждое слово сопровождалось мягкими, но настойчивыми ударами твёрдым стволом по входу. Удары были мягкими, потому что наносились плотью, так что болью это назвать было нельзя. Однако каждый раз, когда толстый член ударял по влажному отверстию, звук столкновения с чувствительными тканями заставлял всё тело отозваться дрожью.