Партнёр на полставки. Глава 11 (2)
— Парень, который избил ребёнка, оказался сыном главы крупной медиакомпании.
Снова встретиться с Ё Джин получилось лишь через несколько дней. За это время Шин Кю Хо порядком измотался под постоянным прессингом Пак Джэ Сопа, но и лицо Ё Джин выглядело не лучшим образом. Они пообедали в небольшом ресторанчике неподалёку от редакции, а затем вместе вышли покурить.
— Разве замешаны не его родители? — удивлённо спросил Кю Хо, убирая сигарету от губ.
— Полагаю, родители ребёнка всё время на работе, дома бывали только по выходным. Есть один ученик, которому они оставляли ребёнка на попечение, все они знакомы давно. А произошло всё, когда к парню домой пришли его друзья. Инициатором оказался сын богатеев.
— Я же сказала. Он сын главы крупной медиакомпании. Кто рискнёт перейти ему дорогу? Это же одна сфера, да ещё и такой тяжеловес.
У него отвисла челюсть. Кю Хо невольно нахмурился. Это вообще хоть немного нормально? Но Ё Джин оставалась спокойной.
— В наши дни многие издательства так работают. Ты ведь знаешь, насколько крупные СМИ тесно связаны с корпорациями? Потерять рекламные контракты — это полбеды, страшнее война внутри. Условия труда? Вряд ли найдёшь индустрию с ситуацией кошмарнее, чем в медиа. Но видел хоть одну статью об этом?
— Нет… Это же просто абсурд. Речь же об издевательствах над ребёнком — как бы там ни было, не может быть, чтобы дело было именно в этом.
— Наивный. Подумай сам: сколько дней прошло с момента происшествия, а личность преступника в новостях до сих пор не всплыла. Ты правда веришь, что журналисты не смогли его вычислить? Знаешь же, какие акулы работают в этой сфере. Они просто держат эмбарго и ждут, кто первый сделает ход. В зависимости от того, как всё пойдёт, это может стать либо громкой сенсацией, либо просто одной забытой сырой статьёй с судебным иском в довесок. К тому же состояние жертвы… ну…
На этих словах Ё Джин тяжело вздохнула. Сигаретный дым, вырвавшийся из её губ, медленно растворился в воздухе.
— С момента первой публикации ничего особо не изменилось. Если бы ребёнок умер, то, возможно, ситуация была бы другой, но сейчас…
Шин Кю Хо, который до этого просто молча слушал, вдруг резко повернулся к Ё Джин. Ё Джин тоже выглядела так, будто поняла, что ляпнула. Она тут же прижала ладонь ко лбу.
— Давай сделаем вид, что ты этого не слышал.
После запоздалого ответа Ё Джин глубоко вздохнула и снова затянулась сигаретой. Тем временем Кю Хо уже затушил свою. Правда о произошедшем оказалась настолько неожиданной, что даже желание курить пропало.
— Всё ещё хочешь быть журналистом? — Ё Джин стряхнула пепел и вдруг задала этот вопрос.
Когда их взгляды встретились, она поправила очки на переносице.
— Ещё двух месяцев не прошло, но ты разве не понял? То, что ты представлял… Это совсем не та индустрия, где царит справедливость.
Он хотел было возразить, но слова Ё Джин были не так уж далеки от правды. Достаточно было взглянуть на таких, как Пак Джэ Соп, и невольно возникал вопрос: как вообще этот человек может быть журналистом? Да и сам подход «Daily News», мягко говоря, не устраивал Шин Кю Хо. Пусть прошло совсем немного времени, но если бы он сказал, что не испытывал разочарования, то солгал бы. Поэтому он просто промолчал. Ё Джин усмехнулась.
— Так уж тут всё устроено, парень. Лишь красивая обёртка. Поэтому, знаешь… Даже те, кто годами мечтал стать журналистом, сдаются. Те, для кого это было делом всей жизни, ломаются под тяжестью разочарования и уходят, один за другим… А если не уходят, то меняются до неузнаваемости. Ирония в том, что вот такие, как я, кто попал сюда по воле судьбы, почему-то держатся дольше всех.
— Один сонбэ, с которым я раньше работала, как-то сказал: журналист — это такой же офисный работник. Если сверху сказали опубликовать — публикуешь, велели замять — заминаешь, и про показатели не забывай. Что бы ни случилось, всем выгоднее оставаться в хороших отношениях. Тогда я ещё упивалась тем, что работаю журналистом, так что не могла осознать смысл слов. А теперь, оглядываясь назад, понимаю, что он был не так уж и неправ.
Это был ответ, на который сложно было что-то сказать. Кю Хо поднял бумажный стаканчик с кофе, который купил в автомате. Пальцы сжимали тонкие стенки, когда Ё Джин снова заговорила, бормоча себе под нос:
— В процессе работы легко превратиться в чудовище, которое только и ждёт повода написать статью о пострадавшем ребёнке. А ведь мы сами родители, тоже растим детей.
— …Если с ребёнком действительно что-то случилось, об этом должны знать. Нужно рассказать, как это произошло.
— Кто говорит, что не нужно? Проблема в том, что мы будто ждём, когда с ребёнком что-то случится.
Ё Джин громко вздохнула: «Эх…». Кю Хо ничего не ответил.
— Чего это я с таким зелёным мальцом тут философствую… Ладно. Пойдём.
— И что теперь с этим делом? Его просто замнут?
— Кто знает. Некоторые СМИ вроде бы продолжают копать, но чем это закончится… Наши решили не лезть. Думаю, если статья и появится, то в издании, где это вызовет меньше шума. Похоже, есть даже те, кто пытается сделать из этого целый спецпроект… В любом случае это будем не мы.
Ё Джин встала и отряхнула брюки. Кю Хо тоже встал, следуя за ней. По пути обратно в офис они неспешно переговаривались.
— Что поделать. Это первая статья, где засветилось твоё имя, а всё так обернулось.
— Впрочем... Если продолжишь в том же духе, возможностей написать хорошую статью будет ещё много. В любом случае, ты молодец. Ты ведь ещё стажёр. Так что прости, что гоняла как штатного новичка.
— Вовсе нет. Знаю, что вы были ко мне снисходительны.
Ё Джин тихо рассмеялась. Она слегка покосилась на него и кивнула.
— Это да. Если тебя примут как официального стажёра, то как минимум два месяца будешь работать в том же ритме, что и со мной. Ты же в курсе?
Шин Кю Хо ответил лишь улыбкой. Готовясь к экзаменам по журналистике, он уже слышал немало рассказов о жёстких условиях труда в СМИ и радикальных методах обучения новичков. Если его примут в штат, нагрузка и давление возрастут многократно — по сравнению с этим последние несколько дней работы с Ё Джин были лишь лёгким погружением в реальность. Но дело было не в этом. Намного больше его тревожила сложившаяся ситуация.
Видимо, Ё Джин уловила его настроение, потому легонько стукнула его по плечу.
— Ты же совсем врать не умеешь, да? Мне рассказали, как ты в неотложке сразу ляпнул врачу, что ты репортёр. Если собираешься продолжить работать, учись делать твёрдую мину и быть нахальнее. Тут слишком много моментов, когда приходится врать, что самому тошно. Если начнёшь ломаться от одной этой мысли — не протянешь.
Неужели это было так заметно… Шин Кю Хо провёл рукой по лицу и кивнул. Ё Джин похлопала его по плечу.
— Должно быть, тебе недолго осталось. Как бы паршиво ни было, просто слушай наставника и держись.
— Ладно. Как будет шанс, ещё увидимся.
На этом их разговор закончился. Ё Джин ранее говорила, что у неё была назначена встреча для интервью, а Шин Кю Хо пришлось возвращаться в офис — обеденный перерыв подходил к концу. Единственное, что хоть немного скрашивало ситуацию, — это возможность наконец-то приступить к написанию статьи, над которой он раньше работал. Времени в обрез, но, по крайней мере, прежде чем закончится стажировка, у него будет статья под его собственным авторством, а не просто подпись «помощь в сборе материалов».
«Стоит ли считать это везением или нет…»
Он вздохнул. Завидев курилку перед зданием, он снова ощутил острое желание закурить, и засунул руки в карманы брюк. Он слышал немало историй о том, что в небольших изданиях подобные ситуации происходят сплошь и рядом, но одно дело — слышать, другое — стать их частью, пусть и невольно. Всё это оставляло гадкое послевкусие.
В конце концов, он просто опустился на край клумбы перед курилкой в полном одиночестве. Небо было на редкость чистым и голубым, отчего становилось ещё тягостнее. Перед глазами снова всплыло детское лицо, которое он видел своими глазами.
Он понимал. Ничего нельзя было сделать. С самого начала это была статья Ё Джин, и даже тогда редакция дала сигнал остановиться, так что продолжения не будет. Это была не та ситуация, в которую он мог бы вмешаться, и не та должность, которая давала бы ему на это право. Он всё это прекрасно понимал, и всё же чувства внутри были слишком сложными, чтобы выразить словами.
Шин Кю Хо остался сидеть, откинув голову назад. В груди так ныло, что хотелось закричать куда-нибудь в пустоту. Обычно в такие моменты он звонил Кану или Ю Джин, но в последнее время всё чаще вспоминал того, кто без лишних слов спокойно выслушивал, даже когда он изливал душу, перемешивая всё с проклятиями.
Кю Хо хлопнул себя по щекам, отгоняя ненужные мысли. Когда он по привычке начал крутить в руках телефон, на экране всплыло новое сообщение. Это был Ли Сэ Хён, который последнее время писал ему всё чаще.
БП Ли Сэ Хён: Шин Кю Хо, выкрой сегодня для меня время ◐▽◐ (14:00)
Манера письма и смайлики совершенно не сочетались. Брови Кю Хо сошлись сами собой. С той поездки Ли Сэ Хён постоянно писал ему сообщения, которые можно было свести к одному: давай встретимся, давай потусим, давай подружимся. По какой-то причине он явно проявлял к нему интерес.
БП Ли Сэ Хён: Не отказывайся, пока по-хорошему прошу ☞☜
БП Ли Сэ Хён: Ты уже отказал мне m раз ☞☜ Это твой последний↘ шанс↗ (14:01)
Совершенно непонятно что такого этот парень увидел, что захотел сблизиться, но его искренность почему-то вызывала лёгкое чувство вины. Особенно учитывая, как остро настроен против него был сам Кю Хо. Он на какое-то время уставился в экран телефона. В памяти всплыли события поездки, и его вдруг накрыла волна самокритики.
БП Ли Сэ Хён: Чё за дела, чего игноришь? ㅠ Злишься? ㅠㅇㅠ (14:01)
И почему он вообще был к нему так насторожен…
Анализируя прошлое, он уже не был так уверен, что фраза про «глобальное потеленье» была случайной ошибкой. Почему Со Юн Гон вообще сдружился с Ли Сэ Хёном — вот что оставалось загадкой. Но теперь это даже не имело значения.
Почему именно сегодня? (14:02)
БП Ли Сэ Хён: Давай повеселимся хехехе
Вдруг? И что делать будем?
БП Ли Сэ Хён: Я уже всё распланировал ><
БП Ли Сэ Хён: Тебе остаётся только прийти. В шесть заканчиваешь? (14:02)
Это было неожиданное предложение. Будь это неделей раньше, сразу бы отмахнулся с мыслью «совсем спятил». Тогда он был настолько загружен, что буквально не успевал даже поесть.
Но время было удачным. Только что закончилась череда напряжённых рабочих дней, и новости, которые он недавно услышал, изрядно подпортили ему настроение — это как раз тот день, когда хотелось встретиться с кем-то. К тому же он уже слишком много раз отказывался от встреч с Сэ Хёном. А главное… Если это Ли Сэ Хён, то, возможно, у него есть новости о человеке, с которым ни словом не обменялся за последние несколько дней. Он не мог не волноваться — вдруг тот серьёзно болен? Знал, что цепляется за прошлое, но подавить в себе эту рефлекторную заботу не получалось.
«Просто… любопытно. Я же не собираюсь дальше что-то предпринимать.»
Поглаживая затылок, Кю Хо отправил короткий ответ: «Где?». Сэ Хён не заставил долго ждать и сразу же отправил адрес паба перед университетом.
К моменту, когда он добрался до места встречи после работы, было уже почти семь вечера. Почему-то вместе с Ли Сэ Хёном был Ли Дон Ён. Он моргнул, удивлённо посмотрев на него, а Дон Ён почтительно кивнул: «Хён, привет». Он выглядел немного подавленным, не таким, как обычно.
— Эм… Давно не виделись. …Но ты как тут оказался? Вы оба тут?
— А… Просто меня недавно бросили…
Нет, с чего вдруг такие откровения…? Он растерялся от внезапного перехода к личной теме, а Дон Ён лишь тяжело вздохнул и слабо усмехнулся. Тем временем Сэ Хён нетерпеливо хлопал по сиденью рядом с собой, настаивая, чтобы он сел. Шин Кю Хо сначала поставил вещи, собираясь устроиться напротив, но Сэ Хён просто схватил его и насильно усадил рядом с собой.
— Тут же полно мест, зачем мне сидеть тут?
— Все места парные. Эй, ты всегда так на работу одеваешься? В поездке-то выглядел иначе. Но всё равно, чёрт, у тебя стиль — прям пушка.
«Так» — это всего лишь рубашка. Когда он бегал с Ё Джин по редакционным делам, носил то, что было комфортно, но на работу в офис приходилось одеваться аккуратнее. Формального дресс-кода не было, но атмосфера сама располагала к строгому виду. Шин Кю Хо мельком оглядел себя. Самый обычный наряд молодого офисного работника.
В отличие от него, Сэ Хён выглядел заметно наряднее, чем в прошлый раз. Он зачесал ещё не до конца отросшие волосы воском, натянул обтягивающую футболку, подчёркивающую рельеф мышц, и даже нацепил часы. В общем… напоминал типичного студента, который не осознаёт, что всё ещё отдаёт армейщиной, но уже активно пытается клеить девушек.
— О, видно? Видно, да? Конечно, ведь сегодня отличный день!
Сэ Хён ответил с энтузиазмом и небрежно закинул одну руку на плечо Шин Кю Хо. Дон Ён вытянул голову сбоку и спросил: «Хён, ты что, не в курсе?». Не в курсе чего? Слова Дон Ёна вызвали в нём странное предчувствие. Пока Шин Кю Хо метался взглядом, внезапно раздался звон колокольчика на входной двери, оповещая о новом посетителе. Сэ Хён тут же вскинул руку, приветственно размахивая ей. Кю Хо машинально повернул голову и тут же застыл. В дверях стоял тот, кого он меньше всего ожидал увидеть.
— Хён, мы же на групповое свидание пришли… — пока он оцепенело сидел, Дон Ён тихо прошептал.
— Кю Хо, ты же говорил, что тебе стыдно ходить на такие штуки. Так вот, я специально для тебя всё устроил.
На фоне шёпота раздался радостный голос Ли Сэ Хёна. Что этот идиот вообще несёт? От нелепости происходящего Кю Хо резко повернул голову и уставился на него. Сэ Хён, опустив руку, лишь невинно моргнул: «М?», и широко улыбнулся.
— Всё в порядке, не парься, я всё возьму на себя.
Он уже собирался обозвать его психованным, как вдруг что-то нависло сверху, отбрасывая тень. Когда он поднял голову, человек, которого он только что увидел у входа, Со Юн Гон, стоял прямо перед ним. А позади него в зал вошли четыре девушки.
Как только они взглянули друг другу в глаза, тот мягко улыбнулся. Будто тот образ, который остался в памяти с последней встречи, был ложью — его лицо теперь выглядело живым, с румянцем на щеках. Он заговорил, как бы просто приветствуя его, но окружавшая тень запирала его в невидимой ловушке:
Место оказалось неудобным. Больше всего на свете он хотел бы перевернуть этот стол и уйти, но девушки уже пришли. Стоило ему только заикнуться о том, что он собирается уйти, Ли Сэ Хён тут же затащил его в туалет и буквально повис на нём, чуть ли не плача. Тот всерьёз думал, что он обрадуется? Даже если он не знал о его ориентации, такое предположение было слишком наивным и глупым. Но когда тот начал жалобно скулить и умолять, спорить стало бесполезно.
Так Шин Кю Хо и оказался в ловушке — зажатым между Ли Сэ Хёном и Со Юн Гоном, терпя всё это уже целый час. Как только он сел за стол, сразу же прямо выпалил, что не знал, что это групповое свидание, но его слова быстро утонули в общей атмосфере веселья и превратились в забавное недоразумение. Затем начались бессмысленные алкогольные игры и стандартный для таких встреч лёгкий флирт. Каждый в компании невидимо получил свою роль.
— Вау, парень реально круто пьёт.
Шин Кю Хо занял роль души компании, отвечающего за атмосферу и алкоголь. Раз уж он не был заинтересован в девушках, то лучше просто расслабиться, провести вечер без ненужных недоразумений и разойтись. К счастью, девушки за столом оказались старше Кю Хо на год-два, были офисными сотрудницами, и, похоже, не рассчитывали на что-то серьёзное, а просто хотели весело провести время, как это обычно бывает на подобных мероприятиях.
Похоже, он уже немного захмелел, но всё равно сидел, глуповато улыбаясь сам себе — в этом и был весь Ли Сэ Хён. Он молча взял стакан из рук Ли Сэ Хёна, язык которого уже заплетался от выпитого, и смешал соджу с пивом в подходящей пропорции. Тот с радостью его принял.
Почти одновременно с этим он почувствовал, как чья-то рука мягко надавила на его бедро.
Лицо само собой напряглось. Вопрос «что ты творишь?» уже подступал к горлу, но Шин Кю Хо с нечеловеческим терпением сдержал себя. Он бросил взгляд в сторону — и как раз в этот момент Со Юн Гон незаметно положил руку ему на плечо. После секундного колебания он просто толкнул к нему бутылки с соджу и пивом.
Когда он приподнял бёдра и придвинулся ближе к Сэ Хёну, глаза Юн Гона мгновенно сузились. Сделав вид, что не заметил, Кю Хо просто отвернулся и поднёс рюмку к губам. К счастью или к несчастью, одна из девушек, сидевших напротив, заговорила с Юн Гоном. Его голос, мягко отвечающий ей, донёсся до слуха. Он сделал глоток — алкоголь прошёл внутрь, но в животе неприятно завозилось.
Если бы он знал, что здесь будет Со Юн Гон, вообще бы не пришёл — даже если бы это не было свиданием. Теперь вся его тактика избегания пошла прахом. Но больше всего раздражало, что Юн Гон вёл себя так расслабленно, будто всё шло по его плану.
«Если бы я знал, что меня притащат сюда, просто бы сбежал или хотя бы попытался сорвать встречу…»
Они были людьми, которым вовсе не стоило встречаться. И сейчас это место было худшим из возможных. Честно говоря, каждый раз, когда кто-то из сидящих напротив обращался к Юн Гону, внутри всё закипало от раздражения до такой степени, что было почти невозможно сдерживаться. Да, он сам соврал Со Юн Гону, и, наверное, не вправе требовать, чтобы тот учёл его чувства. Но разве нельзя было хотя бы сказать что-то вроде: «У него уже есть человек, который ему нравится», тем самым заранее вычеркнуть его из списка кандидатов на это дурацкое слепое рандеву? Учитывая, что им обоим было одинаково неудобно.
— Может, поменяемся местами? Пусть каждый выберет себе пару.
Пока он был погружён в свои мысли, с противоположной стороны прозвучало предложение.
— Как будем выбирать? По личным вещам?
— Вау, по вещам? Ты с какого века? Ну всё, спалила свой возраст.
— Эй, да какая разница. Уже в универе все мы как ходячие ископаемые. Парни, выйдете на минутку в туалет? Мы пока вещи перемешаем.
Девушки, явно хорошо знакомые друг с другом, весело переговаривались и подшучивали.
— …Тогда, может, выйдем покурить? — первым поднялся Юн Гон и тихо спросил, почти шёпотом.
Шин Кю Хо, неуверенно поднявшись следом, сделал вид, что не услышал, и промолчал. Но стоило ему отвернуться, как отчётливо почувствовал на себе взгляд. Такой жгучий, будто ещё чуть-чуть, и он прожжёт насквозь.
Как только он направился в сторону туалета, за ним увязался Дон Ён. Следом за спиной послышались и другие до боли знакомые шаги. Кю Хо намеренно загнал этот звук куда-то на край восприятия, изо всех сил стараясь их игнорировать. «Что ему опять надо?» — промелькнуло у него, но это было наполовину из любопытства, а наполовину от желания вообще не иметь с ним никаких зацепок для взаимодействия. И не без причины, потому что даже сейчас, когда между ними не сказано ни слова, он слишком остро реагировал на присутствие Со Юн Гона. Стоит ему сделать хоть один неверный шаг, и всё вернётся на круги своя. А этого он не хотел.
— Хён, есть кто-то, кто тебе нравится?
Дон Ён задал этот вопрос, пока они вместе мыли руки в туалете. Из контекста понятно, что он имел в виду текущую встречу.
Все девушки были приятными. Возможно, потому что они были на пару лет старше, атмосфера была лёгкой, они умели веселиться и брать инициативу в свои руки. Но дело было вовсе не в том, насколько хорош был собеседник.
— А тебе? — без особого интереса спросил он, вытирая руки.
Дон Ён вдруг шумно втянул носом.
— Мне тоже… Ну, особо никто. Да и, похоже, все там смотрели только на Юн Гона хёна.
— Ты не заметил? Одна из них даже слишком открыто показывала интерес.
Кю Хо неловко усмехнулся. Это была тема, которую он хотел избежать. Он взялся за дверную ручку, собираясь выйти, но прежде, чем он успел повернуть её, дверь открылась сама. Перед ним стоял Юн Гон. Тот не заходил внутрь, просто уставился на него сверху вниз. Он мельком глянул за его спину.
Шин Кю Хо оттолкнул его в сторону и вышел. Юн Гон без сопротивления уступил дорогу.
— О, вот и ты, наконец-то пришёл. Давай, выбирай.
Когда он вернулся за стол, Ли Сэ Хён уже сидел в крайнем правом углу рядом с самой старшей участницей встречи, которая, похоже, и организовала всё это. На столе оставалось три помады, из чего можно было заключить, что он выбрал первым.
Шин Кю Хо наугад выбрал одну из оставшихся помад. За столом раздались одобрительные возгласы, мол, встреча двух крепких выпивох. Девушка с кудряшками, которая раньше просила смешать ей выпивку, радостно замахала ему рукой. Кю Хо сел рядом с ней — слева от центра стола, чуть глубже в угол. Девушка заняла самое крайнее место, а Шин Кю Хо расположился следующим.
— А, уже начали выбирать? — только что подошедший Юн Гон спросил с едва заметной улыбкой.
— Конечно. Тут всё по принципу «кто первый — того и тапки». Выбирай, осталось два варианта. Та, с кем ты хотел пообщаться, ещё не занята?
Хозяйка встречи говорила тоном, полным добродушного веселья. Юн Гон скользнул взглядом по столу. Видимо, потому что до этого уже смотрел в его сторону — их глаза снова на мгновение встретились. В который раз за сегодняшний вечер. Кю Хо тут же отвёл глаза. «Ну, не знаю…» — пробормотал голос.
Неожиданно Шин Кю Хо окликнула девушка, сидевшая рядом. Она жестом поманила его ближе: «На секунду». Он слегка наклонился, и она прошептала ему на ухо:
— Если ты пришёл, даже не зная, что это свидание вслепую, значит, особо и не хотел, да?
Вопрос был неожиданным, но в самую точку. Он даже не успел как следует возразить и просто посмотрел на собеседницу — та одарила его мягкой улыбкой. Затем снова зашептала:
— Если честно, у меня есть парень.
— Ну, просто в последнее время мы сильно ругались из-за свадьбы… Ах, подружки так уговаривали пойти, да и мне стало обидно, что я ни разу не пробовала такие встречи, вот и пришла на эмоциях… Понимаешь, о чём я?
Девушка украдкой бросила взгляд на стоящую на столе бутылку с алкоголем, а затем подняла руку, словно предлагая дать пять. «А…» — невольно вырвалось у Кю Хо, когда он, наконец, уловил её замысел. Оказывается, она не была заинтересована в свидании, как и он, так что предлагала просто весело выпить и хорошо провести время. «Ну ты даёшь, нуним», — мысленно обратился он к ней и уже собирался звонко хлопнуть её ладонь своей…
Рядом послышались шаги — это Со Юн Гон подошёл ближе. Похоже, он выбрал помаду девушки, до этого сидевшей рядом с ним. Кю Хо инстинктивно закрыл рот.
— М-м, это секрет, — весело ответила новоиспечённая партнёрша Шин Кю Хо.
— А… секрет, — пробормотал Юн Гон, а затем слабо усмехнулся.
В его усмешке было что-то странно неловкое.
— …Передайте, пожалуйста, воду. У моего партнёра пустой стакан.
С этими словами он указал на дальний край стола. Девушка передала ему бутылку. «Мой партнёр». Шин Кю Хо невольно зацепился за это выражение, будто за застрявшую в горле кость, из-за чего несколько раз прикусил губу. Он прекрасно понимал, что это больше не относится к нему, но…
«Так что поделать. Если никто другой не заботится о моём партнёре, то хотя бы мне стоит.»
…Но всё равно это было слишком неожиданно.
И без того не самое лучшее настроение в одно мгновение рухнуло на самое дно. Все его старания держать себя в руках так легко оказались жалкой шуткой. Кю Хо снова чуть прикусил губу. Надо забыть. Он собирался повернуться к девушке, сидящей рядом, как рядом раздалось журчание. Когда он взглянул перед собой, Юн Гон наполнял стакан водой. …Стакан Шин Кю Хо.
Встретиться взглядом было вполне естественно. Голова словно затуманилась, а неосознанный звук сглатывания вырвался громче, чем хотелось. Юн Гон едва заметно улыбнулся и отвернулся.
Сердце забилось как обезумевшее. …Это было знакомое чувство.
Когда он, в свою очередь, будто бы тоже безразлично отвернулся, вдруг почувствовал — поверх его руки, лежащей на мягком диване, невзначай ложится другая. Как будто просто опустилась вниз, но это движение — лёгкое, будто небрежное — всё же аккуратно переплело их пальцы.
На площадке, где проходил фестивальный концерт, в опустевшей комнате клуба — именно так Со Юн Гон всегда останавливал Шин Кю Хо, когда он пытался пройти мимо. …И всякий раз это неизменно заставляло сердце дрогнуть.
Как только эта мысль пронеслась, разум будто бы заледенел. Кю Хо инстинктивно выдернул руку. Юн Гон, до этого спокойно сидевший, удивлённо обернулся. Он чувствовал его взгляд, как тот пытался понять, что случилось. Шин Кю Хо схватил сумку, лежавшую под столом.
Девушка, сидевшая напротив и разливавшая алкоголь, подняла на него взгляд. Кю Хо встал со своего места.
В её голосе явно слышалось замешательство, но он не дал себе времени на ответ. Просто прорвался сквозь столы и вышел. Он знал, что все вокруг удивлённо смотрят ему вслед, но оставаться там больше не мог. Это был худший сценарий. В самом буквальном смысле.
Дыхание сбилось, когда он вышел из бара. Голоса позади «эй», «хён» вскоре начали стихать, но тут же сменились торопливыми шагами, догоняющими его. Ожидаемо. Он не оборачивался, а просто свернул в пустой переулок. «Кю Хо», — раздался голос того, кого он и рассчитывал услышать. Шин Кю Хо раздражённо швырнул сумку на землю и обернулся. В тусклом свете оранжевого фонаря к нему приближался Со Юн Гон.
— Что ты вообще пытаешься сделать?
Как только тот оказался достаточно близко, он тут же схватил его за шиворот и прижал к стене. Противник тихо ойкнул, притворно корчась от боли: «Айя…». Кю Хо сжал ткань на груди собеседника так, будто собирался его придушить.
— Я спрашиваю, что ты творишь?
Юн Гон молчал. Как всегда, он просто смотрел на него сверху вниз.
— …Я же чётко обозначил свою позицию, нет? Даже без этого… Разве мы не пришли к какому-то общему решению, что делаем дальше? Почему, блядь, ты продолжаешь меня цеплять и нервы треплешь, а?
Он нервно сыпал словами, с силой стряхивая руку с воротника, но Юн Гон лишь тихо усмехнулся. Он быстро огляделся по сторонам, а затем внезапно обнял его за талию.
— Что… Блять… Я же сказал, не делай…
Он изо всех сил попытался оттолкнуть его, но Со Юн Гон лишь неловко улыбнулся, даже не шелохнувшись, и прошептал:
— Про то, что тебе кто-то нравится. Это же ложь, верно?
В его голосе звучала лёгкая насмешка. Как будто он уже всё понял и просто ждал признания. Эта его уверенность сбила с толку.
— Ч-что ты несёшь, долбанутый ублюдок…
Шин Кю Хо прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть внезапную икоту. Почувствовав это, Юн Гон немного ослабил хватку, слегка отстранившись. Кю Хо тут же воспользовался моментом и быстро отступил.
— Из тебя такой лжец, что всё на лице написано, — хмыкнул тот, а затем сделал шаг вперёд.
В этот момент икота Шин Кю Хо немного утихла.
— Ты знал, что каждый раз, когда я прикасался к тебе сегодня, твои уши краснели?
— Я, кажется, даже слышал, как у тебя сердце колотится.
Рука Юн Гона медленно скользнула вниз по его спине. Шин Кю Хо тут же отшатнулся назад. Слова, попавшие прямо в цель, лишили его возможности что-либо ответить. Всё это было слишком стыдно, смущающе, даже в каком-то смысле унизительно. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл. Голова кружилась. Юн Гон снова тихонько рассмеялся.
— Ну вот зачем было врать? Я ведь почти повёлся.
Он почти сразу упёрся спиной в стену.
— Ты так сильно хотел меня оттолкнуть?
Юн Гон спрашивал снова и снова. В его голосе слышалось лёгкое раздражение, но в этом чувствовалась показная игра. А затем он, словно желая удостовериться, снова спросил: «Нет же?». Его руки уже упёрлись в стену по обе стороны от Кю Хо, окончательно загоняя того в угол.
Снова задав вопрос, Со Юн Гон на секунду зарылся носом в волосы Кю Хо, прежде чем отстраниться. Раздался звук, будто кто-то стучал по стене. Этот глухой стук немного привёл его в себя.
Шин Кю Хо сильно толкнул его. Юн Гон нехотя отступил назад, но руки не убрал, продолжая смотреть на него.
— Если не хочешь, чтобы я тебе в челюсть зарядил, проваливай, урод.
Когда он оттолкнул его лицо, выражение Юн Гона чуть изменилось. Теперь оно было бесстрастным. Он прошептал:
Этот послушный голос только сильнее разозлил. Шин Кю Хо сжал кулаки. Пока он стоял, сдерживая дрожь, Юн Гон взял его руку и сам прижал к своему лицу, словно приглашая — ударь. Он слегка хлопнул себя по щеке кулаком Шин Кю Хо и полутоном продолжил:
— Ударь и ответь. Почему ты соврал?
…Зачем ему вообще это подтверждение?
Не хотел взять себе, но и другим отдавать жалко? Или просто задело, что кто-то другой ему может нравиться? Даже если так, это уже перебор. Мысли хаотично метались в голове. Шин Кю Хо прикусил губу. Тело слегка дрожало.
Казалось, что всё тепло в теле резко хлынуло в голову. Он не понимал, что именно испытывает. Злость? Обиду? Разочарование? И в какой-то момент просто выпалил:
— Я сказал так, потому что ты мне нравишься. Потому что не могу с этим разобраться! Потому что мне не хватает сил быть рядом с тобой просто как друг!
Слова не просто выходили наружу — они вырывались сами по себе. Это было похоже на обиду. Он машинально провёл рукой по глазам. Уголки были влажными.
— Тебе… тебе обязательно нужно было услышать это именно от меня? Только тогда ты будешь доволен?
Неужели его лицо выглядело так ужасно? Со Юн Гон смотрел на него странным взглядом. Смесь удивления и замешательства. Он выглядел слегка ошеломлённым, словно наполовину потерял связь с реальностью.
Кю Хо вытер щёки тыльной стороной ладони, но слёзы текли, будто глаза просто сломались.
— Весело? Я для тебя — просто жалкое зрелище, да?
— Есть же предел, насколько можно считать меня ничтожеством…
В момент, когда он собирался договорить, рука коснулась его лица. Шин Кю Хо нахмурился и поднял взгляд на человека перед ним.
Собеседник выдал странную улыбку. Его взгляд выглядел непривычно чуждо. Кю Хо почувствовал, как большой палец вытирает только что скатившуюся слезу. Ха-ха. Раздался отстранённый смех. Ха-ха.
— Ты такой красивый, когда плачешь.
— Правда… Ах, ты правда такой красивый, Кю Хо…
Он несколько раз провёл пальцами по щеке, а затем просто взял и бесцеремонно поцеловал его в губы. Его руки начали медленно скользить по телу, ощупывать, и вскоре крепко сжали. Шин Кю Хо заморгал, неосознанно сдвинув брови. Ситуация казалась такой нелепой, что в голове просто не укладывалось. То есть… этот идиот смотрит на человека, который рыдает от боли и обиды, и говорит, что он красивый? А потом безо всяких чувств прикасается губами к тому, кто к нему неравнодушен?
Слёзы моментально прекратились. Сердце охладело. Такие слова не прозвучали бы, если бы Со Юн Гон хоть каплю уважал его и заботился о нём. Вспыхнул жар, но теперь совсем иного рода. Кю Хо снова сжал кулаки.
И со всей силы ударил Со Юн Гона по лицу.
Со Юн Гон с детства любил эту фразу. Хотя он и не разделял модернистской идеи о том, что разум озаряет истину, а научно обоснованное суждение ведёт человечество к историческому прогрессу, он всё же считал, что человек должен полагаться скорее на разум, чем на чувства. Решения, основанные на расчёте, доказательствах и рациональности, в большинстве случаев были точнее и ближе к истине, чем эмоциональные порывы.
Отсутствие привязанности печалит, но отсутствие головы — преступление. Если нехватка чувств может превратить жизнь в страдание, то недостаток разума превращает её в руины. Он не знал, как думают другие, но за 25 лет жизни и годы обучения на факультете управления он усвоил именно этот принцип.
Разумеется, он понимал: сила эмоций огромна, и порой они полностью парализуют разум. Юн Гон и сам иногда поддавался чувствам. Например, раздражению, которое испытал в начале этого семестра из-за выходки Пак Сан Хи. Но даже когда настроение было испорчено, он всегда старался сохранять хладнокровие и решать ситуацию чисто и эффективно. Если отвечать на раздражение, тревогу или отвращение тем же, в конечном итоге потерь будет больше, чем выгод. Куда лучше направить ситуацию так, чтобы вернуть оппоненту нечто схожее по смыслу, но гораздо мощнее по интенсивности.
Юн Гон не был дуалистом, который считал, что между разумом и эмоциями, телом и головой существует строгая иерархия и жёсткое разделение. Он признавал, что эпоха дуализма, ставившего разум выше чувств, давно прошла, и поддерживал современную теорию, согласно которой эти две силы взаимно влияют друг на друга, формируя человеческие поступки. Тем не менее, при принятии решений он неизменно ставил разум на место рулевого. И дело было не только в эффективности или рациональности. Скорее, это был почти автоматический выбор. Можно сказать, что в большинстве случаев разум работал быстрее чувств, а его сила превосходила силу эмоций.
Чувства настолько мощные, что, как некоторые говорят, заставляют человека отвергнуть рациональное и принять совершенно иррациональное решение. Чувства, которые пожирают разум целиком.
— Я сказал так, потому что ты мне нравишься. Потому что не могу с этим разобраться! Потому что мне не хватает сил быть рядом с тобой просто как друг!
Лицо Шин Кю Хо раскраснелось. Его обычно прищуренные глаза слегка блестели от влаги. Казалось, что кто-то рассыпал там звезды. Юн Гон неосознанно потянулся взглядом к этим глазам. Заплаканное лицо Шин Кю Хо выглядело нереалистично. Или, точнее, оно было настолько красивым, что казалось приманкой, скрывающей западню.
Звуки, не перестававшие гудеть в голове, вдруг разом смолкли. Будто мозг провалился в вакуум — всё стало пусто и тихо.
Юн Гон в оцепенении смотрел на его лицо. Видел, как Шин Кю Хо шевелит губами, но не слышал ни единого звука. И неожиданно для себя слегка рассмеялся. Он всё ещё держал Кю Хо за руку.
Ты же говорил, что любовь — это всего лишь мимо проезжающий автобус, а теперь говоришь, что я тебе нравлюсь?
Говорил, можно встречаться и расставаться без особых мыслей… А теперь, что не можешь справиться с этим чувством? Что оно настолько сильное?
— Ты такой красивый, когда плачешь.
Он рассмеялся. В тот момент его разум будто отключился. Юн Гон просто говорил то, что приходило на язык. Не было времени фильтровать слова, не было желания думать. Он жадно тянулся к Шин Кю Хо. Привычное тело, знакомый запах, естественные черты — всё это будоражило до дрожи. Ему было всё равно, ловушка это или ещё что — если только мог держать его в своих руках прямо сейчас…
— Правда… Ах, ты правда такой красивый, Кю Хо…
Если бы он только мог держать в объятиях эту красоту, поцеловать и ощутить вкус его губ…
Вытирая слёзы с его лица, он рассеянно думал. Шин Кю Хо смотрел на него с чуть приоткрытым ртом. В его взгляде читалось лёгкое замешательство.
Если задуматься, всё ведь было очевидно. Юн Гон размышлял, не переставая прикасаться к его лицу. Верно, если хорошенько подумать, какой вообще смысл в такой лжи? Причина, которую только что назвал Шин Кю Хо, была единственно возможной. Почему же он этого раньше не понял? Задавая себе этот вопрос, он провёл пальцем по губам Кю Хо. Казалось, что просчитал всё, но не мог понять, как упустил столь важную деталь. Разве он не мыслил рационально? Разве не логично…
Губы коснулись губ Шин Кю Хо. Это было чувство, которое он не испытывал уже долгое время. Мысли, с трудом соединяющиеся в единую цепочку, расцепились в тот же миг. Юн Гон усилием воли сдерживал себя, чтобы не впиться в него. Что бы ни происходило, он не мог поддаться желанию, ведь последние крохи разума цеплялись за сознание, удерживая его на грани. Мышцы по всему телу натянулись от подавляемого желания. Не зная, что делать, он просто крепко прижал к себе Шин Кю Хо. Будто в голове что-то оборвалось. Ощущение, которого он никогда не знал.
«В любом случае, для меня это и есть отношения.»
Будто все его нейроны сгорели дотла.
«Если появится кто-то, от кого я буду сходить с ума, вот тогда и начну встречаться.»
Голос из прошлого, прозвучавший словно галлюцинация, вернулся эхом, и он чуть рассмеялся, как человек, потерявший рассудок. Даже произнося эти слова, он с трудом осознавал, что за чувство они должны в нём вызывать.
Нравится так, что с ума сходишь? Такая концепция отношений пришла ему в голову ещё в школьные годы, когда он заканчивал очередную вялотекущую, скучную и утомительную романтическую связь. Тогда он понял, что чувства не рождаются от одних лишь повторяющихся действий и подражания чужим повадкам. В этом наивном подростковом взгляде на любовь было слишком много иллюзий, к которым он тогда ещё цеплялся.
С возрастом он пришёл к другому выводу: любовь — всего лишь поведенческая модель, заимствованная в эпоху модерна, как говорят гуманитарии, а все романтические фантазии — всего лишь продукт медиа. Или, в крайнем случае, переживание, доступное лишь особо чувствительным людям, но никак не что-то универсальное, что способен испытать каждый. Как ни крути, казалось, что в мире гораздо больше тех, кто просто имитирует увиденное в процессе взросления, чем тех, кто действительно что-то чувствует. А сам мир будто обезумел, стремясь любой ценой заставить человека влюбиться.
Все либо обмануты, либо делают вид, что верят. Так он думал. Именно поэтому он однажды решил оставить место «возлюбленного» священно недоступным. Ему не хотелось заполнять его притворством.
Разве не логично? Как только кто-то занимает это место, следуют роли, обязанности и ответственность. А это, в сущности, утомительно. Если нет человека, который действительно достоин занять это место, лучше просто убрать само место, чем позволить занять его кому попало.
Поэтому нужен был кто-то, с кем не возникало бы таких чувств. Кто-то, перед кем чувства были бы на первом месте, настолько важные, что в любой ситуации он ставил бы этого человека превыше всего. Кто-то, с кем даже мысли о неудобствах, сопровождающих отношения, просто не возникло бы. …Кто-то, кого можно любить до безумия.
— Ты… Ты настоящий кусок дерьма…
Если… если такой человек действительно существует, то он…
— Съебись, психованный ублюдок.
Челюсть ныла от боли, но Юн Гон не разжал руку, которой держал его. Он видел, как Шин Кю Хо на мгновение замешкался, но затем рявкнул: «Отъебись» и ударил его в голень. Он не смог удержаться и слегка покачнулся.
Но Шин Кю Хо, не глядя на него, показал ему средний палец и тут же юркнул прочь. Не успев даже схватиться за ноющую ногу, Юн Гон поспешно окликнул его.
Догнав его почти бегом, он словил его за плечо, но тот сразу же сбросил руку. Движение было нервным.
— Подожди… Подожди. Прости, м?
Шин Кю Хо молчал. Юн Гон отчаянно пытался вспомнить, что только что произошло. Фрагменты событий хаотично вспыхивали в сознании. «Ах…» — вырвался тихий стон. Голова шла кругом.
— Это… я не это имел в виду. Я… я, кажется, на секунду свихнулся. Ах… Кю Хо.
Что он вообще несёт? Только одно было ясно — он точно не в себе. Но даже когда тот, игнорируя его, продолжил идти, Юн Гон всё же ухватился за него вновь. На этот раз Шин Кю Хо нехотя обернулся.
Они установили зрительный контакт. Будто под действием анестезии, разум снова онемел. На лице, которое ещё недавно сияло словно усыпанное мелкими звёздами, всё ещё оставались следы слёз. Юн Гон не мог оторвать глаз от чуть покрасневших уголков его глаз. Он думал, что уже подобрал нужные слова, но, встретившись с его взглядом, неожиданно потерял дар речи.
— Какого хрена? Что ещё ты хочешь сказать?
«Я сказал так, потому что ты мне нравишься. Потому что не могу с этим разобраться! Потому что мне не хватает сил быть рядом с тобой просто как друг!»
…Хотя он понимал, что не должен этого делать, он снова улыбнулся. Юн Гон сухо сглотнул. Неконтролируемая радость снова накрыла его с головой, даже руки слегка задрожали. Почти не осознавая своих действий, Со Юн Гон притянул парня к себе и крепко обнял. Сердце колотилось в бешеном ритме. Он сходил с ума. Буквально, по-настоящему сходил с ума.
Казалось, стены, сдерживающие его всё это время, наконец рухнули. Чувства вырывались наружу, словно обезумевший табун коней, несущийся вперёд. До такой степени, что Шин Кю Хо был вынужден прибегнуть к нелепой лжи, до такой степени, что стало невозможно справиться с этим, до такой степени, что всё совершенно отличалось от того, что он делал раньше — вот настолько Юн Гон ему нравится. …Так же, как и Кю Хо ему сейчас.
Юн Гон снова и снова прокручивал слова Шин Кю Хо. Вспоминал то утро, когда они вдвоём сидели в машине, и то странное чувство, что тогда его охватило. Но сейчас оно было в сотни раз сильнее, и теперь он понимал его. Эйфория. Оглушительное, всепоглощающее счастье. Он не сводил с него взгляда, глотая неровный смешок. А-а, вот оно.
Клянусь, в этих словах не было ни расчёта, ни продуманного решения. У него не было ни малейшего намерения что-то с ним делать. Единственное, что заполнило его разум, — Кю Хо был невероятно дорог ему, и он просто хотел, чтобы тот был рядом. Стоило это осознать, как слова, словно заколдованные, вырвались сами собой, будто прорвало плотину, которую он так долго возводил.
Со Юн Гон понял, что что-то пошло не так, лишь когда увидел, как лицо Шин Кю Хо застыло в невыразимости.
Тот усмехнулся, прижав пальцы к уголкам глаз. На его лице уже не осталось ни следа прежнего жара.
Юн Гон инстинктивно захлопнул рот.
— Так вот что ты хотел сказать в такой момент… Вау, правда. Даже представить не мог.
Лицо Кю Хо теперь было абсолютно холодным.
— Хотя… Да, ты же всегда таким был.
— Кого тут винить? Это я был идиотом, что попался на твои дешёвые уловки и воспринимал всё всерьёз, да?
Он грубо вытер глаза и с силой оттолкнул Юн Гона. Лицо было пугающе пустым. Нет. Даже описать его невозможно.
— Видимо, тебе понравилось, что стоит немного поиграть словами, и я тут же раздвигаю перед тобой ноги. Но знаешь что? Сегодня твой трюк настолько жалкий, что не прокатит. У меня аж лицо полыхает, серьёзно.
Шин Кю Хо резко оборвал его прежде, чем он успел оправдаться. Он смотрел на него стеклянными глазами, но за этим безразличием читалось нечто куда страшнее. Презрение. Тело словно парализовало, впервые увидев его таким.
— С самого начала мне не стоило связываться с таким ублюдком, как ты, который людей ни во что не ставит.
Юн Гон не осмелился что-либо сказать. Казалось, будто губы склеили намертво. Ледяное выражение лица Шин Кю Хо было словно нож, который пронзал его насквозь. Этот взгляд…
…Это было более чем очевидное отторжение.
Он застыл, не в силах пошевелиться, а Шин Кю Хо, какое-то время просто наблюдавший за ним, тихо ругнулся и развернулся. Юн Гон стоял на месте потерянный, не понимая, что делать дальше. Он хотел было схватить его, но тело не слушалось. И вот, уже уходя, Шин Кю Хо резко бросил через плечо:
Сердце сжалось в болезненной хватке, голова закружилась. Уходящая фигура Кю Хо постепенно уменьшалась в поле зрения. Ему нужно было его окликнуть, но губы не размыкались. Единственное, что он смог выдавить, — едва слышное: «Не уходи…». Он боялся, что если скажет громче, тот снова посмотрит на него так же, как минуту назад. От одной этой мысли его прошиб холодный пот. Юн Гон сжал дрожащие пальцы в кулак. Это недоразумение. Очевидное недоразумение. Он не имел в виду провести вместе ночь или что-то в этом роде, но слова вырвались сами по себе, перевернув всё с ног на голову.
Он пытался упорядочить хаос в своей голове. Если оглянуться назад… Да, он был слишком эмоционален. Дал захлестнуть себя чувствам и совершил ошибку. Иначе как объяснить, что Шин Кю Хо, который ещё недавно плакал, теперь так равнодушно отвернулся. Но даже если он бросится за ним прямо сейчас, если продолжит терять контроль над собой, то всё, что сможет, — снова нести бессвязную чушь. Нужно сохранять хладнокровие. Спокойно всё обдумать… Как в прошлый раз.
Стоило только подумать об этом, как перед глазами пронеслись события последних дней. Как он метался по незнакомым улицам среди ночи, пытаясь найти Шин Кю Хо. Как слушал его. Как прожил последующие несколько дней, узнав правду о его лжи. В груди разлилось странное чувство, похожее на неловкость. То, что Со Юн Гон считал рациональными поступками, начало казаться ему искажённым. То есть…
…Ни одно из его решений не было действительно логичным.
На следующий день ему написал Ли Сэ Хён: «Та нуна правда извиняется ㅠ». Похоже, остальные решили, что Шин Кю Хо просто разочаровался в своей партнёрше, поэтому внезапно ушёл. В каком-то смысле тайминг оказался даже удачным.
[Правда-правда, прости. Я просто… Ну, вдруг ты бы постеснялся прийти… Хотел сделать тебе такой сюрприз.]
Когда он позвонил и пригрозил, чтобы больше не устраивал таких фокусов, Ли Сэ Хён промямлил это в ответ. Постеснялся бы? Что за чушь. Он потребовал объяснений — с чего вдруг такая дурацкая интерпретация его характера — в ответ, как и ожидалось, прозвучало имя. Со Юн Гон. …Даже оглядываясь назад, трудно было не признать — редкостная сволочь.
Как только он вспомнил вчерашний вечер, в нём снова вскипела ярость. Так, значит, то убогое групповое свидание было идеей этого ублюдка с самого начала? Он просто использовал людей, как ему вздумается. Шин Кю Хо раздражённо сунул телефон в карман. Только закурив несколько сигарет подряд, он почувствовал, что может хоть немного дышать.
«Ты такой красивый, когда плачешь.»
Но голос Юн Гона всё равно то и дело всплывал в голове. Ха. Даже сейчас, вспоминая об этом, он не мог поверить. Человек стоит перед ним, злится до слёз, а он что сказал?
«Правда… Ах, ты правда такой красивый, Кю Хо…»
Стоило только восстановить в памяти — злость вспыхнула с новой силой. Конечно, всё между ними закрутилось с переплетения тел, но как в такой момент ему могло прийти в голову что-то подобное? Плевать, что кто-то плачет? Что у кого-то на душе кошки скребут? Ему просто всё равно?
Хотя… В этом весь Со Юн Гон, для него это в порядке вещей. Это ведь он говорил, что после признания нужно хотя бы раз устроить скандал, чтобы было легче отпустить чувства. Тогда он подумал, что это просто обидно, а теперь, поразмыслив снова, его передёрнуло от злости. Было бы проще, если бы Юн Гон был мразью от начала и до конца, но он уже привязался, вложил в него часть себя, поэтому предательство и обида казались особенно невыносимыми.
А если быть честным, то сильнее всего он чувствовал именно разочарование. Он всегда знал, что Юн Гон никогда не был особо чутким или добрым к людям, но верил, что раз уж он сам называл его «своим человеком», если сам говорил, что дорожит им, то хотя бы будет уважать. …Похоже, всё это было лишь иллюзией.
Сводка простая: плевать, плачешь ты или нет — если ему захотелось, он потащит тебя в свою хату. Просто игрушка.
Шин Кю Хо швырнул последнюю сигарету в лужу на асфальте и смотрел, как гаснет тлеющий край. На душе стало муторно. Он отряхнул одежду и поднялся на ноги. Достав телефон, он обнаружил ещё одно сообщение — продолжение всей той нескончаемой череды, тянущейся с прошлой ночи. Снова от Со Юн Гона. Писал, что подождёт, просил хоть на минуту встретиться после работы.
Удалив сообщение, он по привычке открыл браузер.
[Эксклюзив] Избил семилетнего ребёнка до кровоизлияния в мозг… Преступник — наследник главы медиакомпании?
Взгляд наткнулся на неожиданный заголовок на главной странице портала. Слишком знакомая тема — рука сама собой нажала на статью. Как и следовало ожидать, с первых строк упоминалось, что материал связан с эксклюзивным репортажем «Daily News». В статье говорилось, что виновник инцидента — сын медиамагната, и это вызвало волну общественного резонанса. Верхняя часть публикации была помечена логотипом KBC. Кю Хо сразу прокрутил вниз к строке авторства. Там были указаны два имени: одно принадлежало довольно известному репортёру из KBC, а второе…
[1] Увидела почту Мун Кана и захотелось дать интересный факт прямо в середине главы. Ну а кто мне запретит? Если ввести имя «문 강» в переводчик, он выдаст «лунная река», смешивая английское moon – луна (английский по звучанию, ведь по-корейски «луна» – это «달», «таль») и корейское gang – река. Вот и получается Moon River как в Завтраке у Тиффани. Но если смотреть ханча (китайские иероглифы, используемые в корейских именах), то чаще всего Мун означает «письмо», «литература», «культура», Кан – «сильный», «мощный». Соединить, получится «сила слова» или «культурная мощь». Так что мамочкой изначально ему была уготована судьба акулы пера.
В ту же секунду он вспомнил слова Ё Джин, что некоторые СМИ продолжают копать. Вот это да… Кю Хо сдержал восхищённый вздох и перечитал статью ещё пару раз. Текст был лаконичным, чётко раскрывал ход дела и личность обвиняемого. И всё же, с его точки зрения это походило на настоящее чудо.
Оглядевшись по сторонам, он зашёл в переулок между зданиями и тут же набрал номер. Кан ответил сразу — голос осевший, словно только что проснулся.
— Хён, твоя статья — это реально взрыв!
[А. А-а, точно. Я хотел тебе позвонить. Пока разбирался с материалом, увидел, что ты участвовал в сборе инфы, когда её как эксклюзив оформили… Ох, последнее время такой завал, вылетело из головы. Но, слушай, почему вы это дальше не развиваете?]
— А ты как думаешь? Всё те же гнилые последствия политоты в редакции. Хён, у вас разве таких проблем нет?
На той стороне послышался тихий вздох, похожий на усмешку.
[А как же. Конечно, есть, но…]
[Не знаю, это мой сонбэ предложил наехать вместе — вот мы и наехали. Из-за этого потом с дежурным редактором жёстко пересрались. Слышал, конечно, что у нас не самая ласковая сфера, но чтоб прям до ора и матов с коллегами — такого я точно не ожидал. Ну так чего вы не продолжаете вести материал? Если сейчас не развить, тема просто утонет. У нас уже больше ничего нет — это ведь изначально ваш эксклюзив был.]
— У нас атмосфера в компании так себе. Сверху прямым текстом велели закрыть тему, и тот, кто изначально вёл расследование, просто сдался.
[А… Ты сам-то как, нормально?]
— Как… Я просто рад, что хотя бы вы её опубликовали.
На эти слова Кан тяжело выдохнул.
[Так довольно часто случается. То, что ты что-то раскопал, ещё не значит, что это увидит свет.]
[…Ты ведь скоро заканчиваешь стажировку, верно?]
— Ага. Осталась неделя с хвостиком.
[Понятно. …Слушай, Шин Кю Хо, ты же понимаешь? Если наверху приняли решение — прямо сейчас ты с этим ничего не поделаешь.]
Шин Кю Хо тихо усмехнулся. Он почти дословно повторил наставления Ё Джин. За кого они меня вообще принимают? Он машинально пробормотал: «Да-да». Всё же до такой степени оторванным от реальности он себя не считал.
[Хорошо. Все говорят — нужно быть осторожными, когда в деле замешаны крупные игроки той же индустрии. Тем более, если ты стажёр. У нас таких, кто вперёд лезет, только в расход пускают — иск влепят, и до свидания. Мне тоже говорили, мол, не высовывайся, не геройствуй. Короче, к чему я это… Если уж в вашей компании такая чёткая линия сверху — просто считай, что добавил ещё одну контору в список «где не хочу работать», и доживи спокойно до конца стажировки. Понял? Если внутри компании за тебя никто не впишется, слухи быстро раздуются, и в итоге тебя же сделают крайним.]
Кан говорил спокойно, мягко, но смысл его слов был кристально ясен. Шин Кю Хо, будто тот и правда стоял перед ним, послушно кивнул. Несмотря на разочарование в происходящем и злость на несправедливость, он понимал: где-то нужно идти на компромисс. Совсем по-честному — на пороге окончания стажировки он и сам не хотел создавать проблему, которая может вычеркнуть единственную строчку в резюме.
— Всё равно спасибо, что написал статью, хён. Хоть и звучит банально… но, честно, на душе было паршиво.
Кан тихо рассмеялся. Хоть и скромничал, что статья — заслуга старшего коллеги, Шин Кю Хо прекрасно знал, как работает эта кухня. Без его участия ничего бы не вышло.
[Кстати. Ну а как ты вообще? Как сейчас поживаешь?]
— Да как обычно. Кроме этого расследования всё по-старому…
[Не, я не об этом. Я про него. А, как его там… Со… А, ну. Тот, который тебе нравится.]
На этих словах вся цепочка мыслей, прокручивавшаяся у него в голове, резко оборвалась. Шин Кю Хо выдал раздражённый ответ, даже не успев осознать, с какой интонацией это прозвучало:
[Чего так? Мне казалось, у вас там были шансы. Попробуй.]
— Пробовать? Да этот идиот вообще человеко…
[Ой, погоди секунду. Да, да-да. Да, всё подготовил. Эй, прости, извини. Мне надо бежать. Потом перезвоню!]
Тот отключился, даже не дав договорить. «Ах, бл…» — выругался Шин Кю Хо и гневно уставился в экран. Но что толку — Кан, как поджигатель, бросил спичку в почти затухший костёр и убежал. Будто в издёвку, в тот же момент телефон снова завибрировал, выплюнув сообщение от Со Юн Гона.
Придурок Со Юн Гон: Я в кафе напротив твоего издания. Когда закончишь, можешь написать? Я хочу спокойно всё обсудить. (14:01)
Никакого упоминания о десятках проигнорированных сообщениях до этого, будто и не было их. Кю Хо нахмурился.
Отправив короткий ответ, он сразу же добавил номер в чёрный список. С момента возвращения с Кодже Юн Гон настойчиво слал сообщения с предложениями встретиться. Если не заблокировать, они снова начнут накапливаться, и он рискует опять испытать всё то, что уже с трудом пережил за последние недели. А этого ему не хотелось. Уже сейчас казалось, что они показали друг другу всё днище. Несмотря на разочарование в Юн Гоне, ему не хотелось хранить ещё более мрачные воспоминания о человеке, который нравился до такой степени, что сам себе говорил: «Да что со мной?».
Если подумать, всё должно было закончиться ещё в самом начале. Шин Кю Хо сам же всегда говорил: встречаться нужно с теми, кто тебе подходит. Со Юн Гон не был геем, и уж точно не подходил ему по характеру. …Просто они были изначально несовместимы. Обидно, что тот, зная, что он к нему чувствует, звал его на свидание вслепую забавы ради, вешал лапшу про то, какой он красивый, чтобы снова затащить в постель. Но, если уж откровенно, он и сам виноват — не стоило влюбляться в гетеро с самого начала. Именно с этого всё покатилось вкривь и вкось. …Может, Юн Гон был прав — они могли остаться хотя бы друзьями.
— Кю Хо, а вы чего тут? Не заходите?
Внезапный голос другого стажёра вырвал Шин Кю Хо из задумчивости. Он быстро сунул телефон в карман, будто пойманный с поличным. Они перекинулись парой дежурных фраз в вежливом тоне. Возвращаясь в офис, он старательно очищал голову от Юн Гона. К счастью, Пак Джэ Соп как раз начал психовать, заметив статью, опубликованную Каном, так что отвлечься получилось быстро.
Неожиданность подкралась ближе к вечеру, когда он уже собирался уходить с работы — в офисе вдруг объявился курьер. Получив уведомление, он спустился на первый этаж, где ему вручили аккуратно упакованную белую розу. Внутри упаковки торчала маленькая записка:
Знакомый почерк. Со Юн Гон. Похоже, он понял, что его заблокировали.
«Этот ублюдок совсем с ума сошёл?»
Цветы? Серьёзно? Это было не просто не в духе Со Юн Гона, это откровенно напрягало. Он что, думает, одной дурацкой розочкой, типа «на, расслабься, вернись ко мне в постель», можно всё сгладить? Если это было своего рода взяткой, то лучше бы прислал фото своего члена — хотя даже в таком случае не повёлся бы.
Он вытащил записку и бросил её в ближайшую урну. Немного помедлив, положил сверху и саму розу.
Когда он, легко ступая, вышел в лобби по окончании рабочего дня, столкнулся с отправителем цветов. Тот стоял снаружи за стеклянной дверью, курил и смотрел прямо на ту самую белую розу, лежащую в мусорке. Кю Хо машинально провёл рукой по затылку. Он ничего такого не сделал, но мысль о том, что человек, приславший подарок, стоит и смотрит, как он валяется среди мусора, удовольствие так себе.
В этот момент Юн Гон повернул голову. Похоже, он заметил его — движения тут же застыли. В его глазах мелькнула странная тень. Что, теперь он тоже зол? Выпрямившись, Шин Кю Хо прямо взглянул на лицо за стеклом. Он направился вперёд и краем глаза заметил, как Юн Гон забрал цветок и смахнул с него пыль. Совсем не в его стиле.
— …Можем поговорить? Давай вместе поужинаем.
Стоило ему выйти за дверь, как Со Юн Гон тут же заговорил. Шин Кю Хо скользнул по нему взглядом, с недовольным лицом покачал головой и пошёл дальше. Юн Гон тут же зашагал рядом.
— Вчера я облажался. Я не хотел, чтобы так получилось. Но, кажется, я сильно задел твои чувства, Кю Хо.
— У меня совсем не было намерения высмеять твои слова или отмахнуться от них. То, что я сказал, когда ты плакал… правда, прости. Если попытаться оправдаться… я тоже тогда был на взводе. Просто… эм… Для меня всё это впервые, я даже не знаю, как объяснить…
Шин Кю Хо обернулся к нему, пока тот мягко подбирал слова.
— Даже когда делаешь вид, что уважаешь чужие чувства, как ты всё равно умудряешься полностью их игнорировать, а?
Юн Гон закрыл рот. Кю Хо остановился.
— И ещё. Ли Сэ Хён мне всё рассказал. Про то свидание. Говорит, это ты его надоумил, да?
— Ли Сэ Хён мог и не знать, но ты-то. Ты ведь не должен был так поступать, разве нет?
Когда он заговорил с упрёком, Со Юн Гон чуть опустил подбородок, отчего на лице мелькнула тень. Жалкое зрелище. Кю Хо резко развернулся.
В тот же миг Юн Гон наклонился вперёд и стал слегка наискосок, преградив путь. Он заметил, как его язык едва коснулся губ. Кю Хо недовольно нахмурился, и, что странно, тот впервые отвёл взгляд.
— Я не хочу искать оправданий. Это… это действительно была моя вина.
— И за вчерашние слова тоже… я знаю. Ты имеешь полное право злиться. Я правда виноват. Повторюсь — не хочу придумывать отговорки.
«Виноват». Вроде бы обычное слово, но из уст Со Юн Гона они звучали до странности чуждо. Что, теперь этот ублюдыш решил сменить тактику? Шин Кю Хо прищурился. Похоже, раз привычное обольщение не сработало, Со Юн Гон решил действовать иначе. Цветы, извинения… Для настоящего Юн Гона такое поведение было просто немыслимо.
Шин Кю Хо поморщился и снова зашагал вперёд. В голове метались обрывки мыслей и сомнений.
— Я на машине. Подвезу тебя. …Если не хочешь говорить со мной — не нужно. Просто поехали вместе, — снова раздался рядом спокойный голос Юн Гона.
Не отвечая, Кю Хо подошёл к автобусной остановке. Со Юн Гон, казалось, вот-вот что-то скажет — губы чуть дрогнули, но он промолчал. В этот момент подъехал автобус, и Кю Хо просто зашёл в него. Подумал, что на этом всё закончится, тот сам сказал, что на машине. Да и с учётом характера Со Юн Гона — того, которого знал Шин Кю Хо, — было очевидно: в душный автобус он не полезет.
Автобус был битком — час пик, толпа уставших офисных работников. Протиснувшись внутрь, он вдруг ощутил чьё-то присутствие за спиной. Обернувшись, увидел Юн Гона, с мрачным лицом тоже забирающегося в автобус. Шин Кю Хо моргнул, слегка ошеломлённый, но быстро вернул себе спокойное выражение и отступил чуть вглубь салона. С трудом пробравшись между людьми, он ухватился за поручень и уже было расслабился, как услышал сдержанное «простите» — высокий мужчина лёгким движением втиснулся следом. Юн Гон смотрел прямо на него как потерявшийся ребёнок, наконец нашедший мать.
Он едва слышно выдохнул, подошёл ещё ближе и, потянувшись к ручке, болтающейся сбоку от Шин Кю Хо, ухватился за неё. Теперь с движением автобуса, когда толпа слегка наклонялась, грудь Юн Гона мягко касалась его спины.
«Этот дебил что, окончательно башкой поехал?»
С каждым толчком казалось, будто он слышит, как у Юн Гона стучит сердце. Твёрдое тело то прижималось, то отстранялось — и каждый такой момент будто расшатывал давно сдерживаемое раздражение. В придачу ко всему Со Юн Гон то и дело бросал на него косые взгляды. Сначала он подумал, что это очередная манипулятивная игра, попытка проверить его реакцию. Но он слишком часто ловил этот прямой и ощутимый взгляд, что стало ясно: дело не в расчёте. От этого становилось только неуютнее.
В конце концов, Шин Кю Хо окликнул его, когда они уже вышли из автобуса и шли по знакомой улице. Юн Гон, шедший рядом, тут же отозвался: «М?». Он почему-то всё это время шёл, уставившись на Кю Хо.
— Знай, что даже если ты будешь вот так делать, я всё равно не собираюсь снова ввязываться в то дерьмо с тобой. Так что если хочешь потрахаться — иди и найди себе нового партнёра, который тебе понравится. Ты же сам сказал, если всё пойдёт по наклонной — обрубаем без лишних соплей, помнишь?
Колкую реплику Со Юн Гон принял без малейшего сопротивления. Кю Хо остановился и окинул его взглядом с головы до ног.
Их взгляды пересеклись. В руке Юн Гона всё ещё была белая роза. Шин Кю Хо встал напротив и посмотрел прямо на него.
— Но независимо от твоих намерений, я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Ни как друг, ни как знакомый. Особенно, потому что ты не уважаешь, когда я говорю «нет». Хочешь честно? Я настолько жалею о тех нескольких месяцах, что знал тебя и даже… умудрился влюбиться, что это просто пиздец.
Последние слова ему пришлось произнести тише — как раз мимо них проходил человек. Кю Хо отступил на шаг. Улица, в отличие от обычного времени, сегодня была на удивление пустынной. Он подождал, пока прохожий скроется за поворотом, и только тогда позволил себе короткий вздох. Затем встал, чуть наклонившись вбок.
Губы Юн Гона были плотно сжаты в тонкую линию. Шин Кю Хо на миг подумал, что, может, перегнул палку, но не стал ни извиняться, ни отказываться от своих слов. Если уж завершать, то хотя бы честно и без подвешенных нитей.
— …Есть что сказать напоследок?
Он помедлил, прежде чем задать этот вопрос. Хоть Кю Хо и сказал, что не хочет больше разговаривать, но, раз уж сам всё выложил — справедливым казалось дать и Юн Гону возможность поставить свою точку.
Со Юн Гон едва заметно прикусил губу, потом поднял взгляд. Когда их глаза встретились, он осторожно спросил:
— …Можно я возьму тебя за руку, пока говорю?
— Если это снова какой-то твой приёмчик, можешь даже не начинать…
— Нет, это не так. Просто… — прервав раздражённую реплику, Юн Гон поспешно вмешался.
Затем он протянул руку ладонью вверх — ту, в которой не держал розу.
— Просто это то, что мне важно сказать, держа тебя за руку.
На эти слова Шин Кю Хо взглянул сначала на протянутую ладонь, потом на лицо Юн Гона. После всего ещё и за руку подержаться вздумал? Хотелось просто резко всё оборвать, но выражение лица Со Юн Гона было до странности искренним, даже каким-то тревожным. Ох, бля… Хотя и с раздражением, Шин Кю Хо всё же положил руку на ладонь Юн Гона. «Спасибо», — едва слышно пробормотал Юн Гон.
Делая вид, что это всё его мало волнует, Шин Кю Хо начал рассматривать окрестности. К счастью, после того прохожего рядом больше никого не было.
Вдруг рука, которую он держал, сжалась сильнее. Он на автомате повернулся. Юн Гон, сцепив их пальцы в замок, большим медленно гладил его по косточкам. Шин Кю Хо заметил, как у него дрогнул кадык, будто он сглотнул. Тот смотрел прямо на него. Их взгляды снова встретились — он не смог отвести свой. Юн Гон заговорил:
Губы Со Юн Гона двигались медленно, как в замедленной съёмке, и, может, поэтому слова не сразу дошли до сознания.
— Есть вместе, разговаривать, целоваться, заниматься сексом, ссориться и любить. Вот так.
Сцепленные руки казались странно холодными. Голос Юн Гона всё ещё звенел в ушах. Юн Гон снова шевельнул губами, будто подбирал слова — и, наконец, замер.
— С расчётом на всю оставшуюся жизнь.
И снова Со Юн Гон крепко сжал его руку. Шин Кю Хо моргнул, не до конца понимая, что именно только что услышал. Сознание на миг будто помутилось. Он попытался прокрутить всё в голове, восстанавливая сказанное — вместе с этим всплыли и контекст, и атмосфера происходящего.
Немного собравшись с мыслями, он хмыкнул. Затем — решительно разжал руку, оттолкнув ладонь Юн Гона. Из-за того, что солнце теперь садилось поздно, за спиной собеседника тянулся золотисто-оранжевый закат. Казалось, будто поверх этого пейзажа доносился шум ночного моря у побережья Кодже. И именно в этот момент он начал хоть немного понимать то замешательство, о котором говорил Со Юн Гон.
— …Я же сказал тебе не играть со мной.
Хоть и выражалось это у них совсем по-разному.
— Я дал шанс сказать последнее слово, а этот до последнего решил в игры играть. Серьёзно думал, что я такой: «О, как мило!» — и кинусь к твоим губам? — резко выплюнул Шин Кю Хо.
Он просто не верил своим ушам. Он предложил поставить точку, дать друг другу сказать всё, что накопилось, а этот человек вдруг заявляет, что хочет встречаться? Да ещё и с расчётом на всю оставшуюся жизнь? Даже думать об этом смешно. Особенно если вспомнить, как вчера он, доведя до слёз, пытался затащить его к себе.
— Я серьёзно, — спокойно ответил Юн Гон.
Он, будто не зная, что делать с брошенной рукой, растерянно сжимал и разжимал пальцы прямо в воздухе. Кю Хо фыркнул.
— Да пошёл ты. Серьёзно он. Вчера нёс какую-то извращённую чушь и тянул меня в постель, а теперь вдруг «с расчётом на всю оставшуюся жизнь»? Ты хоть попытайся сказать что-то правдоподобное, придурок.
После его резких выпадов Юн Гон на какое-то время умолк. Просто смотрел в пустоту, будто что-то обдумывал. Очевидно, опять собирается выкрутиться, как всегда. Шин Кю Хо уже внутренне готовился оборвать всё окончательно. И вдруг.
С тихим стоном, Юн Гон несколько раз неловко провёл руками по лицу. Затем едва слышно заговорил:
— Тогда что, мне нужно было соврать и предложить отношения без обязательств?
Сначала показалось, что этот ублюдок опять издевается, но в голосе Юн Гона не было ни тени насмешки. Скорее… как бы сказать.
— Я не хочу говорить то, чего не чувствую… Ты ведь тоже не любишь ложь.
Будто и впрямь не знал, что делать...
— Ты мне нравишься, Шин Кю Хо.
На мгновение он потерял дар речи. Шин Кю Хо только моргал, не в силах ничего ответить. Со Юн Гон, всё так же прикрывая лицо одной рукой, протянул другую — осторожно, будто боялся спугнуть — и коснулся запястья Шин Кю Хо.
Что этот дятел сейчас сказал? Только что услышанный голос жужжал в голове, как надоедливый комариный писк. Стоящий перед ним человек с самого начала нёс какую-то несусветную чушь. Когда они взглянули друг на друга, тот осмелился слегка улыбнуться. Даже глаза прищурились.
— Извини. Наверное, об этом можно сказать красноречивее… просто сейчас не могу подобрать слов. Я такое первый раз говорю.
Он слегка наклонил голову, и на его лице мелькнула тень тревоги. Шин Кю Хо чувствовал себя так, будто кто-то ударил его по затылку — лёгкое оцепенение, пустота в голове. Их взгляды снова встретились. Со Юн Гон всё так же держал белую розу в одной руке и, кажется, искал на его лице хоть какую-то реакцию. Это выглядело… слишком искренне, и от этого было только неловко.
— Т-ты серьёзно, не вздумай шутить с такими вещами.
Кю Хо сделал шаг назад. Он увидел, как Юн Гон нахмурился, говоря в ответ:
— Всё, хватит, — прервал Шин Кю Хо.
В голове завыла сирена. Он уже услышал слишком много, ещё чуть-чуть — и его снова утянет туда, куда он поклялся больше не возвращаться.
— Если у тебя есть жизнь, которую можно ставить на кон ради такой хреновой показухи — да на здоровье, идиотина.
Нельзя терять бдительность. Нужно держать голову холодной. Разум подсказывал, в такой ситуации говорить искренне почти невозможно — и всё же когда Со Юн Гон говорил вот так, внутри всё шаталось. Чёрт бы побрал этого хитрого ублюдка… Он изо всех сил попытался вернуть себе здравомыслие.
— И вообще, у тебя, похоже, с чутьём в последнее время совсем беда. Знаешь, твой номер с «расчётом на всю оставшуюся жизнь» — полный отстой. Капец как обременительно.
Когда он, цепляясь за каждую мелочь, немного отстранился, Юн Гон заморгал. «А…» — выдохнул он, слегка коснувшись пальцами уголка губ.
— …Обременительно? — пробормотал он себе под нос.
Затем снова искоса глянул на него. Какой-то странный обмен взглядами. Обременительно — это мягко сказано. В ответ Кю Хо сухо сглотнул. Юн Гон, казалось, что-то обдумывал.
Видимо, они так и стояли, глядя друг на друга, не говоря ни слова, когда Юн Гон вдруг нарушил тишину. Шин Кю Хо как раз начал незаметно пятиться назад.
— После того как ты вчера ушёл… я много думал.
— Хм. Не знаю, как ты воспримешь это…
Взгляд собеседника скользнул в его сторону. Казалось, сейчас отведёт — но наоборот, задержался, стал крепче и ощутимее. До неприличия прямой и горячий взгляд.
Юн Гон вроде бы хотел что-то сказать, но тут же снова закрыл рот. Он будто перебирал слова, но в итоге лишь выдал очередное бессмысленное «хм». Шин Кю Хо поймал себя на том, что ждёт.
Дойдя до этой фразы, тот снова остановился, а потом мягко добавил: «Только не пойми неправильно, просто послушай» и, наконец, тихо заговорил:
— Я подумал, что если получится… я бы хотел на тебе жениться.
— У меня впервые в жизни снесло крышу от того, что кто-то настолько красив. И я не думаю, что это когда-нибудь повторится. И что я когда-нибудь смогу снова почувствовать, что кто-то настолько милый… А главное — я не хочу тебя терять. Иметь надёжную опору в жизни — это ведь приятно, правда?
…Он что, реально что-то принял?
— А, я, конечно, не про настоящий брак. Я понимаю, что в таких делах полно реальных ограничений. М-м… я просто хотел сказать, что начал думать о том, как сделать, чтобы мы могли быть вместе. Всегда. То есть, когда я говорил про жизнь — это было вот в таком смысле. …Если это показалось тебе обременительным, извини. Но я говорил серьёзно.
Речь Со Юн Гона началась спокойно, но к концу стала заметно торопливой. Шин Кю Хо только безмолвно уставился на него. Сначала казалось, будто Юн Гон стреляет по нему из пистолета, но теперь — вытащил базуку.
Он слегка склонил голову набок. Гнев, что было вспыхнул от мысли, что его дразнят, испарился. Он даже сам не понял, когда. Скорее уж…
Сказать, что это было нелепо? Или, может, ошеломляюще? Как будто он оказался в каком-то странном сне, где фантазии и реальность переплелись так плотно, что не различить, где что. Шин Кю Хо нахмурился. Что вообще происходит? И пока он стоял в этом состоянии лёгкого ступора, Юн Гон снова заговорил:
— Вчера, когда я предложил пойти ко мне, я не называл тебя красивым ради секса. Я правда просто хотел быть с тобой. Честно, тогда в голове был полный бардак, а мы так давно не были вместе. И, ну… в моих глазах ты правда был очень красив. Я понимаю, что тебе это, может, неприятно слышать. Но я не имел в виду, что ты был красив, потому что плакал… Просто… Даже не знаю, как это объяснить. Ты был настолько красив, что это вырвалось само собой…
— Ты… ёбнутый… заткнись, псих!
Шин Кю Хо махнул рукой, намеренно заткнув собеседнику рот, и Юн Гон, словно послушный ребёнок, тут же замолчал. Он опустил взгляд и смотрел на него. Несмотря на внешнюю покорность, в нём было что-то по-настоящему ненормальное. И не только это — хотя Кю Хо отступил назад, пытаясь создать хоть какое-то расстояние, он с ужасом понял, что Юн Гон снова оказался почти вплотную. Когда он успел подойти так близко? Движение было настолько естественным, что оно даже не удивляло, а пугало.
— Ублюдок… ч-что, что ты несёшь вообще?! Ты в своём уме? Ты хоть слышишь себя? Что за хрень…
Шин Кю Хо, прижав ладонью рот собеседника, быстро заговорил сам. Юн Гон склонил голову вбок, упрямо продолжая на него смотреть. Кю Хо тут же отвернулся, чтобы избежать его взгляда. Головой понимал: всё это просто очередная попытка уговорить его, склонить к удобному для него сценарию. И всё же когда тот говорит, что он милый, красивый, что хочет жить вместе — стало тяжело послать его окончательно. Даже то холодное, отстранённое чувство, что поселилось в груди после вчерашней ночи, вдруг снова рассыпалось под неукротимым натиском этой беззастенчивой настойчивости. Ни дать ни взять — он оказался в роли путника, чью одежду солнце всё же заставит снять [2].
[2] Дословно «Не было нужды в "солнечной политике", чтобы заставить путника снять одежду». Это отсылка к басне Эзопа «Солнце и Северный ветер», где Солнце побеждает в споре Ветер, заставив путника снять плащ мягким теплом, тогда как Ветер пытался сорвать его грубой силой. В Корее на основе этого выражения возник термин «солнечная политика», который означает стратегию мягкого подхода, особенно в политическом контексте.
В этот момент Юн Гон нежно обхватил ладонь, прикрывавшую его рот. Он почувствовал лёгкую влажность под пальцами, а затем как зубы слегка коснулись внутренней стороны его ладони. Шин Кю Хо так и остался стоять. Медленно повернув голову, он увидел, как Юн Гон уткнулся лицом в его руку.
— Я всё понимаю. Я знаю, о чём говорю.
Затем тот перевернул его ладонь и мягко прикусил кончик пальца. Именно четвёртый, безымянный палец левой руки.
В тот момент, как его губы коснулись кожи, сердце предательски ёкнуло. Шин Кю Хо застыл. В голове — звенящая пауза, будто всё вдруг отключилось. Хотелось даже сбежать. Он лихорадочно, будто мантру, повторял про себя весь список грехов Со Юн Гона, только так он мог вернуть себе хоть крупицу здравого смысла.
«Если я после всего дойду до того, чтобы поддаться на это слащавое дерьмо… я, блять, просто конченый лох. Хуже некуда.»
Шин Кю Хо повторил это про себя и резко выдохнул:
— Эй. …Слушай… А, да хватит уже. Ага?
Юн Гон, прижимаясь щекой к его руке, поднял взгляд. Кю Хо тут же дёрнул руку, вырываясь.
— Ты, конечно, талантлив в этом своём соблазнении, окей? Прям дар от природы. Но, блядь, для того, кто на это попадается — это реально мерзко, понял? И… и вообще, я к тебе уже охладел. У меня больше нет чувств, о которых ты там говоришь.
Он отдёрнул руку, которую Юн Гон только что держал, потёр ладонь другой и быстро спрятал её за спиной подальше от него.
— И если даже вдруг ты говоришь всё это всерьёз, — ну вот если ты прям действительно серьёзен, — у тебя вообще нет причин вот так сейчас ко мне с этим лезть, верно? Ты вообще в состоянии понять, что не имеешь на это права? Когда я говорил, что ты мне нравишься — ты орал, что мы просто друзья и выставил, будто я с ума сошёл. А теперь вдруг хватаешь меня и несёшь про то, чтобы строить жизнь вместе, жениться… Ты долбанулся? Серьёзно, было бы куда правдоподобнее, если бы ты просто признался, что крышу снесло, потому что тебе не дали.
Юн Гон попробовал что-то сказать, будто собирался оправдаться, но Шин Кю Хо тут же его перебил:
— Неважно! Я… я в любом случае не собираюсь больше с тобой связываться... Хватит, стоп. Мне теперь пофиг на тебя.
Он резко отступил назад на пару шагов — ровно настолько, чтобы Юн Гон, даже если потянется, не смог дотянуться. Тот, всё ещё сжимая в одной руке цветок, хотел уже двинуться за ним.
Шин Кю Хо поспешно предупредил его.
— И вообще, я давно хотел тебе сказать… ты иногда ведёшь себя как сталкер. Это… ну, стрёмно. Короче… просто… не живи так больше. Ну… всё.
Он начинал заикаться, слова путались — наверное, от растерянности. Если сейчас Со Юн Гон подойдёт и поцелует… нет, даже если просто обнимет, он чувствовал, что реально может сдаться, сказав: «Да пофиг».
С этой мыслью он отмахнулся рукой и тут же встретился взглядом с Со Юн Гоном, который стоял, будто сломанный. Без понятия, он чём он думает, но в отличие от того, как неловко Юн Гон двигался до этого, сейчас его глаза были до тревожного спокойны. Они внимательно, медленно прошлись по нему. …В них было что-то опасное. То самое, что появлялось у Юн Гона на лице перед тем, как он выходил из себя. Но в этот раз — нет, что-то другое...
Во взгляде теперь была… жажда.
— Почему ты говоришь так холодно… м?
«Ты мне нравишься, Шин Кю Хо.»
Словно кто-то нажал кнопку воспроизведения, в голове всплыли его слова. Лицо тут же вспыхнуло.
— Х-холодно, не холодно, плевать. Я всё сказал. Всё, ясно? Конец!
Боясь, что на лице отразится хоть что-то, Шин Кю Хо тут же развернулся. Не дав собеседнику продолжить, выкинул последнее: «Я пошёл!» и бросился прочь. Он пробежал мимо офистеля, через улицу, дальше, пока голос Юн Гона за спиной окончательно не стих.