Бесстыжий мир. Глава 140
Гук Джи Хо слегка нахмурился и молча схватился за спинку кровати. Он перехватил его руку и опустил себе на плечо — хватка была такой сильной, что стало больно. Длинная мышца на бедре вздулась, словно в приступе ярости.
Под приглушённые стоны бёдра продолжали равномерный ритм — медленный подъём и опускание. Как на тренировке, где важна точность каждого движения, Гук Джи Хо, сбивчиво дыша, методично прокладывал путь внутри себя.
Смазка, щедро нанесённая на член, вытеснялась давлением и тонкой струйкой стекала к основанию.
В груди вспыхнуло жгучее чувство экстаза. Его тело было горячим и влажным, словно раскалённый огненный шар тонул в море.
На лбу Гук Джи Хо бисером выступил пот, затылок тоже намок. Капля, собравшаяся на ключице, скатилась вниз к груди.
Пэк Хэ Гён, глядя на плоскую грудь, увлажнил языком пересохшие губы.
Он крепко прижал мужчину к себе, уткнулся губами в острое плечо с выступающей костью и задержался там, посасывая кожу.
Набрав смазки, он медленно растёр её по раскрытому до предела входу. Это напоминало акт восполнения: сколько взял — столько вернул. Пропитанное всевозможными жидкостями место дрожало.
Прижатый телом партнёр заговорил низким голосом. Тихие слова тонули во влажной атмосфере и едва различались.
Иногда смысл слов, не сразу услышанных, доходит лишь спустя время. Так случилось и сейчас.
Пэк Хэ Гён надавил на голень, прижатую к полу. Влажное бедро опустилось на тыльную сторону его руки и снова поднялось. В эти мгновения икроножная мышца под ладонью тоже откликалась дрожью, оживая.
Прищурившись, Гук Джи Хо покачал головой. По выражению лица было невозможно понять — испытывает он боль или наслаждение.
Наблюдая за размеренными движениями, сам начал покрываться потом. Пэк Хэ Гён, не выдержав внезапного пекла, тяжело привалился к изголовью кровати.
Кожаное изголовье скрипнуло, уютно обхватывая спину. Он вскинул подбородок и попытался проанализировать смутное чувство, что выворачивало изнутри: плотное сжатие, настойчивое трение в месте, где сходятся пучки кровеносных сосудов… и жар.
Иногда его влага стекала на грудь и живот. Вдыхая её аромат, он ласкал мышцы, что подпрыгивали под пальцами.
Пэк Хэ Гён вытянул руки и перехватил мужчину, заключив в объятия. Скользкая от пота ладонь случайно прошлась по его спине.
Гук Джи Хо резко изогнулся и затрепетал. Обострённое тело отзывалось даже на малейший контакт.
Нежно, будто убаюкивая, он провёл рукой по мужской спине. На татуировке в серо-чёрных тонах местами ещё держались кровяные корочки.
Тела мужчин слились воедино, прижавшись друг к другу без малейшего промежутка.
Сквозь грудную клетку передавалось биение чужого сердца — как удар в гонг, пробивающийся через тонкую перегородку.
Подобно частице, что проявляет своё существование лишь в момент наблюдения, его пульс нарастал, становясь всё громче и мощнее, пока не загрохотал с бешеной силой.
Ты мне нравишься. Вы мне нравитесь. Словно обращался к нему.
Пэк Хэ Гён вновь обнял Гук Джи Хо. На несколько мгновений их сердца забились в унисон.
— …Уф, во время секса... что тут скажешь…
— Ты ведь становишься болтливым, когда пьян.
Он просунул руку под ягодицы и, поглаживая вокруг входа, будто разминая, заставил налитое горячей кровью место съёжиться. Удивительно, но даже там ощущался пульс.
— Уф… можно ведь уже… прекратить.
Когда Гук Джи Хо вздрагивал, словно в ознобе, его внутренность сжималась. Казалось, судороги передавались ему самому — Пэк Хэ Гён тяжело выпускал обжигающее дыхание.
— Я не люблю секс, который причиняет боль.
Сухость во рту и горле превратила голос в хриплый шёпот. Взгляд помутнел, как если бы на глаза скатилась капля пота.
Гук Джи Хо склонил голову и уткнулся лбом в плечо. Его тело, осевшее до самого корня, сжимало член так туго, обхватывало так плотно, что сознание начинало ускользать… и тогда он прошептал:
— …Кажется, мне теперь правда не больно.
Мокрые волосы, прилипшие к плечу, колыхались, щекоча кожу.
— Тогда… хочешь попробовать двигаться быстрее? — ласково предложил он, едва удерживая остатки самообладания.
Но нежный голос, прикрывающий нетерпение, звучал фальшиво. А движение, когда он прижал его бёдра, было уже чистым импульсом, которому невозможно было сопротивляться.
Пэк Хэ Гён мягко поглаживал заднюю поверхность бедра Гук Джи Хо, дрожащего мелкой вибрацией. Пот струился так обильно, что кожа походила не на влажную поверхность, а гладь воды, играющую в рябь.
— Ладно. Попробуй сам, Джи Хо.
Глаза Гук Джи Хо сверкнули острее, язык перекатился во рту. Гордый парень, не терпящий поражений, сдержит своё слово во что бы то ни стало. Пэк Хэ Гён едва заметно улыбнулся.
Прогретое, смягчённое лубрикантом нутро сжимало уже не так больно, как раньше.
Гук Джи Хо не сводил с него взгляда. Крепко вцепившись в плечи, он двигался вверх и вниз, набирая скорость и напор.
Шлёп, шлёп. Вместе со звуком сталкивающейся плоти срывалось горячее, беспорядочное дыхание мужчины.
Жар, сгустившийся в животе, начал пульсировать огнём. В напряжённые пучки нервов сыпались искры фейерверка, и каждый взрыв разливался волной, бурлящей наслаждением до самой макушки.
— …Медленно? — Гук Джи Хо, сосредоточенно двигаясь вверх-вниз, вскинул взгляд и спросил.
Пэк Хэ Гён стёр слёзы с уголков его глаз и влажной ладонью коснулся соска. Набухший от щипков бугорок налился яркой краснотой. Он облизнул губы.
Полуэрегированный пенис Гук Джи Хо дрогнул, качнувшись. Он до белизны прикусил губы и крепко сомкнул веки.
В тот же миг из него вырвался резкий, прежде не слышанный стон. Гук Джи Хо, ссутулившись в неловкой позе, задрожал руками. Его грудная клетка судорожно сжалась, как от икоты.
Появилось ощущение, будто тупой конец члена во что-то упёрся.
— Неправильно сел, да? — мужчина, дразня вопросом, резко вскинул таз.
Гук Джи Хо, скованный напряжением, слабо замотал головой. Покраснев до самого затылка, он прикрыл глаза рукой. В минуты, когда его захлёстывают чувства, он всегда старается скрыть лицо: опускает голову, зарывается в подушку или, как сейчас, заслоняет его предплечьем.
Пэк Хэ Гён опустил его руку. Скользнув по мокрому от слёз и слюны предплечью, он задержал взгляд на красивом, но искажённом гримасой лице. Затем вынул налившийся багровым орган и снова толкнулся под тем же углом.
— Хух… подождать? И сколько мне ждать?
Возможно, именно в этот раз он облажался: не сумел ни скрыть выражения лица, ни убедительно изобразить ласковый тон.
Гук Джи Хо толкнул его в плечо и попытался вырваться. Как только длинный член вышел, его проняла дрожь. Это была его особенность: если во время долгого секса проникновение резко прерывалось, тело начинало трястись…
Глядя на его покрасневшие колени, Пэк Хэ Гён выплюнул, словно разжёвывая:
Он уложил пошатывающегося мужчину.
Наполовину выскользнувший член снова с силой вошёл обратно — глубоко и до полного насыщения. Плотно сжатый орган пульсировал. Две руки сплелись в единый узор, точно детали пазла — так же неразрывно, как их гениталии.
Почти вся поверхность обнажённых ягодиц блестела от смазки. При каждом яростном столкновении тел под хлюпающий звук в отверстии поднималась белая пена.
— Ах, Гук Джи Хо. Не кусай губы...
Он склонился над партнёром, чьи губы были сжаты зубами с опасной силой, и накрыл их поцелуем. Он длился до тех пор, пока губы, исцарапанные укусами, вновь не обрели гладкость.
Тудум, тудум… Каждый раз, когда волосы рассыпались по белоснежным простыням, в голове отзывался гулкий стук сердца — неясно, чьего. Глаза были открыты, но картинка расплывалась. Тело, до сих пор пылавшее жаром, теперь не просто горело, а плавилось, превращаясь в растекающийся поток.
— Ух, х-х, угх… нгх. Ах, хо… рошо.
Их соприкасающиеся животы порой щекотали. Даже в этом безумном угаре было приятно ощущать, как жидкость, вырывающаяся из члена Гук Джи Хо, увлажняет кожу.
Шорох трения обнажённых тел смешивался с похотливым запахом, сливаясь в хаотичном вихре.
Он то и дело приподнимал талию, зная, что спину этим не убережёт, и всё же не прекращал. И тогда, в такие секунды, Гук Джи Хо забывался и срывался на неформальный тон.
Он осознавал, что вёл себя как мальчишка в начале двадцати, охваченный неукротимой, как лесной пожар, похотью. Само ощущение затуманенного взгляда было уже почти забытым.
— Сегодня вы были немного другим.
Вот почему, когда лежавший рядом Гук Джи Хо заметил это, ему захотелось притвориться, будто он ничего не слышал.
Распластавшись на спине и раздвинув ноги, Гук Джи Хо остановил попытку вытереть пах платком и оставил своё мокрое тело как было.
В душной комнате, пропитанной запахом пота и спермы, распространился искусственный аромат черники. Гук Джи Хо поднёс к губам синий витаминный стик и выпустил длинную струю пара. Вещество было безвредным, но, когда он так втягивал щёки и выдыхал, спальня начинала походить на логово енота, замышляющего великий заговор.
То ли из-за влажной атмосферы, то ли из-за приглушённого тона, то ли из-за низкого тембра — так или иначе, его голос врезался особенно чётко.
Сквозь приоткрытые шторы виднелся мост, пересекающий реку Хан. Он был плотно забит красными огнями машин, спешивших домой в поздний час, а над ним тянулась ровная гирлянда фонарей.
А на стекле, отражавшем ночной пейзаж, проступали силуэты двух обнажённых тел. Всё ещё разгорячённые, влажные… опьянённые одним лишь фактом присутствия друг друга.
— Хочешь сказать, что мы как возлюбленные?
На миг замерев, Гук Джи Хо безразлично втянул дым полной грудью. Должно быть, это вредило лёгким.
В его голосе звучала раздражённость. Из уголков его губ тянулся дымок, похожий на зыбкое марево.
Вероятно, спросить он хотел совсем о другом. Просто именно в таких вещах он странно туповат: толком не осознавая причин своего поведения, он лишь бессознательно кружил вокруг сути.
Однако есть вопросы, на которые не ответишь, даже если знаешь ответ. Может, это осторожность, а может, трусость.
Не ответив, Пэк Хэ Гён слегка взъерошил волосы Гук Джи Хо. Там, где их всколыхнуло ребро ладони, пряди легли новым узором.
Если бы он прошёл через похожий опыт и принял те же решения… стал бы Гук Джи Хо похожим на меня?
Ответ «нет» пришёл интуитивно.
Пока он перебирал его волосы, кончики пальцев коснулись безмятежной юной щеки. Гладкая и здоровая кожа по-прежнему хранила тепло.
В тишине их реплики наложились друг на друга, словно аккуратно сложенные листы. Он ещё даже не понял, что именно хотел сказать Гук Джи Хо, но одно лишь слово «раньше», намекнувшее на прошлое, заставило напрячься. Рука, блуждавшая по лицу парня, застыла.
— А… просто. Ну… вдруг стало любопытно, занимались ли вы таким сексом раньше.
Встретив мой взгляд, Гук Джи Хо неуклюже выдал главное. Он, должно быть, уловил остроту в интонации, когда я переспросил.
Обезумевшие мысли, мчавшиеся в другую сторону, застопорились. Хмурый изгиб бровей разгладился.
Что же он хотел выяснить? Спрашивать о бывших сразу после близости — прямота очень в его духе.
Не дождавшись от меня особой реакции, Гук Джи Хо опустил стик. Дым в спальне редел, уступая место ясности, а за окном по тёмно-синему небу плыли белые облака.
— …Простите, если я перешёл границы.
Даже зная, что выходит за рамки, даже чувствуя опасность и предвидя трудности, Гук Джи Хо всё равно идёт на шаг.
Дерзость, что ломает границы, стирает их и по собственной прихоти чертит новые…
Пэк Хэ Гён улыбнулся, вспомнив того, кто был так на него похож: не знавшего страха, ясно различавшего добро и зло, мчавшегося только вперёд.
Он вынул из пальцев парня покачивающийся стик, приложил губы к ещё влажному мундштуку и глубоко затянулся — точно так же, как делал Гук Джи Хо.
Вместе с искусственным ароматом черники, оставшимся у него на губах, спальню вновь накрыло одеяло тумана.
Иногда взгляд цеплялся за складки простыни, оставленные движениями Гук Джи Хо.
— Ты не перешёл границы. Просто я не помню.
Пэк Хэ Гён опустил ладонь на одну из этих складок и произнёс ответ.