Бесстыжий мир. Глава 146
По будням на прогулочной дорожке было довольно пустынно.
В тот день, когда ветер поднимал лепестки сакуры, сыпавшиеся как лёгкий дождь, Гук Джи Хо бежал, обливаясь потом. Бёдра горели, а в какой-то момент он и вовсе перестал чувствовать ноги. Дыхание становилось всё тяжелее, грудь сдавливала тупая боль.
Фон расплывался, как кадр с дрожащей камеры — взгляд цеплялся за очертания, но не держал ни одной детали. Он почти не ощущал, что происходит вокруг. Просто смотрел вперёд и, выжимая остатки сил из воспалённых лёгких, продолжал бежать.
С каждым шагом капли пота отрывались от тела и разлетались в стороны.
Прошла неделя с тех пор, как человека, жившего под именем Вон Ху Пён, заперли.
Что же делать? Что бы сделал Пэк Хэ Гён?
Ответа на этот вопрос он так и не нашёл. И сегодня мужчина снова задаст его.
Хотя весь день свёлся к двум действиям — бесконечное перечитывание документов девятилетней давности и всё те же попытки найти ответ — сколь-нибудь достойного результата он так и не добился.
— Будь я директором, я бы использовал Ли Джун Сика, чтобы склонить разведслужбу на нашу сторону…
— Если его не казнили за границей до того, как мы вообще успели пошевелиться, и если остаётся шанс договориться, они сами направят переговорщиков. Думаю, уже направили, не так ли?
— Национальная разведслужба — это инструмент государственной власти. А власть не станет суетиться ради отдельно взятых людей больше, чем требует необходимость.
А у Пэк Хэ Гёна вообще есть ответ? Его вопрос не звучал как приглашение искать решение вместе. Но и как человек, уже пришедший к окончательному выводу, он тоже не выглядел.
Они разделяли один и тот же гнев, даже делили плоть, и всё равно иногда он не мог его понять.
После долгих колебаний он, почти обречённо, выдал ответ — прямо противоположный тому, о чём на самом деле думал. И снова промахнулся.
— Находим данные, которые Ли Джун Сик вытянул, проводим перекрёстную проверку. В любом случае, его нельзя оставлять, так что решаем вопрос гуманно.
— Убить агента разведки? Какой бы ни была поддержка администрации, Хвандо — это всё ещё преступная группировка. Глава НРС — чиновник уровня министра, да ещё и один из самых влиятельных. У него полно связей среди прокуроров и судей. Один ордер для него — пустяк. Ты совсем не думаешь, когда говоришь?
Да блять… Тогда что я должен сделать?
Он не мог согласиться с тем, что сказал это наобум. Он выдал такой ответ только потому, что был уверен: именно этого от него и ждали. Ради этих слов он несколько дней изводил себя, выжигая душу до черноты.
Пусть его мнение о судьбе Ли Джун Сика ничего и не решало — казалось, стоит лишь произнести его вслух, и слово, как семя, пустит корни.
И всё же кое-что утешало. По крайней мере… пока Вон Ху Пён был в безопасности. Или нет? Может, его просто собираются отправить за границу и избавиться так, чтобы всё выглядело как работа другой группировки.
Гук Джи Хо продолжал бежать. Говорят, физическая активность улучшает кровообращение и проясняет голову, но с ним это явно не работало.
В последнее время он время от времени получал отчёты о настроениях внутри Хвандо от Чхэ До Хана. Даже сегодня утром пришло сообщение.
«Вот директор же вечно твердит, что любовь к подчинённым — это терпение. Кажись, и наш руководитель скоро начнёт повторять то же самое». Такая сейчас атмосфера.
В организации всерьёз обеспокоились тем, что едва глава второй группы ушёл в отпуск, как его заместителя изолировали по причине дисциплинарного наказания.
Однако, как говорили, многие не придавали этому особого значения: отношения Гук Джи Хо и Пэк Хэ Гёна нередко балансировали на грани, а затем неожиданно переходили к перемирию.
Похоже, то, что его порой жёстко отчитывали, но вскоре всё равно снова принимали, в итоге сыграло ему на руку.
— Любовь к подчинённым — это, ха-а… терпение…
Он согнулся, тяжело дыша, опираясь руками на пылающие колени. Пот катился по лицу, стекал по бровям и жёг глаза, а Гук Джи Хо снова прокручивал ту фразу.
Это были слова, которые Пэк Хэ Гён повторял как мантру каждый раз, когда злился на него в первые дни внедрения. Иногда он произносил их даже при других — и, вероятно, именно потому, что столь холодный и равнодушный человек вдруг рассуждал о терпении, они всем врезались в память.
Из-за резкой остановки сердце забилось ещё сильнее. Гук Джи Хо смотрел, как капли пота одна за другой падают на асфальт.
Это был день, когда ветер становился зримым: по земле, покрытой лепестками, пробегала волнообразная рябь, а стоило ветвям слегка качнуться, как белые цветы сакуры разом взмывали в воздух, закручиваясь в танце.
Пара лепестков опустилась на мокрые волосы мужчины.
Не замечая, что один прилип к пряди, он снова сорвался с места и побежал.
Пока мимо пролетали прекрасные пейзажи, оставаясь незамеченными, тонкая футболка на спине медленно пропитывалась потом, подрагивая на ветру.
Отсюда до того жёлтого знака — 18 секунд. Потом — 23. Затем — 20. Он продолжал бежать, сверяясь с секундомером после каждого отрезка.
Неужели я и сейчас лишь испытываю его терпение?
Может, это расплата за то, что я не уследил за подчинённым… не распознал странности в поведении Вон Ху Пёна раньше и не доложил.
Неужели для того, чтобы принимать верные решения, человеку нужно сначала пройти через обтёсывание и надлом? И действительно ли то, что остаётся после, — это и есть его подлинная суть?
Как должен меняться человек? Где проходит грань между изменением и разложением?
Он погрузился в философские размышления, до которых в обычные дни ему не было никакого дела.
На третий день после того, как Ли Джун Сика заперли, Ханпён Констракшн прислали своего человека. Мужчина среднего телосложения, с самым заурядным лицом — одним словом, типаж, который легко забывается.
— Здравствуйте, я Ю Чон Вон, руководитель команды в Ханпён Констракшн.
Он видел его впервые. Впрочем, даже если бы встречал раньше, вряд ли сразу узнал бы.
— Руководитель команды? Хм... Это ваше настоящее имя?
Пэк Хэ Гён принял его в своём кабинете, формально предложил чашку чая и тут же отправил обратно.
И вот, спустя неделю, директор Хан Сэ Гён сам запросил встречу.
После стрельбы в Кванхвамуне он пару раз дежурно поинтересовался, как идут дела, — скорее из вежливости, — а затем почти полностью прекратил контакт. То ли пытался снять с себя ответственность за случившееся, то ли получил особые указания сверху. Скорее всего, одно из двух.
— Давненько не виделись, директор Хан Сэ Гён.
Мужчина с грубоватым, усталым лицом легко пожал протянутую руку Пэк Хэ Гёна и сел на диван.
— Позвольте перейти сразу к делу. Мы потеряли связь с нашим человеком.
Он собирался предложить чай, но гость опередил его — цель визита прозвучала без обиняков.
Пэк Хэ Гён не стал уточнять, о каком именно «нашем человеке» идёт речь. После того как руководитель команды Ю ушёл ни с чем, прислали переговорщика рангом повыше.
— Какой чай предпочитаете? Чёрный? Зелёный?
В чайнике уже закипала вода. На фоне спокойного бульканья директор Хан Сэ Гён раздражённо ответил:
Решив, что тонкий вкус хорошего чая собеседник всё равно не оценит, он бросил в чашку пакетик. Поставил поднос перед ним — и, как и ожидалось, Хан Сэ Гён даже не взглянул на чай.
Вместо этого он внимательно изучал каждый его жест: мельчайшие выражения лица, следы на руках, походку. Однако Пэк Хэ Гён не испытывал ни малейшей тревоги. Ну да, пару раз ударил Ли Джун Сика, заткнул ему рот. Зато позаботился, чтобы тот не погиб.
— Прибегни вы к своим нетрадиционным методам расследования, уже давно имели бы сведения о местонахождении и состоянии вашего человека. В конце концов, ваша организация ведь славится тем, что каждый год высаживает своих людей, как молодую рассаду на рисовом поле, верно?
— Директор Пэк. Я понимаю, что вы недовольны. Мы…
— Прошу прощения, директор, — Пэк Хэ Гён прервал его извинением.
— …Тем не менее, лучше вернуть его по-мирному. Такому уважаемому человеку не пристало действовать, как уличный бандит. Отвернувшись от нас, вы ничего не выиграете.
В речи мужчины отчётливо слышался кённамский акцент. А ведь раньше говорил на стандартном сеульском.
Показывает своё истинное лицо — значит, торопится. Впрочем, Ли Джун Сик — действительно ценный кадр.
В чашке вода почти не изменила цвет. Пэк Хэ Гён вынул плохо заварившийся пакетик улуна и положил его на подставку. Он и не собирался вести с ним долгую беседу.
— Я лишь извинился, а вы уже угрожаете?
— Чего вы хотите? Если это в наших силах, мы готовы активно сотрудничать.
Активно сотрудничать... Трудно представить себе выражение более расплывчатое. Такие заявления — пустая бравада, особенно когда человек даже не удосуживается уточнить, какими полномочиями располагает.
— Ещё раз прошу прощения. Но, боюсь, для такого уровня переговоров вы… не того ранга.
Директор Хан Сэ Гён усмехнулся. Но это был не тот случай, когда можно говорить намёками.
Они, по всей видимости, решили, что для спасения жизни какого-то чёрного агента вполне достаточно будет прислать руководителя команды, что смиренно склонит голову.
А когда этот вариант накрылся, логика начальства стала очевидной: раз контакт установлен, пусть теперь приедет директор повыше, умаслит — глядишь, разговор и сдвинется.
— Я лишь предположил. Если вы действительно на уровне главы регионального подразделения, то вряд ли бы лично участвовали в операциях внутри страны. Третий ранг… это ведь примерно начальник управления, верно?
— Я не совсем понимаю, к чему вы клоните.
Директор Хан Сэ Гён переплёл пальцы и выпрямил спину. Из-под тяжёлых век блеснул острый взгляд.
Я прямо сказал, что он «не того ранга», чтобы не оставить места для двусмысленностей. Но, похоже, сам факт был для собеседника непостижим.
— Мне нужен высокопоставленный человек. Тот, кто обладает широкими полномочиями в принятии решений внутри вашей структуры.
Желаемая Пэк Хэ Гёном должность, которой должен обладать переговорщик, была вполне конкретной.
Точно не глава службы. Директор Национальной разведывательной службы, в отличие от руководителей зарубежных структур вроде ФБР или ЦРУ, — фигура публичная.
Таким образом, этот пост теснее связан с политикой, чем с реальным оперативным управлением.
По сути, он был ключевой фигурой режима, занимающейся лишь особыми поручениями от VIP. Столкновение с такой величиной было бы и чрезмерным, и опасным.
Нужен был другой человек: рангом ниже, но с реальной властью. Тот, кто глубоко погружён в оперативную работу и сам решает, что докладывать наверх, а что утаить.
Он искал того, кто поднялся внутри системы разведслужбы и отлично знает её механизмы. И, что важнее всего, искренне преданного своей организации.
Пэк Хэ Гён протянул Хан Сэ Гёну небольшой USB-накопитель.
— Можете посмотреть, я не против. Но запись о просмотре останется. Замдиректор Ан, наверное, расстроится, не так ли?
Он даже счёл нужным вежливо предупредить: удерживать Ли Джун Сика под замком слишком долго — нехороший сигнал. Именно такое послание он и передал переговорной стороне.
И в тот же день, ближе к вечеру, пришло сообщение.
Он как раз собирался сегодня уйти с работы пораньше.
В офисе они часто пересекались — в лифте, в столовой, — но вот уже почти десять дней он видел Гук Джи Хо только после окончания рабочего дня.
В час, когда другие расходились по домам, он звал его поужинать где-нибудь снаружи. Стейк, паста, кукпаб… Гук Джи Хо ел всё подряд, и с каждой встречей становился всё более загорелым.
Он бегал утром, бегал днём. Всё время бегал. Зачем — непонятно.
Сегодня Пэк Хэ Гён собирался позвонить ему и накормить чем-нибудь питательным. Но в этот момент на телефон пришло сообщение — на этот раз длиннее обычного.
Сегодня я пробежал 10 километров, но голова всё равно не варит.
Задумался, почему так. Пожалуй, причина в том, что я обладаю слишком ограниченной информацией.
Прежде чем делать выводы, важно сначала разобраться в ситуации, так?
Поэтому, прежде чем вы сегодня зададите мне вопрос, позвольте сперва задать один вам, директор.
Читая сообщение, он будто слышал его невозмутимый голос — и невольно усмехнулся.
— Ну и способов у тебя, чтобы уйти от вопроса.
Сначала вдруг поклялся в верности, а теперь, выходит, уже я должен отвечать на вопросы?
На экране чередовались значки (печатает…) и (…).
Пока гадал, какой манёвр тот придумает на этот раз, пришло ещё одно сообщение.
Интересно, когда вы узнали о принадлежности Ли Джун Сика.
Не раньше ли, чем назначили его ко мне?
Гук Джи Хо всегда оправдывал мои ожидания. Иногда даже чересчур — в этом и была проблема.