Бесстыжий мир. Глава 147
По дороге с работы лепестки сакуры кружились в воздухе. Когда их становилось так много, что они заслоняли обзор, он включал дворники — сметал осыпающиеся цветы с лобового стекла так же, как дождевые капли. В небе, где сгущались сумерки, их вихрь выглядел довольно печально. Когда последние лепестки опадут, наступит поздняя весна.
Пэк Хэ Гён никогда не позволял себе любоваться цветением. Весна слишком коротка, а в голове — слишком много дел.
На этом их короткая переписка закончилась, и теперь на пассажирском сиденье лежал пузатый бумажный пакет с гамбургером и картофелем фри. Жир от картошки уже проступил тёмными пятнами.
Пэк Хэ Гён ослабил хватку на руле и чуть приподнял уголок губ. Ему не раз говорили, что на его лице нет эмоций, но с того дня, как Гук Джи Хо впервые появился в Хвандо… Определённо, он стал улыбаться чаще.
Сначала он думал, что это просто нервный смешок от абсурдности происходящего. Но чем чаще смеялся, тем естественнее это становилось — постепенно улыбка превратилась в привычку и выходила сама собой.
Высылая его, он чувствовал, будто отрывает от себя конечности. Когда же тот вернулся с драконьей головой на шее, сердце обожгло ледяной яростью. Но даже это было в его стиле.
Странно снова это признавать, но Гук Джи Хо, которого я не знал, и был настоящим.
После того как он выбрался из пробки, дорога домой заняла немного времени. Пэк Хэ Гён свернул на большую улицу и заметил знакомую фигуру. Среди толпы людей в чёрных костюмах особенно выделялся тот, кто стоял в сером худи и глубоко надвинутой бейсболке.
Когда свет фар прорезал темноту, парень поднял голову и, узнав машину, поспешил навстречу.
— Здравствуйте, директор. О, так вы взяли еду на вынос.
Гук Джи Хо взял пакет, устроился на пассажирском сиденье, потянулся к подстаканнику и сделал большой глоток молочного коктейля.
— Я не знал, поэтому вышел. Что ж, тогда в подземный паркинг…
Он едва заметно улыбнулся. То есть он думал, что они куда-то поедут, и вышел навстречу.
Лишь после этого он не спеша пристегнулся. Седан мягко влился обратно в поток.
Салон наполнился плотным, жирным запахом фастфуда. Каждый раз, когда Гук Джи Хо слегка шевелился, шуршание бумажного пакета сопровождалось новым всплеском аппетитного аромата.
— Сначала поешь. Только нюхать — настоящая пытка.
— Да. Но, может… хотя бы музыку включим? — спросил Гук Джи Хо, копаясь в бумажном пакете.
Он подложил салфетку из пакета под бургер и развернул обёртку. Двигался быстро, без лишних церемоний, но пальцы работали точно и аккуратно. Возможно, это и есть та самая чистоплотность, что свойственна людям, долго прожившим в коллективе.
Вместо того чтобы включить музыку, Пэк Хэ Гён спросил:
— …Почему складывается ощущение, что ты смущён?
Об этом говорили и застывшее выражение лица, и сама атмосфера. Даже в том, как он робко ёрзал и украдкой бросал взгляды, чувствовалась странная дистанция. Неужели он и вправду переживает за Ли Джун Сика?
Гук Джи Хо слегка покачал головой и впился зубами в бургер — с обилием сыра, как он любит.
Пэк Хэ Гён, наблюдая, как он широко раскрывает рот, сделал глоток колы через трубочку и плавно повернул руль.
Место назначения нельзя было назвать особенным. Просто точка на карте, куда он приезжал каждый раз, когда становилось душно — сделать один глубокий вздох и поехать обратно. Всего двадцать минут от Чхондама, да и трафик небольшой — удобно даже в час пик.
На красном свете Пэк Хэ Гён вдруг заговорил:
— О принадлежности Ли Джун Сика я узнал примерно год и восемь месяцев назад.
— …То есть вы знали, что он из разведки, и всё равно поставили его ко мне, — произнёс Гук Джи Хо, уже расправившись с одним бургером.
Рука на мгновение замерла, но тут же вновь засуетилась — он потянулся за следующим. На этот раз он не стал сразу снимать обёртку, а принялся крепко сжимать бургер через бумагу, уменьшая его объём.
— Но как господин Джи Хо узнал?
— Интуиция обычно не запаздывает так сильно.
— Подумал и понял: вы выглядели довольным. Похоже, просто ждали идеального момента. Даже материалы по Хунчохве оставили без внимания — будто уже решили, кому спихнуть всю рутину.
Договорив, он сунул в рот сразу три картофелины и начал жевать.
Материалы Хунчохве были слишком объёмными, чтобы просматривать их вдвоём. Да, момент действительно был подходящим. Пэк Хэ Гён нахмурил брови, изобразив лёгкое недовольство, и спросил:
— И какое это имеет отношение к моему вопросу?
Гук Джи Хо тщательно вытер пальцы салфеткой — на руках не осталось ни пятнышка жира. Между тем маленькая порция картофеля уже скрылась в его животе.
— Никакого. У вас был план, о котором я не знал. Так что ваш вопрос нечестный.
Говорил он чётко и ясно, словно заранее подготовился к разговору.
— Вы, директор, всё знали, а меня оставили в полном неведении…
— И потому это нечестная игра, — Пэк Хэ Гён прервал разрастающуюся тираду подчинённого.
Такое мышление свойственно спортсменам. Идея справедливости — это правило, которое работает разве что в мире спорта.
— Во-первых, у нас не игра. Я обучаю тебя, а не соревнуюсь.
— Во-вторых, я спросил твоё мнение по конкретной ситуации. Попытка изменить условия только потому, что вопрос сложный — оригинально, но не более того.
Гук Джи Хо промолчал. Последние несколько дней все его ответы, выстраданные в раздумьях, были какими-то шаблонными, словно по учебнику.
Пэк Хэ Гёну были нужны не блестящие или оригинальные формулировки… Он хотел услышать голос его внутренней борьбы.
— …На самом деле, сегодня я постарался копнуть немного глубже.
— Намучился же со своей неработающей головой, да? — не удержался от шутки Пэк Хэ Гён.
Когда седан завершал разворот, плавно описывая круг, парень ответил:
— Вот только что заработала. В любом случае… я пришёл к выводу, что не смогу убить Ли Джун Сика.
— Почему? Боишься мести со стороны НРС?
Впервые с тех пор, как начал задавать этот вопрос, он решил дослушать ответ до конца.
— Это не тот остроумный ответ, на который вы, наверное, рассчитывали. Мы выясним, какую информацию и каким способом он извлёк, а также позицию разведки. По ходу дела можно будет его потрепать. Это не идёт вразрез с моими принципами…
Пока тот излагал результат размышлений, Пэк Хэ Гён закатал губу внутрь и прикусил её зубами. Это тоже что-то вроде усмешки от абсурдности происходящего? Но смеяться в лицо младшему, который так искренне делится своими убеждениями, он не мог.
— Хм. Итак, если НРС потребует освободить его, отпустишь?
— …Ли Джун Сик слишком много знает о Хвандо. Его нужно держать до тех пор, пока всё не закончится.
— Переговорщики будут приходить снова и снова — это уже само по себе давление. К тому же есть риск, что администрация нас не прикроет, а встанет на сторону разведслужбы и потребует освобождения Ли Джун Сика. Что тогда будем делать?
— …Что ж, значит, придётся пройти через это испытание.
— Ты разделишь участь со своим любимым младшим. И это будет довольно болезненно.
— Даже если ради его спасения придётся пожертвовать собой и самому пройти через мучени…
— Тяжело, — перебил Пэк Хэ Гён и сделал глоток колы.
— Ага. Этого с самого начала не должно было произойти. А теперь, когда рвануло, это битва, в которой мы заведомо проигрываем.
На этот раз Гук Джи Хо держался уверенно — совсем не так, как прежде, когда пытался подстроиться под ожидания Пэк Хэ Гёна и нервно выверял каждый шаг.
— Если заранее не продумать толковую стратегию, нас просто сметут. И потом в панике не придётся жертвовать печень и желчь, лишь бы хоть что-то исправить.
Представляя, что именно Гук Джи Хо вкладывает в эти самые «печень и желчь», Пэк Хэ Гён объявил задание завершённым:
Парень повернулся к нему с удивлённым лицом.
— Ответ принят. Конечно, можно было бы ещё подумать, но на данный момент это наилучший вариант. И я тоже понимаю, что это заведомо проигрышная битва.
Похоже, смысл сказанного дошёл до него не сразу — Гук Джи Хо слегка наклонил голову. Когда очнулся, машина уже стояла. В тишине, нарушаемой лишь монотонным урчанием работающего на холостом ходу двигателя, он огляделся по сторонам.
Единственным источником света были жёлтые уличные фонари, и оттого место казалось мрачным и безлюдным. Это был старый жилой район, где извилистые улочки не давали машине проехать дальше.
Между переулками тянулась старая каменная лестница. Пэк Хэ Гён первым начал подниматься. Между треснувшими плитами упрямо пробивались одуванчики и другие сорняки, а ржавые перила, окрашенные багряной коррозией, источали резкий запах металла.
— Давай немного прогуляемся, — бросил он, подняв взгляд вверх.
Слово «немного» совершенно не соответствовало действительности — лестница тянулась бесконечно. Они поднимались молча, и казалось, что конца ей не будет.
В десяти шагах позади двое сопровождавших уже тяжело пыхтели, тогда как эти двое оставались совершенно спокойны. Гук Джи Хо с лёгкостью перепрыгивал по две–три ступени за раз. Хотя обзор закрывали виллы и деревья, он по привычке оглядывался по сторонам.
Когда они достигли последней ступени, перед ними раскинулось широкое, открытое пространство.
Хотя он бывал здесь много раз, каждый подъём ощущался по-новому — как будто вид каждый раз открывался заново. Тихая смотровая площадка, откуда весь Сеул лежал как на ладони. Даже в пасмурные ночи, когда на небе не видно звёзд, огни города текли словно Млечный путь.
— Вау… не знал, что в такой улочке может быть нечто подобное.
Говорят, люди находят умиротворение, глядя на бескрайнее море или лес. Но Пэк Хэ Гён предпочитал стоять здесь и вдыхать запах города.
Глядя на огни города, струящиеся по ночному горизонту, он странным образом находил утешение. Люди продолжают жить, каждый на своём месте. И тогда казалось, что эта страна всё ещё… функционирует как надо.
— Здесь действительно здорово.
Искусственные огни едва заметным отблеском в темноте отражались и в глазах стоявшего рядом Гук Джи Хо.
Вжух. Пэк Хэ Гён играючи сдёрнул с него кепку. Волосы тотчас взметнулись, будто расправив крылья.
— Ах, господин Джи Хо, только взгляни на свои волосы.
Стоило их увидеть — настоящий бардак, будто воронье гнездо, — как Пэк Хэ Гёна пробило на смех. Такой, что хоть губу прикусывай, всё равно не удержишь и не скроешь.
— Айщ… Раз начальник, то всё можно?
Парень свирепо нахмурился и замахал руками, пытаясь вернуть кепку. Но Пэк Хэ Гён, наоборот, придвинулся ближе и беспощадно растрепал ему волосы. Иногда нужно просто позволить себе посмеяться — хоть ненадолго забыться, пока есть такая возможность.