Бесстыжий мир. Глава 162
Он не мог усидеть на месте. Гук Джи Хо ёрзал в кресле, тщетно пытаясь вытеснить из головы навязчивые образы.
Пэк Хэ Гён, прижимающийся к нему всем телом, его взгляд, скользящий вниз — на член, вновь поднявшийся сразу после эякуляции. Тёплое дыхание у самого уха и низкий, хрипловатый голос, щекочущий слух.
— Уже несколько раз кончил, а всё равно держишься.
Завязывая узлом кончик презерватива, он оглядел постель. Наверное, там лужицей собралась его сперма. Гук Джи Хо тогда провёл ладонью по пощипывающей шее и, будто ничего особенного не произошло, заставил себя держаться подчеркнуто уверенно.
— Похоже, в сексуальном плане мы неплохо подходим друг другу.
— Ты иногда выражаешься, как какой-то дядька… «Неплохо»?
Кажется, именно с того дня он стал куда активнее в прикосновениях. Это был день, когда мы занимались сексом раз за разом, почти без остановки. И день, когда Пэк Хэ Гён понял одну особенность: даже разрядка не гасит мою похоть — она не затухает, как костёр, на который плеснули воды. Значит, получается… с того момента?
Бельё резко съехало в сторону, и длинный член, убранный влево, выскользнул наружу.
В тусклом свете налитая кровью головка блеснула. Пэк Хэ Гён, увидев это, едва слышно протянул: «М-м».
— Подожди… те. Лучше ведь нормально раздеться…
После того комментария про белок снаружи он, конечно, старался вести себя так, будто ему безразлично, видно их или нет, но полностью избавиться от беспокойства всё равно не получалось. Протест прозвучал тихо:
— Мне нравится, когда раздеваются не до конца…
Тело, действующее быстрее слов, тут же приподнялось — он сорвал с себя белую футболку и швырнул её в сторону. Боксёры отправились следом, скомканно упав на пол.
Выдохнув, Гук Джи Хо вцепился в ворот сидящего напротив и дёрнул его к себе.
Пэк Хэ Гён, казалось, совсем расслабился и без сопротивления подался вперёд, но его лицо на мгновение исказила болезненная гримаса. Впадина под бровью утонула в тени, делая выражение почти неразличимым. Гук Джи Хо уговаривающе обратился к нему:
— Хватит болтать, как быдло, пойдёмте уже. Вы же так громко стонете, что всех диких зверей перебудите…
Пэк Хэ Гён, чуть пошатываясь, поднялся и взял с рабочего стола коробку с салфетками. Стоило лишь резко повернуть голову, как он, прищурившись, улыбнулся.
— Кажется, Джи Хо сейчас кончит.
Белые салфетки, выдернутые из коробки целой охапкой, скользнули по животу. От этого, казалось бы, пустякового жеста живот напрягся, а внутренние мышцы стянулись в узел.
Он не был залит потом, так что вытирать, по сути, было нечего, но когда салфетка коснулась кончика крепко поднявшегося члена, на поверхности тут же расплылось маленькое влажное пятнышко.
Гук Джи Хо шлёпнул его по запястью, и салфетки, зажатые в пальцах, вспорхнули белыми бабочками и упали на пол. Поверх них осел негромкий смешок.
Он несколько секунд молча смотрел на салфетку с влажным следом.
— …Давайте поспорим, кто первым кончит?
Детская фраза сорвалась с губ, не успев пройти через голову. Он знал: назад уже не отыграешь — как пролитое молоко не соберёшь.
— Ах… мне нравится, когда ты так по-детски себя ведёшь.
Разница в должностях порой ощущалась как пропасть, но разницу в возрасте он никогда не считал существенной. Однако временами, услышав в свой адрес «как мальчишка», внутри против воли начинало клокотать багровое чувство, сродни комплексу неполноценности.
— Это потому, что Джи Хо в невыгодном положении. Ты уже весь течёшь.
Гук Джи Хо вытер слегка вспотевший лоб и прикусил пересохшие губы.
Пэк Хэ Гён снял накинутый поверх пижамы халат и начал раздеваться.
Обнажённая кожа, всё время скрытая под одеждой, кроме лица и рук, предстала во всей красе. Когда на ней проявлялись тёмные рисунки, покрывающие верх тела, Гук Джи Хо обычно отворачивался.
Чёрные узоры, расползшиеся по плоти, словно яд, в такт его движениям то разевали огромные пасти, рыча на него, то замирали и извивались, прячась в засаде.
Гук Джи Хо опустил взгляд на своё тело.
Его собственное, теперь уже с размытыми линиями, тоже нельзя было назвать чистым. Кажется, он до сих пор помнил, как сильно болело, хотя набивали всего-то шею и часть спины.
— Татуировки… было сильно больно?
— …Это было давно. Плохо помню.
Он смотрел в его сторону, но в полумраке казалось, будто взгляд устремлён куда-то мимо.
Обнажённый мужчина, стоявший в паре шагов позади, подошёл ближе, отнимая у него пространство.
Они ещё не касались друг друга, но запах кожи и тепло тела уже обволакивали его, а вокруг массивной фигуры легла тень.
Двое мужчин стояли лицом к лицу, не отводя глаз.
Мощная правая ладонь обхватила его узкий таз, удерживая на месте. Пальцы впились, захватывая даже ягодицы, и проклятые ноги снова задрожали. После получаса непрерывного бега и непривычной нагрузки мышцы так и не успели восстановиться.
Пэк Хэ Гён мягко провёл по стволу. В этот раз ласка отличалась от привычной: левая рука двигалась чуть более грубовато. Гук Джи Хо почти отшатнулся, но вторая рука, удерживавшая его за бёдра, не позволила отступить.
Стоять полностью обнажённым и обмениваться прикосновениями с тем, кто нравится, было само по себе до одури возбуждающе. Стоило лишь встретиться взглядом с Пэк Хэ Гёном, как в голове промелькнуло: «Я точно проиграю».
— Ты хорошо бегал. Мог бы стать футболистом. Ах…
Его горячее дыхание расплывалось перед глазами мутным маревом. Зрение притупилось, зато остальные чувства словно обострились — хлюпающие звуки и тяжесть мужчины в его ладони ощущались пугающе ясно.
— Да какое там… они же… школьники.
Их предплечья соприкасались. Поскольку каждый использовал левую руку, отчётливо ощущалось движение вздувшихся мышц. Их губы были так близко, что вот-вот могли соприкоснуться, но всё же оставались в миллиметре друг от друга.
— Мне нравятся единоборства… футболом тоже нужно с детства заниматься.
С расплывчатой дикцией и расфокусированным взглядом он рассеянно подумал: если бы тогда, в детстве, он встретил его и услышал совет попробовать себя в футболе… возможно, и правда бы решился.
Просто потому, что хотелось выглядеть круто.
— Что бы ты ни делал, ты… ха-а… хорош во всём.
Казалось, в уретре собралась плотная, пузырящаяся жидкость. Пэк Хэ Гён со своей неизменной наблюдательностью прижал к отверстию большой палец и потёр, будто оставляя там отпечаток.
Это ещё нельзя было назвать полноценным семяизвержением, но жидкость уже толчками прорывалась наружу. То, что он вяло держал в руке, дёрнулось. Только тогда Гук Джи Хо, точно нанося ответный удар, крепко обхватил член мужчины и начал двигать рукой.
Оказывается, звук трения ткани может быть таким же громким, как звук соприкасающейся голой кожи. И таким же острым, таким же горячим.
Как бы он ни пытался сдерживать голос, когда головку начали всерьёз стимулировать, ему оставалось лишь упереться спиной в стену.
Бам. Лопатки ударились, и по телу прошла слабая вспышка боли.
Пэк Хэ Гён облизнул губы и наклонил голову. Волосы беспорядочно колыхались в такт ритмичному движению руки.
— …Почему ты всё время говоришь наоборот? Когда хорошо — говоришь, что больно, — вполголоса спросил мужчина и приблизился ровно настолько, насколько другой успел отступить.
Прохлада и шершавость цементной стены, оклеенной ханджи, отдавали сыростью и какой-то первобытной дикостью.
— А когда больно — говоришь, что хорошо. М?
В один миг этот изысканный, уютно обставленный люкс показался то ли спортивным складом, то ли безлюдным переулком. Рёбра будто сжались, все выступы тела словно втянулись. Возможно, именно это было тому по вкусу — и оттого всё ощущалось ещё более непристойным.
Кажется, ещё немного — и он кончит. За зажмуренными глазами мозг самовольно подбрасывал картинки.
«Мне нравится, когда раздеваются не до конца…»
Воображение, подпитанное только что услышанным, тут же выстроило образ: двое мужчин в идеально сидящих костюмах, оставив наружу лишь покрасневшие члены, торопливо ласкают друг друга…
Блять. Я и так пиздец как осторожничал — и из-за шляющихся рядом шестёрок, и из-за белок, которые могли их заметить или услышать.
— Почему? Проигрываешь? Ах… м-м.
Сдержанный стон вырвался и из горла мужчины, закружив у самого уха. Плеча коснулось что-то щекочущее — кажется, волосы Пэк Хэ Гёна.
Лёгкий сквозняк мягко прошёлся по коже. Почти как если бы они действительно были на улице.
Возвращаясь после короткого расследования с начальником группы Пэк Хэ Гёном — или после встречи, где пришлось переругаться с глухими к аргументам пожилыми полицейскими, — они ехали с тяжёлым, забитым чувством внутри. Но вдруг он останавливается, выходит из машины… в полицейской форме.
Фантазия без разбору наращивала плоть.
Дрожащие ноги подломились, и его на секунду качнуло. На поясницу легла мужская ладонь.
От внезапно сорвавшихся слов Гук Джи Хо весь напрягся. То же самое произошло и с партнёром. В его беглом взгляде не осталось прежнего жара — там поселилась лишь холодная, отточенная агрессия.
— …А. Я не думал о другом человеке. Это… не так. Правда.
Он прикрыл лицо влажной рукой, пытаясь спрятать стыд. Собеседник, будто что-то осознав, выдохнул: «А».
— Ты представил наше совместное расследование?
В такой момент молчание равносильно согласию. Он даже не успел удивиться точности догадки — стыд был таким сильным, что тело едва не затрясло.
Пэк Хэ Гён, на которого он бросил взгляд, уже не выглядел таким напряжённым. Выражение его лица смягчилось, но в нём появилась какая-то болезненная тень.
Покрасневший член мужчины резко дёрнулся, и белая струя выстрелила в живот Гук Джи Хо. Сперма окатила его ещё несколько раз подряд. Мутные следы расползались по коже и стекали вниз каплями по рельефу мышц.
Это была неожиданная и совершенно незапланированная победа. Пока Гук Джи Хо затуманенным взглядом смотрел на свой живот, у самого уха раздался сдавленный, будто вырвавшийся после долгого терпения стон.