Партнёр на полную ставку. Глава 3.4
Юн Гон слегка потянул его за галстук, который сам выбрал. Перед выходом из дома он аккуратно завязал его, но, похоже, Шин Кю Хо не удержался и коснулся — теперь галстук сидел чуть криво.
Пока у лифта он снова приводил костюм в порядок, Кю Хо мелко тряс ногой. С вечера он пил успокоительное, а реакция оставалась той же. Юн Гон усмехнулся и отпустил его. Шин Кю Хо с побелевшим лицом крепко сжимал измятую бумажку — благодарственную речь для церемонии награждения, которую он переписывал вчера весь день, лишь бы успокоиться.
Юн Гон неловко улыбнулся. Его возлюбленный выглядел так, будто наполовину выпал из реальности. В этот момент дверь лифта открылась, но Шин Кю Хо, похоже, даже не заметил. Юн Гон мягко подтолкнул его внутрь. «Э-э», — только и выдохнул Кю Хо, сделав шаг. А потом шумно выпустил воздух ещё раз: «Ху-у».
Когда он аккуратно вытащил бумажку из рук парня и задал вопрос, Кю Хо несколько раз быстро кивнул и тут же начал зачитывать первые строки, будто уже знал их наизусть. Юн Гон прищурился. Речь состояла из кратких личных впечатлений и благодарностей — в основном искренних слов команде и редакции за совместную работу. Содержательно, но в этих строках не было того, чего ожидал Юн Гон.
«Ну да, это ведь речь на вручении журналистской премии, а не на церемонии актёрских наград…»
Чуть-чуть жаль, но не до такой степени, чтобы это показывать. Юн Гон аккуратно сложил листок и вложил его обратно в руку партнёра. Краем глаза заметил, что лифт всё ещё поднимается.
— …Эй, эй, дай руку, — в панике заговорил Шин Кю Хо.
Он первым протянул свою, крепко сжав руку Юн Гона. В его ладони чувствовался быстрый пульс. Юн Гон, пряча улыбку, ответно сжал его пальцы. В этом положении Кю Хо глубоко вдохнул, но дрожь всё равно шла по рукам до самого предплечья.
Ну, оно и понятно: премия серьёзная. Её вручает официальная ассоциация журналистов — одна из самых престижных наград, какие только может получить репортёр в этой стране. То, что её вручали Шин Кю Хо, ещё не отметившему пятилетие в профессии и всё ещё слишком молодому, казалось удивительным. Сам Кю Хо объяснял это тем, что его статья затронула тему пороков медиа, и ассоциация хотела продемонстрировать принципиальность. Но Юн Гон думал иначе: так рассуждает только тот, кто действительно чего-то стоит.
На невольно вырвавшийся звук Кю Хо обернулся и встретился с ним взглядом. Юн Гон посмотрел на своего партнёра с теплотой, в которой сквозило удовлетворение. Лифт вот-вот прибудет. «Что?» — спросил Шин Кю Хо.
В глазах Юн Гона его нарядный возлюбленный что сейчас, что четыре года назад всё так же походил на маленького джентльмена.
Спрятав мысль, он расправил Кю Хо плечи, ладонями мягко надавив с обеих сторон, и прошептал:
Едва он договорил, их губы на мгновение встретились и сразу разошлись. Юн Гон улыбнулся, заметив, как у Кю Хо покраснели уши. Похоже, напряжение наконец стало отпускать.
Перед самым открытием дверей лифта Юн Гон коснулся его щеки своей и успел подарить короткий поцелуй [1].
[1] Тут используется слово 비쥬 (biju), заимствованное с французского bisou — поцелуй. В тексте обычно используются другие слова для поцелуя, так что тут имеется в виду лёгкий и быстрый, который смогли бы подарить другу своего пола.
Его тут же схватили за воротник.
Он сделал это лишь затем, чтобы не ставить Кю Хо в неловкое положение, если двери откроются в неподходящий момент. Но Шин Кю Хо, сжав его ворот, резко притянул к себе и сам запечатал их губы поцелуем. Они отпрянули почти в такт звуку открывающихся дверей. Юн Гон успел лишь заметить, как его возлюбленный, вытирая губы тыльной стороной ладони, стремительно покидает лифт. Усмехнувшись, он последовал за ним.
Перед входом в зал, где проходила церемония награждения, их встретил сотрудник секретариата ассоциации. Здесь пути Юн Гона и Кю Хо разошлись: Кю Хо присоединился к коллегам из редакции и прошёл к местам для почётных гостей, а Юн Гон направился в сектор для приглашённых зрителей в конце зала.
Со Юн Гон устроился поудобнее и стал наблюдать. Шин Кю Хо сел на своё место, где его уже ждал большой букет — именно такой, какой выбрал Юн Гон. Шин Кю Хо растерянно поднял цветы. В центре букета красовалась пуансеттия — символ «поздравления с горячим сердцем». Он, кажется, сразу понял, от кого это: усмехнулся и оглянулся по сторонам, будто ища взглядом отправителя. В этот момент кто-то — скорее всего, репортёр Но Ё Джин — слегка толкнул его в бок.
Ё Джин передала Кю Хо коробочку. Юн Гон пригляделся — похоже, это печенье, которое он заказал. Он провёл рукой по шее, пытаясь вспомнить: что же я попросил там написать? Кажется, что-то вроде: «Восходящая звезда журналистики, репортёр Шин Кю Хо». И точно. Заметив надпись, Кю Хо моментально растерялся, неловко улыбнулся и стал судорожно вертеть головой.
Юн Гон, словно сознаваясь, приподнял руку. Их взгляды встретились. Лицо Кю Хо на мгновение стало в духе «ты серьёзно?», а затем он демонстративно откусил печенье. Юн Гон прикрыл рот рукой, скрывая довольную улыбку.
Смущение, сквозь которое всё равно прорывается радость, делает его сейчас больше похожим на девятилетнего мальчишку, чем на взрослого двадцатидевятилетнего мужчину. Увидев эти сообщения, Юн Гон вспомнил взгляд Кю Хо на одежду, брошенную на диван, и тихо усмехнулся. Всё-таки не зря он столько дней сдерживал желание прибраться.
А теперь ему и вовсе не хотелось наводить чистоту. Если так Кю Хо чувствовал себя спокойнее, Со Юн Гон был готов считать эту одежду частью интерьера… ну, чем-то вроде арт-объекта. Особенно если вспомнить камбалу, которая, уже готовая трижды поклониться, тут же попятилась к двери, увидев новую экспозицию его офиса.
«…А может вообще превратить это место в хаос?»
В конце концов, до начала следующего года всё равно будет занят подготовкой к экзаменам, так что офис ему пока не нужен. А если беспорядок будет сбивать спесь с чрезмерно уверенных клиентов, как с того гостя, то, пожалуй, это даже плюс.
Хм… Юн Гон всерьёз задумался. Ему даже захотелось увидеть, как Кю Хо, закатив глаза, умоляет его прибраться. И, словно уловив эти мысли, Кю Хо вдруг оглянулся. Их взгляды встретились, и он улыбнулся. Мысли рассеялись. Юн Гон улыбнулся в ответ и слегка помахал рукой. Похоже, когда Кю Хо нервничал, он всё время искал глазами Юн Гона — потому что оглядывался ещё не раз. И каждый раз Юн Гон встречал его мягким взмахом руки.
— Спасибо за длительное ожидание. Сейчас мы начнём церемонию вручения ежегодной премии «Журналист года».
Кю Хо, до того сиявший, как солнышко, перевёл взгляд вперёд, когда ведущий объявил о старте церемонии. И только тогда, казалось, напряжение начало спадать — на лице Шин Кю Хо впервые за вечер появилась здоровая краска.
Говорили, что награды вручает глава ассоциации, сам в прошлом журналист. Когда тот вышел, Юн Гон вежливо зааплодировал вместе с залом. Затем последовали вступительная речь и комментарии по результатам. Юн Гон слушал вполуха, откинувшись на спинку кресла, и лишь когда дошли до категории «Аналитический репортаж», он невольно навострил уши. В хвалебных словах упоминался Шин Кю Хо — даже чужой голос звучал приятно. Всё остальное… да кому оно нужно.
— А теперь настало время выслушать благодарственные речи от лауреатов каждой категории.
Когда речь о Кю Хо закончилась, он расслабился и даже немного отвлёкся — настолько, что не сразу заметил, как наступил момент с речами. В номинации «Аналитический репортаж» выступление шло последним. Неторопливо покачивая ногой, Юн Гон стал ждать, пока остальные лауреаты, как водится, говорят своё долгое слово.
— И, наконец, победитель в категории «Аналитический репортаж» — репортёр Шин Кю Хо из «Korea21». Просим подняться на сцену для благодарственной речи.
Спустя больше десяти минут после начала речей ведущий наконец произнёс это имя. Шин Кю Хо, сжав кулаки, поднялся и направился к трибуне. Двигался он при этом с предельной скованностью, словно робот. Юн Гон тут же поднял камеру: он собирался снять этот момент на видео.
— Д-добрый вечер. Репортёр отдела расследований «Korea21» Шин Кю Хо, автор репортажа «Крупные медиа: истории, о которых не рассказывают».
На сцене показалась его голова, выглядывающая из-за трибуны. Едва закончив представление, Кю Хо провёл языком по пересохшим губам.
Юн Гон невольно улыбнулся. Его любимый выглядел таким напряжённым, что это казалось до невозможности милым.
— С-сперва. Кхм, хм… прошу прощения. Я очень волнуюсь… э… Я всё ещё в процессе обучения, но я старался… эм… старался изо всех сил, и получить такую большую награду… э, для меня это огромная честь, и я бесконечно благодарен.
Шин Кю Хо говорил, запинаясь, и по лицу было видно, как с каждой секундой оно всё больше краснеет. «Ох…» — вырвалось у Юн Гона. То, как Кю Хо несколько раз открывал и закрывал рот, не зная, с чего начать, и румянец, расползающийся по щекам, были знакомыми признаками того, что он переполнен эмоциями. И действительно, через мгновение Шин Кю Хо едва слышно всхлипнул.
— Этот… эм, этот материал… когда я его писал, то постоянно думал, что в каком-то смысле высказываюсь о стороне нашей же индустрии… Это было большим грузом и… честно говоря, страшно. Ещё я много думал о том… не обернётся ли через несколько лет эта статья против меня самого. М-может быть, мне не хватает… гибкости, которую должен иметь журналист… или какого-то… человеческого понимания. Эти мысли… всё время преследовали меня. Э… На самом деле, с того дня, как я пришёл в эту профессию, я всё время искал ответ на этот вопрос… и, наверное, до сих пор его так и не нашёл.
…Теперь он говорил чётко, но лицо дрожало, точно вот-вот расплачется. Со Юн Гон прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Но неожиданно почувствовал, как у самого теплеют глаза.
— Но… эм. Да. Благодаря… благодаря многим людям, которые были рядом и говорили, что всё в порядке и поддерживали меня, э… я смог дойти до этого момента. Моим… моим друзьям, которые всегда подбадривали и верили, всем в «Korea21», кто был со мной, моему наставнику — репортёру Но Ё Джин, которая щедро давала советы и критику, и… и Кану хёну, который всегда терпеливо учил и заботился о таком неопытном младшем… Всем вам я бесконечно благодарен. Я постараюсь оправдать вашу доброту и буду считать эту награду знаком поддержки и одновременно напоминанием стараться ещё больше. …Чтобы многое изменилось, чтобы менялся сам мир… я продолжу говорить, писать и поднимать свой голос как журналист, который остаётся самим собой.
Сдерживая подступающие слёзы, он всё равно говорил удивительно связно. Шин Кю Хо, сжимая губы, произносил слово за словом, не упуская ни одной важной детали. Может, потому что за его спиной словно проступала вся пройденная им дорога, Юн Гон вдруг ощутил что-то непривычно трогательное. Кончиком мизинца он незаметно стёр влагу с уголка глаз. Шин Кю Хо, крепко прижимая к себе букет с пуансеттией, склонил голову в лёгком поклоне, словно подводя итог своей речи. В этот момент раздались первые, ещё тихие аплодисменты.
Он резко поднял голову и поспешно заговорил:
Уши у него полыхнули таким красным, что казались почти бордовыми. Юн Гон, только что смахнувший слёзы, вдруг встретился взглядом с Шин Кю Хо. С мокрыми от слёз щеками Кю Хо неловко улыбнулся.
— Характер у него, конечно, так себе…
Он начал говорить, и первые же слова в полушутливом тоне вызвали лёгкий смех в зале. При этом сам человек на сцене выглядел так, будто готов провалиться сквозь пол от смущения, но всё равно продолжал говорить. Казалось, именно в этих словах не было ни капли колебаний.
— Но это тот, кто всегда рядом со мной. Поддерживает, подбадривает, помогает. Именно благодаря ему я могу оставаться собой. Мой возлюбленный, мой спутник жизни.
Камера поймала его лицо крупным планом.
— Я и впредь надеюсь на твою поддержку…
Теперь Шин Кю Хо уже не сдерживал слёз и проводил тыльной стороной ладони по щекам.
— Спасибо тебе за всё, я очень тебя люблю!
Он поднял вверх алый букет и громко выкрикнул. Его лицо, блестящее от слёз, озарила сияющая улыбка. Юн Гон не выдержал и рассмеялся. И, словно забыв о сотне глаз вокруг, Шин Кю Хо теперь уже открыто смотрел только на него. Проходя под ярким светом софитов, его возлюбленный поднял большой палец вверх.
С этой мыслью Со Юн Гон всё равно не смог сдержать широкой улыбки.
Да, по‑деревенски, но именно поэтому он такой бесконечно любимый…
Он украдкой провёл ладонью по щеке и поднял большой палец в ответ. Его давний партнёр, даже выйдя из-под света прожекторов, продолжал сиять сам по себе. До трепета в сердце.
Отложив камеру и подняв второй большой палец вверх, Юн Гон увидел, как Кю Хо улыбнулся ещё шире — так, как только он умел. Он не смог не улыбнуться вместе с ним. С двадцати пяти и до этого мгновения все воспоминания о времени, проведённом вместе, потекли вслед за этой улыбкой, превращаясь в ослепительно сверкающую реку, уносящуюся далеко-далеко, к их бескрайнему будущему.