Бесстыжий мир. Глава 60
Он ведь нарочно это делает, да? Знает же, что может выбежать из 24 секунд.
В принципе, пробежать за 24 секунды было вполне реально. Вообще, во втором забеге на короткой дистанции результат часто бывает лучше, чем в первом. Просто потому, что кровь уже разогнала мышцы.
Это был необычный подход: вместо того чтобы дать пинка или привести в чувство криками или угрозами, Пэк Хэ Гён заставлял его думать.
Но мысли, похоже, только замедлили его. На этот раз он не смог «хорошо попасть» в 24 секунды.
Скапливающийся пот стекал с головы, дыхание становилось тяжелее, а мужчина лишь коротко прокомментировал:
— 24 секунды. В этот раз попади лучше.
Пэк Хэ Гён сказал так, будто Гук Джи Хо просто упрямится, хотя прекрасно мог выбежать из 24 секунд.
На третьем забеге он решил полностью сосредоточиться. Если бы он ускорился чуть больше, чем в первый раз, то, скорее всего, сможет пробежать за нужное время. Теперь в его бёдрах начинало медленно накапливаться тепло.
Это было неожиданно щедро. Пэк Хэ Гён ничего не говорил, просто терпеливо ждал, пока дыхание Гук Джи Хо нормализуется. Эти три минуты тишины стали для него временем осознания.
24 секунды — это конец? Конечно же нет.
Голос прозвучал почти легкомысленно. Если он не уложится в 23 секунды, то придётся бежать снова и снова, без времени на передышку, пока не достигнет цели.
Другими словами, три минуты отдыха были своего рода наградой за предыдущий успех.
Это напоминало одиночную версию «бега на выбывание»: если попадёшь в нужный результат, можешь остановиться, а если нет — продолжаешь до тех пор, пока не справишься... Но в отличие от привычных правил, даже если укладываешься, всё равно продолжаешь бегать дальше.
Пот начал литься ручьём. Капли повисли даже на ресницах, и, зажмурившись, он смахнул их, не сбавляя темпа. Это был уже четвёртый круг.
Это было нереально. Уменьшить время на целую секунду за один круг невозможно даже для профессионального спортсмена. Гук Джи Хо понял, что только что доказал своим телом, что он солгал о своих возможностях.
Во время бега он расходовал кислород на пределе своих возможностей, поэтому этот короткий момент передышки казался невыразимо сладким. Даже зная, что обман рано или поздно раскроется, он всё же пытался уложиться в заданное время. В конце концов, после стольких забегов правда всё равно бы вышла наружу.
— Ого, — коротко восхитился Пэк Хэ Гён. — У Джи Хо потрясающая сила воли, раз так сокращаешь время. Посмотрим, на что ты ещё способен. 22 секунды.
— Директор, ха… ха-а, я так не могу… Простите, правда, простите…
— Что Джи Хо сделал не так? Это я не справился как наставник.
— Нет, ха... Директор. Я… ха-а… — Гук Джи Хо запнулся, не в силах продолжать.
Пэк Хэ Гён подошёл ближе и аккуратно убрал с его вспотевшего лба липкие пряди волос. Его спокойствие и снисходительный тон создавали впечатление, будто он прекрасно понимал, через что проходит его подчинённый.
Он повторил он свой первый вопрос. На этот раз Гук Джи Хо решил не врать. Он закусил губу, и, наконец, честно признался:
— Отлично. Тогда 22 секунды. Беги.
Гук Джи Хо, подчинившись, снова побежал.
Это был уже восьмой круг. Его лучший результат — 11 секунд на 100 метров — был достижим только на первом или втором забеге. После 1,4 км его тело просто не могло показать такое время.
Его горячие бёдра теперь казались свинцовыми, каждый вдох сопровождался ощущением, будто кто-то сжимает горло. Сердце билось так сильно, что казалось, отголоски стуков раздаются в его черепе. Каждая вена в теле как молила о пощаде, перегруженная напряжением.
Гук Джи Хо бежал, издавая крик, больше похожий на вопль. С каждым его шагом капли пота капали на оранжевую дорожку.
Он чувствовал, что ещё немного, и он просто рухнет и сдохнет. Но, как назло, его здоровое тело продолжало терпеть, не позволяя ему сломаться.
Шум крови гулко отдавался в ушах, как барабанный бой. Пот застилал глаза, а на губах ощущался солёный привкус. В какой-то момент он перестал чувствовать свои ноги. Боль в груди, которая начиналась как лёгкое давление, распространилась к рёбрам и животу, словно острые гвозди врезались в плоть. Он сжал мышцы живота, выжимая силы до последней капли, и, когда казалось, что дыхание полностью перекрыто, просто перестал дышать.
Он думал только о том, чтобы продержаться ещё несколько секунд. Заполнив голову лишь отборными ругательствами, он рванул вперёд к финишу, который казался таким близким.
Он бросился вперёд, словно стремясь к единственному ориентиру в этом чужом чуждом и враждебном мире — к своему начальнику, который был и его единственной опорой, и таким же полицейским, как он сам, но в то же время —преступником и ублюдком.
Гук Джи Хо, едва увидев результат, рухнул на покрытие и громко заорал: «Уаааа!» Он перекатился на спину, раскинув руки.
— Ха-а, ха, ха-а-а… Я сейчас… умру… Это… это правда мой… результат… 11 секунд… Ха… Честно.
Лёжа на спине, Гук Джи Хо повторял слово «честно» как мантру.
— Первый раз получаешь наказание от начальства?
Он только что чуть не умер, но тот спросил таким спокойным и беззаботным тоном, будто только что наслаждался прогулкой в прохладный осенний вечер.
Гук Джи Хо схватился за онемевшие ноги и, как-то сгибаясь, поднялся.
— Это было только наказание за ложь. Основное ещё впереди, — сухо заметил мужчина, на его лице не было ни капли пота.
— Через две минуты, когда восстановишь дыхание, попробуешь за 31 секунду.
Хорошо, что он матерился про себя. Если бы сказал это вслух, возможно, остался бы без ног прямо здесь, на треке.
Как, мать его, пробежать 31 секунду? Насколько это медленно? Хотя, 100 метров за 15 с половиной секунд — это же не так уж медленно…
Его жестокость заключалась в том, что он с дьявольской точностью знал, где проходит граница между невозможным и тем, что всё же находится в пределах возможного. Он приказывал то, что казалось почти невыполнимым, но, если приложить усилия, всё же можно было осуществить. Пробежать в заданное время, держать определённый темп — это было невероятно сложно, но для Гук Джи Хо вполне возможно. Именно поэтому, несмотря на поток ругательств в голове, он всё равно пытался просчитать, как лучше выполнить приказ.
Пока эти мысли проносились в голове, Пэк Хэ Гён с улыбкой вынес приговор:
И снова он оказался на треке, без единого шанса на передышку.
Самым беспощадным во всём этом было время. С момента начала наказания не прошло и тридцати минут, а ему уже казалось, что умрёт вот так... И что хуже всего — он не знал, когда этот ад закончится.
Под ярким светом прожекторов, бегущий по треку Гук Джи Хо выглядел так, словно оказался в центре софитов на сцене. Его лицо, пропитанное потом, отражало свет, блестя на каждом повороте, а капли, разлетающиеся вокруг, вспыхивали, словно осколки звёзд.
Этот сверкающий в свете мужчина боролся изо всех сил. После предыдущего рывка, когда он выложился на максимум, ноги больше не слушались его. Почти волоча их за собой, он продолжал бежать, но в какой-то момент внезапно понял — он достиг своего предела.
Это пугало. Тело не умеет лгать, и из-за этого его обман был раскрыт. Теперь Пэк Хэ Гён, казалось, намерен проверять пределы Гук Джи Хо снова и снова.
Он знал, что каждый раз, когда ты доходишь до грани, это было лишь очередной ступенью к ещё большему испытанию. Это ирония самого понятия «предел».
— У-уф, угх… хамф… ха-а, ха, ах…
Гук Джи Хо почувствовал в груди знакомое ощущение преодоления — то самое, которое он испытал ещё в бытность спортсменом.
Так как его тело было его главным ресурсом, он сначала инстинктивно берег себя, опасаясь получить травму. Но когда он пересекал границу этого страха, в голове уже звучало не «Я всё равно выживу», а «Даже если сдохну, хер с ним, плевать».
Это был тот самый момент, когда он с болезненной ясностью осознавал, как слабое тело сковывает его дух. Когда измождённое тело умоляло просто упасть и сдаться, но он заставлял себя двигаться дальше. Это была та жестокая грань, где физическая боль превращалась в лезвие, затачивающее его волю.
Несмотря на то, что внутри всё кипело от ярости и упрямства, если бы ему дали шанс, он бы без колебаний рухнул на колени перед Пэк Хэ Гёном и молил о пощаде.
Теперь задание было ещё более изощрённым: 53 секунды. Не 52, не 54. Это был третий заход. Он уже перестал считать сколько кругов по 200 метров пробежал. Пожалуйста, пусть это будет последний раз.
Гук Джи Хо увидел результат и рухнул прямо на трек. Затем ползком он пододвинулся ближе к Пэк Хэ Гёну.
— Устал? — спросил тот невзначай, даже не глядя на него.
— Думал, что ты скажешь, что не устал. Где же теперь твоя гордость?
— Умф… правда, директор... я… кажется, ху-у… умираю…
— Простите… за то, что… уф-ф… действовал бездумно… ха-а… в опасной ситуации. Больше так не буду.
Пэк Хэ Гён, наконец, посмотрел на Гук Джи Хо.
Это было немного унизительно, но Гук Джи Хо почувствовал лёгкое облегчение от того, что этот вопрос прозвучал. Как будто ждал этого. Он сразу же ответил, несмотря на то что во время разговора капли пота срывались с его лица и падали на землю, а во рту уже ощущался привкус крови.
— Я слишком… гордый… хмф… И я не прав… что не выполнил ваших указаний…
— Думаю, на этом можно закончить. Хотя я ещё не полностью остыл. Но ведь любовь к подчинённым требует терпения, не так ли?
Несмотря на формальность слов, это явно означало, что наказание завершено. В этот момент он показался ему чуть ли не спасителем. Вот почему говорят, что человек — существо эмоциональное.
Гук Джи Хо с трудом кивнул, слишком усталый, чтобы ответить, но достаточно благодарный, чтобы дать понять, что он понимает.
— Если бы ты сказал это ещё в номере, этого всего можно было бы избежать. Получается, зря страдал.
Пэк Хэ Гён слегка склонился, чтобы взглянуть на лицо Гук Джи Хо, лежащего на земле, затем поднял его подбородок. Свет прожектора бил прямо в глаза, заставляя зажмуриться. Мужчина изучил его разгорячённое лицо и спокойно высказал свои мысли: