Бесстыжий мир. Глава 126
Лифт, стремительно взмывший вверх, достиг 17-го этажа за считаные секунды. За это короткое время из-за спины доносились прерывистые вздохи. Очевидно, остатки упрямства, проявленного вместе с брошенным галстуком, ещё не улеглись, а к горлу подступало чувство несправедливости.
Когда они повернули обратно и вошли в кабинет, их встретил прохладный, почти мёртвый воздух, будто здесь давно уже никого не было. Помещение казалось ещё более пустынным из-за того, что отсюда вывезли слишком много мебели и вещей.
Гук Джи Хо вошёл следом за Пэк Хэ Гёном на шаг позже и бегло огляделся. Наверное, он проверял углы, выходы и возможные укрытия — прикидывал расположение предметов, за которыми можно спрятаться. Даже если место ему уже знакомо, каждый раз, входя в помещение, он делает то же самое.
Это мог быть автоматизм, выработанный годами, но сейчас казалось, что он пытается понять, какое наказание может последовать.
Пэк Хэ Гён пересёк кабинет и подошёл к столу. Гук Джи Хо неуклюже поплёлся за ним, держась немного позади.
Мужчина остановился прямо в центре кабинета. Пока Пэк Хэ Гён что-то доставал из ящика стола, Гук Джи Хо неловко стоял на месте, поглаживая своё запястье.
Когда Пэк Хэ Гён выпрямился с большим конвертом в руках, его глаза встретились с Гук Джи Хо. Тот как раз слегка постукивал подошвой по ковру, разминая лодыжку и будто проверяя его упругость и жёсткость, но при взгляде движения внезапно прекратились.
Гук Джи Хо сцепил руки за спиной и одним чётким движением шагнул в сторону.
— Полшага назад, — последовала следующая команда.
Он точно переместился на указанное место, куда падал лишь боковой свет от ламп.
Пэк Хэ Гён медленно приблизился к Гук Джи Хо.
Под резким светом люминесцентной лампы левая щека Гук Джи Хо была отчётливо видна. Лицо, прежде раскрасневшееся, теперь выглядело чересчур уставшим. Нагло приподнятые веки едва заметно подрагивали, пересохшие губы налились багрянцем, а под крылом носа проступила тонкая сетка капилляров.
— Думал, что сегодня мне конец.
— Но ведь ты сказал, что не сделал ничего плохого.
Гук Джи Хо приоткрыл рот, но тут же прикусил губу. На миг грудная клетка резко расширилась — рубашка натянулась и легла поперечными складками. Похоже, у него всё ещё оставались слова, но он сдержал себя. Разум взял верх.
Гук Джи Хо всегда был из тех, кто не возражает приказам начальства и исполняет их без лишних вопросов. И сейчас он не стал спрашивать, что это значит, а просто сложил ладони вместе и протянул вперёд, как это делают дети, когда готовятся к наказанию по рукам.
Пэк Хэ Гён собрал пальцы правой руки вместе. На чуть влажные от напряжения ладони опустилась фотография.
Он не планировал начинать с такого, но обстоятельства сложились так, что именно она оказалось первой.
Это был снимок Пэк Хэ Уми, переданный Чо Ян Уком через Ки Мён Хёна. Руки Гук Джи Хо дрогнули, едва он увидел изображение. Пэк Хэ Гён, чтобы фотография не упала, аккуратно придержал её и положил сверху ещё один снимок.
Снова Пэк Хэ Уми. Его последние минуты, изувеченные и унизительные. Момент попрания человеческого достоинства ещё до того, как жизнь оборвалась.
Одна за другой фотографии ложились на ладони. Не только с изображением спины, пронзённого дротиками, но и с запечатлёнными актами пыток. Среди них был снимок, где тело было утыкано фейерверками, от которых исходили хаотичные вспышки.
На каждом снимке неизбежно отражалась точка зрения фотографа. Он вовсе не стремился разоблачить жестокий мир. Его цель — показное самоутверждение.
Глядя на изображения, жестокость которых выходила за пределы всего, что обычно можно увидеть по телевизору, Гук Джи Хо сильно поморщился. Это было чудовищно, даже пугающе извращённо.
Грудь Гук Джи Хо резко вздымалась от прерывистого дыхания — он изо всех сил сдерживал рвотные позывы. Тем временем несколько фотографий выскользнули и упорхнули на пол.
Пэк Хэ Гён схватил его руку и силой заставил её подняться. Гук Джи Хо распрямил ладонь, но не смог удержать от дрожи кончики пальцев.
Далее — место автомобильной аварии. Снимок, сделанный до прибытия полиции и журналистов, вновь имел характер показательной демонстрации.
У него был человеческий облик, но на том месте, где должно быть лицо, больше не напоминало ничего подобного. Лишь каша из белых осколков костей, смешанных с кровью и размозжённой плотью. В углу кадра лежал окровавленный молоток. К нему прилип клочок волос.
Гук Джи Хо резко отвернулся в сторону и начал громко давиться. Долго, с хрипами, его рвало всухую, ничего не выходило. Он стучал себя в грудь, пытаясь отдышаться. Это было зрелище, которое, казалось, способно запятнать человеческую душу лишь созерцанием. Большинство фотографий беспорядочно рассыпались по полу.
Пэк Хэ Гён отпустил руку Гук Джи Хо. Тот, кого рвало так сильно, что на глазах выступили слёзы, выровнял дыхание, выпрямился, как того требовал приказ, и спокойно протянул ладонь.
Наконец в его руку легла единственная фотография, сделанная исключительно для документирования.
Гук Джи Хо долго смотрел на изображение в руках.
Эту фотографию сделал сам Пэк Хэ Гён. Он лично зафиксировал тело Чи Сан Чхоля, повешенного под потолком, с разных ракурсов. Эти кадры, один за другим, легли слоями на ладонь Гук Джи Хо.
Гук Джи Хо, стоявший на том месте, что указал Пэк Хэ Гён, медленно поднял взгляд. На потолке прямо над ним всё ещё ясно оставалась улика произошедшего — след от гвоздя, которым проделали отверстие, чтобы зацепить верёвку.
— Разве не повезло? Умер спокойно.
Гук Джи Хо закрыл глаза. Грубо проведя рукавом по своим векам, он открыл их вновь, но его лицо исказилось от гнева, а зубы сжались.
Какое-то время дыхание оставалось тяжёлым. Потом он покачал головой.
— Я ошибся. Не повезло, это...
Гук Джи Хо закрыл глаза, пытаясь подобрать более подходящие слова. Но, казалось, ничего подходящего так и не пришло в голову.
— Это не ошибка. Ты хоть понимаешь, что значит умереть здесь? Так уйти — это действительно удача.
— Мне плевать, с каким настроем ты пришёл сюда. Не изображай из себя героя.
Не полагайся только на своё превосходное тело. Не бросай себя целиком ни ради решимости добиться цели, ни ради желания помочь.
Губы шевельнулись, словно произнося «да», но звука не было слышно.
— Я хочу, чтобы ты хоть немного боялся этого мира.
Пэк Хэ Гён, стоя на том самом месте, где когда-то держал дёргающиеся ноги Чи Сан Чхоля, крепко сжал плечи Гук Джи Хо. Пока дрожь в его теле не утихла, ни один из них не произнёс ни слова.
Наконец, из-под опущенной головы донёсся слабый голос:
— Сколько у вас ещё таких фотографий…?
Их было очень много. Но Пэк Хэ Гён не ответил.
Каннам перед рассветом был грязным. Повсюду валялись брошенные стаканчики из-под кофе, бутылки из-под алкоголя и деревянные шпажки, захламляя тротуары.
Холод утренней зари окутал их. Войдя с широкого проспекта в переулок, они заметили несколько освещённых заведений: круглосуточные магазины, пекарни, которые готовились к раннему открытию. Было около пяти утра, но темнота всё ещё окутывала город как глубокая ночь.
Пройдя немного от офиса, они подошли к заведению, на котором большими красными буквами было написано: «24 часа». Внутри было тихо. Несколько посетителей, пришедших на опохмел, молча ели суп в углу.
— Два кальбитхана [1], пожалуйста, — сразу же заказал Пэк Хэ Гён, садясь за стол.
[1] Кальбитхан — суп из говяжьих рёбрышек.
Так же быстро, как был сделан заказ, на столе появились и закуски. Гук Джи Хо на автопилоте начал раскладывать ложки и палочки.
В атмосфере лёгкой неловкости не прошло и пяти минут, как на стол подали две кипящие, белёсые похлёбки в латунных мисках.
Гук Джи Хо лишь моргнул. От холода его тело окоченело, а щёки покраснели. В обычной ситуации он бы уже давно зачерпнул ложку, но, глядя на еду, он даже не собирался притрагиваться к ней.
— Выворачивает, аппетита нет… Что, это собираешься сказать?
— Нет. Начните, и я тоже начну.
Забавно было смотреть, как он пытается соблюдать вежливость, которой сам же никогда не придерживался. Тем не менее, Пэк Хэ Гён взял ложку.
Даже подняв ложку, он так и не смог притронуться к обдающему паром бульону — аппетит не приходил. Но когда он поднял глаза, увидел напротив Гук Джи Хо, который методично разделял мясо и кости палочками. В пустой миске аккуратно накапливались обглоданные косточки.
Наконец, разделавшись со всем мясом из кальбитхана, он с жадностью принялся его жевать. Будто не он минуту назад сидел, колеблясь перед едой. Теперь, уверенно орудуя палочками, он втягивал лапшу из супа и зачерпывал бульон.
Ел так аппетитно, что непроизвольно вырвался тихий смешок.
Если бы он совсем не ел, тогда хотя бы выглядел бы жалко и вызывал сочувствие. Но этот парень совершенно не умеет скрывать своё желание жить.
Когда мужчина потянулся к меню, чтобы сделать дополнительный заказ, их взгляды случайно пересеклись с Гук Джи Хо. У того на лице появилось чуть смущённое выражение.
Пэк Хэ Гён слегка кивнул. Отдавать ему свою еду было как-то не к месту, надо было сразу заказать для Гук Джи Хо большую порцию.
Аппетит у сидящего напротив и правда был заразительный, но в такой час всё равно совсем не хотелось есть.
Он лишь попробовал немного бульона, оставив остальное нетронутым. Когда он потянулся за бутылкой воды, ловкий парень одновременно протянул руку. Их руки неожиданно оказались одна на другой на холодной поверхности бутылки.
Горячая рука Гук Джи Хо едва заметно дёрнулась, но он не убрал её.
Их взгляды столкнулись в воздухе. Они ведь были не парой из какой-нибудь дешёвой мелодрамы, но этот короткий миг вдруг показался невероятно неловким.
Гук Джи Хо снова лишь моргнул. Рот у него был полон еды, поэтому сказать ничего не мог. Жуя во весь рот, он говорил глазами — скорее всего, что-то вроде «Я могу подлить вам».
Пэк Хэ Гён молча убрал руку, протянув стакан. Она всё ещё ощущала тепло чужого прикосновения.
Гук Джи Хо налил полный стакан воды, а потом аккуратно наложил себе рис и принялся тщательно его пережёвывать. Похоже, он не из тех, кто любит размешивать рис с бульоном. Пока он сосредоточенно ел, кончики его ушей заметно порозовели.
Пэк Хэ Гён, чувствуя лёгкий зуд в груди, залпом выпил несколько бутылок воды.
Под предлогом пустынной дороги он разогнался до скорости, на которую обычно не решался. Шершавое покрытие асфальта, выхваченное узким лучом фар, быстро убегало под колёса.
На рассвете, когда не слышно было ничего, кроме звука рассекаемого ветра, Гук Джи Хо просто смотрел в окно. На его спокойной щеке лежал холодный свет зари. Время от времени кадык двигался, а редкие вздохи терялись в окружающей тишине.
— Прошёл уже месяц... Тяжело? — спросил Пэк Хэ Гён, слегка сжав руль.
Слёз, которые ранее блестели в уголках глаз, теперь не было видно. После еды он выглядел менее усталым.
Ответ последовал только тогда, когда машина остановилась на красный свет.
Это было первое признание с момента его возвращения. Раньше он без стеснения говорил, как ему трудно или больно. А теперь требовалось так долго выкручивать его, чтобы наконец услышать хоть что-то похожее.
Края губ Пэк Хэ Гёна едва заметно дрогнули вверх. Но это движение было настолько незначительным, что нельзя назвать улыбкой.
На этот раз ответ последовал незамедлительно. Светофор переключился, и машина медленно тронулась с места.
— …Оставим за скобками, был ли ты прав, были твои действия своевременны. В любом случае.
До сих пор, стоит только вспомнить — внутри закипает, принимать не хочется, и кажется, что будь возможность повернуть время вспять, он бы обязательно нашёл другой способ. Но всё равно…
Эти слова дались ему тяжело. Слова, которые он меньше всего хотел говорить, особенно после того, как решение, за которое он рисковал всем, включая жизнью, было растоптано.
— …Извините, — ответил Гук Джи Хо голосом, будто забивающимся в угол.
— Я пока ещё... не могу сказать, что в порядке.
Казалось, он наконец-то сказал то, что должен был, и внутри стало немного легче. Но, если быть до конца честным, вот как это ощущалось. Он не знал, как собеседник воспринял паузы между словами, но, по крайней мере, он не делал этого нарочно.
Пэк Хэ Гён украдкой бросил взгляд на Гук Джи Хо. Тот сидел, словно закоченев, сжатые кулаки лежали на коленях. Он никак не мог решиться заговорить.
— Потому что я всё это время терпел тебя…
Голос, который без дополнительных слов сам улавливал настроение и отвечал.
Тот самый голос, который преследовал в мыслях всё время, пока его не было рядом. Пэк Хэ Гён, сжав руль, выдохнул. Однако этот вздох не был вызван ни усталостью, ни чувством удушья.