Партнёр на полную ставку. Часть 2. Глава 1.7
Биф Веллингтон, который, казалось бы, давно успел остыть, оказался приятно тёплым. Видимо, Юн Гон заметил его в духовке и разогрел. Паста тоже вышла безупречной: это одно из его коронных блюд, и вкус оказался лучше, чем Шин Кю Хо ожидал.
— Тогда ещё подумал: ну и влип. Намучился, да? Он ничего не сделал? Ты не поранился?
— Нет, всё в порядке. Он спокойно спустился.
— М-м. Хоть это радует, — сказал Со Юн Гон и крепко сжал лежавшую на столе руку.
Увидев зарёванное лицо Шин Кю Хо, он улыбнулся, затем принёс тёплое полотенце и аккуратно вытер его, не пропуская ни сантиметра. При этом он то и дело сдержанно хихикал, и, когда Кю Хо не выдержал: «Чего смеёшься?», — ответил: «Шин Кю Хо, у тебя глаза сейчас как паровые булочки». Кю Хо что-то невнятно проворчал, а Юн Гон лишь назвал его милым и снова поцеловал уголки глаз. Слёзы, ещё время от времени выступавшие, наконец высохли, и ужин прошёл почти как обычно — в каком-то смысле даже к лучшему, что он стал похож на паровую булочку.
Пока они ели, он рассказал Юн Гону о случившемся. Тот на мгновение посуровел, но, убедившись, что Шин Кю Хо цел и просто расстроен, быстро оттаял. А потом снова уставился на его лицо и поддразнил: «Кю Хо, они правда как паровые булочки». Ну почему он такой?
— Чего ты так распереживался? Думаешь, я тебя не знаю? Когда ты в спешке бросаешь сообщение и потом не выходишь на связь, понятно же, что что-то случилось. С чего бы мне злиться? Я волновался.
К счастью, пока Шин Кю Хо уговаривал Ким Сон Она, Со Юн Гон не терзался тревогой и раздражением. Когда связь с Кю Хо внезапно пропала, он сразу почувствовал неладное — решил, что произошло что-то срочное, и первым делом позвонил Кану. Тот, правда, подробностей не знал, но ситуацию в общих чертах представлял. Тогда Юн Гон просто пришёл по адресу, указанному в приглашении.
— Нет, я переживал не из-за того, что ты разозлишься. Просто мне самому было обидно…
Шин Кю Хо пошевелил пальцами под ладонью Со Юн Гона. За разговором ужин почти подошёл к концу. Он чувствовал на себе сосредоточенный взгляд Юн Гона и, помедлив, неловко продолжил:
— Хотел… чтобы этот день стал для тебя по-настоящему особенным…
Он отвёл взгляд. Со Юн Гон внимательно посмотрел на него, потом вдруг поднял руку и прикрыл ладонью рот.
— М-м… вот оно как, мой Кю Хо.
…В его голосе любой без труда услышал бы сдерживаемый смех.
— Эй… если уж лыбишься, так улыбайся. Зачем прикрываться?
— Нет-нет, я не улыбаюсь. Тебе же грустно, как я могу?
Совершенно непонятно, что здесь смешного. Он уже почти единое целое со своим возлюбленным, но временами понять его всё равно невозможно. Шин Кю Хо недовольно пнул ножку стола. Со Юн Гон наконец не выдержал, убрал руку, и улыбнулся — мягко, как серп молодой луны.
— Прости. Просто приятно, что ты так думал.
— Да что там… Я же часто так думаю.
— Угу, знаю. Твоё сердце — самое искреннее из всех.
На его обиженное ворчание Юн Гон отреагировал спокойно. Улыбка не сходила с его лица, когда он опёрся подбородком на ладонь и искоса взглянул на Кю Хо. «Так вот…» — протянул он особенно игриво.
— Когда ты мне это прочитаешь?
Его взгляд скользнул к сложенному письму у вазы с цветами — он весь ужин поглядывал на него, не в силах скрыть любопытства.
Шин Кю Хо поспешно схватил письмо. Он понимал, что Юн Гон при желании давно мог бы его прочесть, но сейчас, когда тот, словно щенок перед угощением, не сводил глаз с конверта, внутри всё снова сжалось. Кю Хо, запинаясь, пробормотал:
— Это… нужен подходящий момент. Подожди немного.
— …Тебе не нужно в ванную? Ну… руки помыть, например?
— Да нет… мы же уже поели. А ты ведь любишь чистоту.
Даже самому себе это прозвучало нелепо. Айщ, всё пропало. Кю Хо с трудом подавил вздох и упрямо поднял голову — уловка слишком очевидная, но выбора не было. Перед тем, как читать письмо, нужно было забрать букет и кольцо, оставленные в другом конце студии.
Похоже, он давно осмотрел студию вдоль и поперёк и прекрасно понял, что к чему, но всё равно намеренно тянул с ответом. Взгляд на секунду метнулся к букету и сразу вернулся к Кю Хо. Улыбка легла на губы тонкой дугой, и Со Юн Гон безмятежно сказал:
— Верно. Если подумать, руки и правда липковатые.
— Фу, неприятно. Пойду-ка помою. Сколько же времени это займёт?
Да он просто издевается. Кю Хо сжал губы и молча это стерпел. С противоположной стороны донёсся сдавленный смешок, затем скрип отодвигаемого стула.
— Ну, минут пять, наверное, хватит. Хотя кто знает, сколько нужно мыть руки, чтобы смыть все микробы.
— Или нет? В принципе, и за минуту можно справиться, да? Я быстро. Сиди здесь, Кю Хо.
Его не победить. Шин Кю Хо бросил это вслед парню, который слишком уж неторопливо направлялся в ванную. Юн Гон явно еле сдерживал улыбку, но ничего не поделать — Кю Хо отчаянно нуждался во времени, чтобы достать букет и кольцо, спрятать их под столом и собраться с духом перед письмом.
Понял он его мысли — оставалось только гадать. Мурлыкая себе под нос, Со Юн Гон направился в ванную. Шин Кю Хо физически ощущал, как его тянет сорваться с места, но заставил себя усидеть. Он слишком хорошо знал Юн Гона — тот обязательно обернётся в последний момент, уже у самой двери, чтобы снова его поддразнить.
— Я вымою руки до скрипа, ладно?
Предсказуемо. Уже почти скрывшись в ванной, Юн Гон обернулся, демонстративно поднял руки и сказал это с широкой, обезоруживающе тёплой улыбкой.
В другое время он бы подумал: «Ну что за характер?» — и съязвил бы в ответ. Но сейчас было не до этого — его снова захлестнула волна напряжения. Ответив на шутку невнятным бормотанием, Шин Кю Хо дождался, пока дверь захлопнется, и сразу бросился к полке с цветами и кольцом. Из ванной доносился приглушённый шум воды.
Он чуть ли не вырвал букет из вазы, развернулся и сразу же спрятал кольцо под стол. Затем, с такой яростью, будто готов был разнести всю посуду, быстро убрал со стола, погасил часть электрических свечей, расставленных для ужина, а остальные придвинул к себе, чтобы легче было читать письмо. Ещё раз пробежался глазами по строкам, сделал глубокий вдох, взглянул в зеркало и пригладил помятую одежду. Три минуты пролетели как одно мгновение.
Сердце колотилось. Юн Гон, выйдя из ванной и заметив полумрак в комнате, издал короткий удивлённый звук. А тихий смех, последовавший за ним, стал приятным дополнением.
— А… садись, скорее, — неловко сказал Шин Кю Хо.
Юн Гон с лёгкой улыбкой подошёл и сел напротив, чуть наклонившись вперёд. В его глазах поблёскивали искорки.
С ума сойти. Кажется, сейчас будет сердечный приступ. Но Кю Хо всё же поднял руку и почти рывком протянул букет, спрятанный под столом. Он ожидал дрожи, но реальность оказалась сильнее: всё, что случилось сегодня, исчезло без следа, оставив лишь безумно колотящееся сердце, готовое вырваться из груди. Ладони вспотели.
— Лизиантусы. Их… значение… «неизменная любовь».
Слова дались ему с трудом, голос предательски охрип. Юн Гон, взяв букет, вдруг моргнул. Их взгляды встретились — его глаза плавно изогнулись, озарённые искренней улыбкой.
— Ты правда узнал значение цветов?
По одному тону было ясно: он умирал от умиления.
Шин Кю Хо быстро кивнул, не поднимая головы. Щёки горели всё сильнее, и он поспешил заговорить дальше:
— И… эм… уф… м-мне нужно тебе кое-что сказать.
Письмо тихо зашуршало в его руках. Пока Юн Гон вдыхал запах цветов, Кю Хо, дрожа от напряжения, едва слушающимися пальцами развернул письмо. Взгляд сразу зацепился за первую строку.
Едва он начал читать, как из Юн Гона, прижимавшего к груди цветы, вырвался смешок. Похоже, на этот раз он и правда не собирался смеяться — тут же выпрямился и произнёс: «Прости». Шин Кю Хо уже не смог бы ответить, даже если бы захотел. С ощущением, будто голова идёт кругом, он кое-как заставил себя читать дальше, остро различая за окном редкие огни фонарей альма-матер, растворявшиеся в сгущающейся темноте.
— С того дня, как мы встретились в университете, прошло уже семь лет. За это время мы много раз ссорились и пережили немало трудностей, но ты всегда заботился обо мне, поддерживал, утешал и был рядом. Спасибо тебе.
Он, без сомнения, перечитывал этот текст уже не раз, но стоило начать читать его перед самим адресатом, как каждая буква становилась неловкой и сухой. Продвигаясь строка за строкой, Шин Кю Хо украдкой следил за реакцией Юн Гона, опасаясь, что письмо, выглядевшее таким несовершенным в его собственных глазах, покажется таким же и ему.
— Эм… Я уже давно думаю о тебе вот так, поэтому сейчас даже немного неловко говорить это вслух. Но в последнее время я всё чаще понимаю, что хочу, чтобы ты по-настоящему стал моим вечным спутником.
Но, к счастью, Юн Гон, не выпуская букет из объятий, слушал его с бесконечной улыбкой. Чувствуя приближение кульминации, Шин Кю Хо стал выговаривать каждый слог медленно и отчётливо, словно вдавливая слова в воздух. «Конечно, мы с самого начала наших отношений называли друг друга спутниками, партнёрами на всю жизнь…» — собственный голос казался ему чужим, словно записанным кем-то на плёнку.
Тем временем чтение уже дошло до следующей части: «Мы живём вместе уже немало, но теперь я хочу шагнуть дальше и окончательно утвердиться друг для друга в роли супругов». Слюна сглотнулась с трудом. Шин Кю Хо осторожно положил письмо.
Он опустил руку, нащупал под столом коробочку с кольцом и, схватив её, резко выложил на стол. Как только крышка открылась, слова вырвались сами собой.
— Ты выйдешь за меня, любимый? [1]
[1] На всякий случай напомню: в Корее обращения имеют большое значение. 여보 (ёбо) — традиционное обращение между супругами. В русском языке, в зависимости от интонации и атмосферы, его можно передать по-разному. Чтобы избежать повторов, я буду переводить его разными словами, но помните: все ласковые обращения в этой главе — это ёбо.
Казалось, лицо подвергли казни через сожжение. Шин Кю Хо молча терпел, удерживая взгляд Юн Гона и демонстрируя кольцо на вытянутой, напряжённой, словно у робота, руке.
Со Юн Гон, ещё секунду назад полностью расслабленный, заговорил с ошарашенным, почти пустым выражением лица — таким, что на мгновение оно даже показалось глуповатым и совсем не тем, какое ждёшь увидеть у влюблённого.
Вместо ответа Шин Кю Хо молча вынул кольцо из коробочки. Взгляд Юн Гона неотрывно следил за движением его рук, всё ещё полный растерянного недоверия. Поднявшись, Кю Хо медленно опустился на одно колено рядом со столом.
От чрезмерного волнения, должно быть, из него вырвался тон, напрочь лишённый романтики, — совсем не такой, каким он его репетировал. Держа Юн Гона за руку, Кю Хо прикусил губу. Это было уже не просто смущение, а почти полная конфузия.
Кажется, именно в этот момент.
Из Со Юн Гона, сидевшего напротив, сорвалась неловкая усмешка. Шин Кю Хо поднял голову — и следом раздалось уже отчётливое: «Ха-ха». Одновременно к нему скользнула изящная рука.
Раздался короткий звук «тык» — даже не сразу стало ясно, что это было. А в следующую секунду Со Юн Гон уже был совсем близко. Он опустился, выравнивая их взгляды, и сам встал на одно колено напротив преклонившегося Шин Кю Хо. После чего ответил:
Обращение, которое у него самого выходило скованным и неловким, на язык другого легло удивительно естественно. А прозвучавшего перед ним слова с лихвой хватило на миг лишить весь мир чёткости. Наконец-то. Наконец-то он услышал согласие.
С дрожащим сердцем Шин Кю Хо взял его за руку. На длинный прямой безымянный палец легко скользнуло кольцо, выбранное после нескольких дней мучительных раздумий. Бренд, о котором Юн Гон не раз говорил: «Неплохой дизайн», — и среди всех вариантов именно тот, который, как ему казалось, должен был понравиться возлюбленному больше всего.
Все опасения оказались напрасными: кольцо идеально село на безымянный палец Юн Гона, словно с самого начала предназначалось именно ему. Шин Кю Хо, не замечая ничего вокруг, не мог оторвать взгляда от руки любимого. И ровно в тот момент, когда он подумал: «Как вообще возможно, чтобы даже руки у него были такими…»
Чмок — знакомое прикосновение к губам. Он машинально закрыл глаза, а когда открыл их, Юн Гон уже был рядом, почти вплотную, и улыбался так, что перехватывало дыхание.
— Что ты там сказал чуть раньше?
С этими словами Со Юн Гон снова поцеловал его и естественным движением оказался сверху, уложив Шин Кю Хо на спину. Тот не удержался от стона, чувствуя, как вес возлюбленного прижимает его к поверхности.
Он прекрасно знал, какое слово хочет услышать Юн Гон, но язык отказывался повиноваться. Кю Хо притворился, что не понимает, и отвернулся. Как ни старался увести взгляд, на самом краю поля зрения всё равно маячила улыбка Со Юн Гона — он явно беззвучно смеялся. Кю Хо лишь шевельнул губами.
Зря он не допил вино. В трезвом состоянии произносить непривычные слуху слова — чистое безумие. Он крепко зажмурился и, будто капитулируя, выдохнул:
Едва неловкое обращение снова сорвалось с губ, его резко опрокинуло назад — спина коснулась ковра. Чужие губы накрыли его рот, язык без колебаний проник внутрь, и Шин Кю Хо сам не заметил, как обнял партнёра. «М-м-м…» — низкий стон вырвался сам собой. Юн Гон пробормотал:
— Дорогой, ты сделаешь меня счастливым?
— М-м… я сейчас безумно счастлив, дорогой…
Его прижали к полу так быстро, что мысли смешались в полную кашу. Не получив ни секунды на ответ, Кю Хо лишь беспорядочно шевелился, принимая поцелуи возлюбленного, жадно впивавшегося в его губы. Он всегда считал, что и сам не из робких, но когда Со Юн Гон доходил до такого предела возбуждения, поспевать за ним было трудно. И дело было не столько в разнице в комплекции, сколько в напоре, в котором он явно проигрывал.
Даже осознавая это, бесконечные поцелуи быстро лишали ясности. От игры языка Юн Гона, безошибочно находившего именно те места, что он любил, Шин Кю Хо крепко вцепился в край его одежды. Юн Гон, не стесняясь, ласкал его между ног.
— А… эй, подожди, нельзя, не здесь…!
Если всё продолжится в том же духе, он и сам сорвётся. Рука, всё так же скользя поверх его брюк, вырвала у Кю Хо почти умоляющий стон. Юн Гон, будто понимая его без слов, слегка прикусил его губу. Тесно прижатые друг к другу тела не оставляли сомнений — внизу уже отчётливо ощущался возбуждённый член.
— Прости. Просто это было так трогательно, что я не удержался.
Сказав это полушутливым тоном, Со Юн Гон не смог продолжить и снова тихо рассмеялся. Он явно не знал, куда себя деть, и лишь потом чуть опустил голову. За всё время их отношений это была редкая, почти не виданная прежде его сторона.
К этому моменту даже Шин Кю Хо немного растерялся. Со Юн Гон снова поцеловал его в губы — на этот раз скорее в попытке успокоиться, чем от всплеска возбуждения. Но стоило им соприкоснуться, как он, похоже, окончательно утратил самообладание и стал без передышки чмокать то в губы, то в нос, то в лоб.
Как и следовало ожидать, Юн Гон пробормотал:
Он приподнял Кю Хо и усадил к себе на колени, снова прижавшись губами к его щеке. Обняв так крепко, что стало трудно дышать, он продолжил осыпать поцелуями его лицо. Если у счастья и бывает ничем не прикрытое лицо, то, наверное, именно так оно и выглядит. Всё так же сжимая его в объятиях, Юн Гон тихо сказал:
— Я сейчас правда очень счастлив, Шин Кю Хо.
…Как у него вообще выходит в такие моменты так открыто выражать свои чувства?
Обычно, даже во время ссор, Юн Гон оставался сравнительно спокойным и сдержанным. Когда поднималась злость, первым, как правило, повышал голос Кю Хо, а Юн Гон, если и отвечал, делал это холодно и отстранённо. И даже такая реакция была возможна лишь потому, что перед ним был именно Шин Кю Хо. Он лучше кого бы то ни было знал: с другими Юн Гон попросту не позволял конфликту дойти до ссоры.
Стоило вспомнить об этом, как слова и поступки Со Юн Гона, проявлявшиеся сейчас, вдруг показались особенно необычными. Кю Хо неуклюже обнял его в ответ. Юн Гон, не выпуская его из объятий, потёрся щекой о его щёку и тихо отозвался: «М?» Кю Хо, опустив голову, почти шёпотом сказал:
— Ни с кем за всю жизнь у меня не было ничего похожего. Правда.
— Не знаю, как там дальше будет, но тебя я точно сделаю счастливым… мпф.
Едва он договорил, губы тут же снова оказались в плену. Лёгкий укус заставил Шин Кю Хо беспомощно дёрнуться, и где-то совсем близко прозвучал взволнованный, хриплый шёпот Юн Гона.
Блять, Кю Хо… при таком раскладе нужно было выбрать место с кроватью.
— Родной… вся эта хуета с «подожди» закончилась ещё тогда.
Дорога домой тянулась мучительно долго. Они оба выпили и поехали такси, и Со Юн Гон всю поездку не выпускал из рук ни цветов, ни Шин Кю Хо. Почувствовав на себе взгляд водителя, тот попробовал отстраниться: «Эй, слышь…» Ответом стало лишь ещё более крепкое и настойчивое объятие: «А что такого?» Похоже, Юн Гон был перевозбуждён, потому окончательно слетел с катушек.
Потом, начиная с момента, как они вышли из машины, и до самого входа в квартиру Юн Гон вёл себя странно. Он не пытался шутить или поддевать, как делал это всегда, да и самообладания в нём было заметно меньше. И дело было не только в том, как неприлично выпирала передняя часть брюк — от одного этого уже становилось неловко перед людьми, — особенно привлекали внимание его глаза. Когда их взгляды встретились, даже Шин Кю Хо, видевший его разгорячённым не раз, всерьёз подумал: «У этого придурка зрачки сейчас не вспыхнут…?»
— Шин Кю Хо, задери одежду и держи.
И вот к чему это привело. Стоило открыть дверь, как его сразу втолкнули внутрь, а сейчас прямо у входа стаскивали штаны.
Кю Хо закатал рубашку, что всё время норовила сползти. Брюки, с которыми ловкие руки Со Юн Гона расправились слишком уж легко, уже оказались опущены ниже колен. Как только они вошли, Юн Гон прижал его к стене, просунул руку вниз и так его и раздел.
А потом этот гад одним рывком сдёрнул с него трусы и взял в рот его яички. Знакомое ощущение сладко скрутило тело и остро прошило снизу вверх. Шин Кю Хо, вцепившись в рубашку, невольно задрожал. То, как Со Юн Гон, словно пёс, вылизывал его снизу, чувствовалось недвусмысленно живо.
Юн Гон чмокнул, присосавшись к одному из яичек, и со звонким звуком отпустил. Его рот дразняще прошёлся по стволу и сразу же широко раскрылся, вобрав Кю Хо целиком. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы пенис, уже наполовину эрегированный, полностью поднялся. Всё тело защекотало.
Рука возлюбленного крепко сжала его ягодицы, а пальцы настойчиво надавили сзади. От этого сбивающего с толку ощущения пальцы ног, всё ещё в обуви, то сжимались, то распрямлялись. Шин Кю Хо вцепился в подол рубашки, но всё же не выдержал и одной рукой схватил голову Юн Гона. Стоило пальцам зарыться в волосы, как язык Со Юн Гона стал двигаться ещё изощрённее. Как у него вообще выходит каждый раз делать это лучше? Впору самому у него учиться.
Юн Гон, только что с чмокающими звуками сосавший снизу, теперь медленно обводил головку языком. Его палец тем временем осторожно продвигался в отверстие Кю Хо, мягко стимулируя изнутри. Каждый раз, когда язык проходился по кончику, а ласка сзади продолжалась, бёдра дёргались сами собой. Теперь Юн Гон знал его тело лучше, чем он сам.
Стон вырвался, не оставляя ни малейшего шанса его удержать. Он ведь и пытался остановить Со Юн Гона именно потому, что они уже не раз вот так теряли голову: всё вытворяли прямо у входной двери, а кроссовки потом отправлялись в мусор. Теперь какое там «остановить» — всё окончательно пошло под откос.
Шин Кю Хо опустил вторую руку. Обхватив лицо Со Юн Гона, сосавшего его член, он поймал взгляд, поднятый снизу вверх. Из-за разницы в росте это было лицо, доступное взору лишь в такие моменты, — потому оно казалось особенно непривычным.
Он, должно быть, несколько секунд смотрел на это слегка покрасневшее лицо. Юн Гон мягко улыбнулся глазами, затем приоткрыл рот и с влажным звуком выпустил член.
Он ведь всё прекрасно понимает, но всё равно спрашивает. Кю Хо прикусил губу и кивнул. Снизу послышался смешок. Юн Гон шутливо открыл рот: «Ам». Его вид был раздражающе милым — и отчего-то заставлял спешить.
Шин Кю Хо, не отпуская лица возлюбленного, осторожно подался бёдрами. Одежду толком так и не сняли, поэтому ткань шуршала, а от мраморного пола у обувницы тянуло холодом, но всё это перестало иметь значение. Каждый толчок в слизистую Со Юн Гона сопровождался тугим, влажным сжатием, уносящим сознание прочь. Возбуждение нарастало, твердея, и вместе с ним мутнело зрение. Пальцы Юн Гона, терзавшие его сзади, лишь подливали масла в огонь.
Движения ускорялись сами собой, и он всё чаще вталкивался в рот Юн Гона. Тот, подстраиваясь, раскрывался ещё шире. Кю Хо крепко сжимал его лицо. Снизу непристойно чавкало и хлюпало.
Едва он почти всхлипнул эти слова, Юн Гон тут же сильнее сжал пенис губами и подался глубже, будто намереваясь проглотить его целиком.
Этот чистюля, в обычной жизни аккуратный до мозга костей, за минет принимался так, будто других правил не существовало, — не отпускал, пока Шин Кю Хо не кончит. Юн Гон имел странную привычку вылизывать всё до последней капли после эякуляции. Он уверял, что реакция Кю Хо в такие моменты была «очень забавной», но тот так и не понял, что именно там может быть забавного. В одном, впрочем, сомнений не было: этот тип был редкостным извращенцем.
Но это как раз идеально подходит. Ему.
Держась за лицо партнёра, Шин Кю Хо в конце концов снова излился ему в рот. Тело задрожало, и, вопреки намерениям, бёдра раз за разом толкались внутрь. Жидкость, похоже, скапливалась у Юн Гона во рту — снизу отчётливо слышались шлёпающие звуки.
Со Юн Гон приоткрыл рот и, как и ожидалось, тщательно вылизал до чистоты кончик головки Кю Хо, испачканный спермой. Послевкусие оргазма всё ещё держалось, и от каждого прикосновения языка к чувствительному месту ноги подкашивались.
Он всё ещё дрожал от не отпускавшего удовольствия, когда Юн Гон естественно поднялся. Шин Кю Хо положил руку на пах партнёра, прижавшегося к нему всем телом.
— Угу. Я сейчас, блядь, так спешу, что член уже весь мокрый.
От похабного ответа Кю Хо невольно хмыкнул. Услышав это, Юн Гон сказал: «Милый, я серьёзно», — и попытался прикусить ему ухо.
Шин Кю Хо, почти не сопротивляясь, развернулся. Сзади щёлкнула пряжка ремня, и знакомая текстура упёрлась ему сзади. Похоже, это была вовсе не шутка — кончик оказался влажным.
— Видишь, — прошептал Юн Гон. — Я же говорил, весь мокрый.
И тут же принялся тереться кончиком между ягодиц. Головка, словно смазывая, то касалась входа, то скользила вверх-вниз, и каждый раз казалось, что разомкнутый пальцами вход слегка приоткрывается.
Прелюдия вышла короче обычного, из-за чего было немного туговато, но и в этом тоже было своё удовольствие. Возлюбленный, как правило, всегда уделял разогреву много внимания, потому подобные ощущения выпадали лишь изредка — только когда он был на пределе возбуждения.
Когда Юн Гон вошёл внутрь, у Кю Хо вырвался короткий стон. Он почувствовал, как рука партнёра пробралась между пуговицами рубашки, и одна из них, кажется, с тихим щелчком оторвалась и упала.
— Ага… ах, какой кайф… ха… б-бля…
Юн Гон грубо мял его грудь — чувствительную и без того, а сейчас, в возбуждении, откликавшуюся особенно сильно. Руки крепко притянули его, и Шин Кю Хо застонал во весь голос. Юн Гон сжимал его почти до боли, входя медленно, стараясь не навредить, но спешка всё равно прорывалась.
Вскоре он ощутил плотное наполнение снизу — похоже, Юн Гон наконец вошёл до конца. От знакомого внутреннего давления Шин Кю Хо лишь кусал пересохшие губы. Тот ещё не двигался, но его член уже то и дело задевал самые уязвимые точки, заставляя тело Кю Хо непроизвольно дёргаться.
Со Юн Гон притянул его ближе. Гладкие яички ударились о ягодицы. Кю Хо непроизвольно сжал мышцы внутри — за спиной тут же раздался низкий стон. Юн Гон пробормотал:
— Что же делать… похоже, твой любимый кончит сегодня слишком быстро.
— Ты же не бросишь меня, если я стану скорострелом, м?
Сказав это, он схватил его, резко вышел и сразу же снова вогнался. На миг потемнело в глазах, тело выгнулось назад. Поза была именно той, где при глубоком проникновении ощущения становились самыми острыми.
Следом он почувствовал снизу сильный шлепок. Обычно Со Юн Гон в такие моменты помогал ему рукой, но сейчас был слишком взбудоражен — прижав Шин Кю Хо так, что невозможно было пошевелиться, он безумно вколачивался внутрь. От плотного соприкосновения тел казалось, что при каждом движении член глубоко давит на внутренности.
— Кю Хо, я люблю тебя… ага? А… ха, блять… родной… назови меня любимым, м? Я… уф, ах… быстрее…
Глухие хлопки почти выталкивали его вперёд, к самой двери. Партнёр за спиной стонал, крал губы поцелуем, отстранялся и снова начинал умолять. Он сжимал и разводил ягодицы Кю Хо, стараясь войти ещё глубже. При таком напоре стимуляция не могла быть слабой.
— М-м… угу, ах, любимый… любимый, мне так хорошо… ах…! А!
Он был на грани обморока. Шин Кю Хо беспорядочно царапал входную дверь. Обычно партнёр держал темп, но сейчас у того сорвало крышу — он наседал без пощады. Первобытное наслаждение накатывало волнами, не давая передышки. Сзади тянулись вязкие, липкие звуки, тело подпрыгивало при каждом мощном толчке. Хотя это был хорошо знакомый партнёр, с которым он делал это уже сотни раз, ощущения неожиданно стали новыми и пугающе яркими, как в первый раз.
— М-м, дорогой… тебе хорошо? Мне тоже… ах, Шин Кю Хо, Кю Хо, ты знаешь, каким сегодня был милым? А? Я ещё с того момента…
— Пиздецки хотел тебя трахнуть, любимый… ха… ах…
Со Юн Гон стал вбиваться ещё жёстче. Кю Хо ощущал себя спелым плодом, сочащимся в его руках. При каждом входе и выходе жидкость в месте соединения разбрызгивалась, снизу всё давно стало скользким и мокрым. Член Кю Хо, едва восстановившийся после недавней эякуляции, под непрерывной стимуляцией снова поднялся, налившись напряжением. Чувствуя, как чужая сила снова и снова толкает его вперёд, он беспомощно всхлипывал.
С Со Юн Гоном это всегда заканчивалось одинаково: в какой-то момент он мог повторять лишь «хорошо», «ещё», «давай ещё». Если честно, других слов во время секса у него просто не находилось. Голова пустела, и всё существо накрывало ослепительное ощущение, словно он выпадал из реальности и парил где-то за её пределами.
Он беспомощно шарил руками. Гладкая дверь не поддавалась — пальцы лишь царапали поверхность. После нескольких бесполезных попыток он всё же ухватился за собственный, вновь затвердевший член. Совсем недавно влажный от слюны Со Юн Гона, теперь он обильно истекал предэякулятом. Говорил, что кончит слишком быстро, а на деле на грани был именно он.
— Акх… ах, слишком быстро… ах, ым-м…
— Нет… нет… а, спереди… спереди ещё… ах…
Он уже и сам не понимал, что говорит. Растерянный, как ребёнок, Шин Кю Хо ронял обрывки фраз, сжимая себя спереди. И в этот момент почувствовал, как Юн Гон тянется к нему рукой — теперь она стала привычнее собственной.
— Кю Хо, твой член… почему он опять такой твёрдый?
— М… ах, потрогай… подрочи мне, пока трахаешь…
— М-м… завёлся? Понравилось, как жёстко я тебя ебал?
— Угу… ым, а-ах, я сейчас… быстрее…!
Почувствовав накатывающий оргазм, Кю Хо сам не заметил, как стал торопить Юн Гона. Сзади, прижимая его к себе, тот пробормотал: «Кажется, я тоже сейчас кончу…» Одна рука сжала член Кю Хо, другая крепко обвила его тело.
Он, не меняя хватки, трогал пенис Кю Хо, пока внезапно не сдавил его. В тот же миг резко толкнулся сзади, прижав телом. Казалось, член вбился внутрь разом и до конца. Ток прошил всё тело.
Пальцы ног судорожно поджались. Пятки, которые в какой-то момент приподнялись, будто он встал на цыпочки, задрожали. Вслед за силой объятий внутри разлилось ощущение тёплой жидкости.
Запоздалое осознание накрыло его. Юн Гон, похоже, понял это в ту же секунду — тело, всё ещё содрогавшееся от оргазма, попыталось отстраниться. Впрочем, было уже поздно: белая жидкость, излитая внутрь, вязко вытекала наружу.
Юн Гон ещё какое-то время переводил дыхание, потом чмокнул его в щёку и с усмешкой добавил:
— Похоже, твой любимый и правда стал скорострелом. Что будем делать?
Скажи такое настоящему скорострелу — он бы от злости на стены полез. Да и если уж на то пошло, сегодня этим самым скорострелом был сам Шин Кю Хо.
Ответив поцелуем в щёку на чепуху возлюбленного, Кю Хо, слегка пошатываясь, выпрямился. Он почувствовал, как член выходит из него, а жидкость стекает по коже. Такое случалось крайне редко — аккуратность Юн Гона обычно не допускала подобного.
— Я потом уберу, пойдём внутрь. В душе повторим. Поласкаю тебя сзади.
Он и так знал, что одним разом Юн Гон никогда не ограничивается, так что услышанное не стало сюрпризом. Да и сам он был в том же настроении.
Шин Кю Хо повис у него на шее, и тот подхватил его на руки. За тихим смешком ощущалась привычная сила надёжных рук, крепко удерживающих его тело. Всё оставалось по-прежнему — то самое чувство стабильности.