Партнёр на полную ставку. Часть 2. Глава 1.8
В конце концов они пошли в ванную, помылись и ещё раз насладились близостью. Похоже, Со Юн Гон был чересчур возбуждён: сдержать его, когда он и после всего норовил снова наброситься, оказалось отдельной задачей. Обычно этот тип умел вовремя остановиться — он учитывал состояние Шин Кю Хо и завтрашнее расписание, — но сегодня почему-то совсем не знал меры. Будто возраст над ним был не властен.
— Я про наши обручальные кольца.
В результате, когда Юн Гон задал этот вопрос, Шин Кю Хо мог лишь шумно переводить дыхание. С тех пор, как он кое-как повалился на матрас и начал перекатываться по нему, прошло около тридцати минут. За это время Со Юн Гон несколько раз перечитал приглашение Шин Кю Хо, лежавшее у изголовья, сам с собой посмеялся и, о чём-то задумавшись, без конца смотрел на безымянный палец левой руки.
Лишь услышав вопрос, он наконец обратил внимание на пустой безымянный палец своей левой руки. Только теперь вспомнил, что из-за сильного волнения надел кольцо одному Юн Гону, а про своё благополучно забыл. Обручальные кольца — дело первое, но парными они обменивались уже не раз, так что, выходит, в тот момент он действительно был не в себе.
— Я положил его в сумку рядом с цветами. Погоди, сейчас принесу.
Когда он, ворочаясь, попытался приподняться, Юн Гон уже встал с кровати. Похоже, он пошёл в сторону прихожей — вскоре послышался шорох перебираемых вещей.
Шин Кю Хо лежал на боку и наблюдал, как возлюбленный подходит к нему с коробочкой в руках. И без того красивый парень сегодня почему-то сиял особенно ярко. Складывалось ощущение, будто после получения приглашения он втайне занялся собой.
Когда их взгляды встретились, он игриво улыбнулся и, прищурившись, снова опустился перед кроватью на одно колено.
— Станете ли вы вечным спутником моей жизни?
…Хотя ответ и так ясен, каждый раз всё равно непонятно, зачем его парень так поступает.
Вот вечно вынуждает делать что-то подобное. Уткнувшись лицом в одеяло и скомкав его руками, Шин Кю Хо кое-как выдавил ответ. Момент, когда он уже собрал в себе всю храбрость жизни, остался позади, но сейчас лицо снова жгло от смущения. Спрятавшись под одеялом, словно рак-отшельник, он резко высунул лишь левую руку. Юн Гон рассмеялся.
И тут же ощутил, как кольцо, скользнув, легло на палец вытянутой левой руки. Над этим движением разлился голос Со Юн Гона:
А следом он почувствовал тяжесть его тела.
— М? Кю Хо. Посмотри. Это так красиво.
Запрыгнув на него сверху, Юн Гон раздвинул одеяло и, чмокнув сначала в висок, потом в макушку, пробормотал это. Затем он развернул ладонь и накрыл ею руку Кю Хо с надетым кольцом.
— Почему с бриллиантом? Ты же говорил, что, раз мы часто теряем парные кольца, бриллианты — не вариант. М?
— Нет, я это говорил про обычные парные кольца…
— …А это куда важнее. Как такое вообще можно сравнивать. И потом… ты ведь сам говорил, что хочешь кольцо с бриллиантом.
— Угу… и ты купил его, потому что мне бы это понравилось? Ты правда запомнил?
Почему он всегда спрашивает очевидное? Прикрыв покрасневшее лицо, Шин Кю Хо лишь молча кивнул. От смеха Юн Гона у него каждый раз щекотало в ушах.
— Это так трогательно, что у меня снова встал. Что делать?
Когда он заёрзал, почувствовав, как между ягодиц вновь прижалось что-то тяжёлое, Со Юн Гон захихикал. «Ладно, понял», — сказал он и улёгся рядом. Потом притянул его руку и чмокнул раз в тыльную сторону ладони, раз в ладонь, потом ещё дважды… Судя по всему, настроение у него было просто отличное.
Понаблюдав за возлюбленным, Шин Кю Хо медленно положил руку на его грудь. А когда он прижался всем телом, Юн Гон слегка развернулся навстречу. Шин Кю Хо обнял его и уткнулся в объятия. Гладкая кожа Со Юн Гона сама нашла место под пальцами.
— Ну… Пусть мы и не можем официально пожениться, какие-то формальности ведь всё равно нужны, да? Мы ровесники, так что усыновление отпадает, опекунство тоже не вариант. Кан хён говорил, что они заранее оформили всякие юридические штуки. Может, и нам так сделать? Или… где же это было… Есть страны, где даже иностранцам выдают свидетельство о браке. Можно было бы съездить туда и получить что-то вроде справки. Вместо официальной регистрации брака.
Пока он сбивчиво выкладывал всё, что тщательно изучил заранее, Со Юн Гон слегка взъерошил ему волосы. Потом снова поцеловал в лоб и поддержал: «Неплохо». Его реакция почти придала Шин Кю Хо смелости, но…
— Только вот юридически у нас и так всё более-менее готово. Кю Хо, ты разве не знал?
— Точнее, с моей стороны, но… это же по сути мы, да? —- неожиданно выдан Юн Гон, держа его за плечи.
Кю Хо не понял, что именно «готово», и растерянно посмотрел на него. Юн Гон улыбнулся и добавил:
— А я-то думаю, чего ты так переживаешь, будто совсем ничего нет.
— Нет, подожди… что именно у нас готово?
— М-м… Если говорить о нас как об экономическом союзе, то здесь мы, по-моему, уже вполне подготовлены, да? Если я вдруг умру, наследство получишь ты, страховые выплаты тоже… да и эту квартиру скоро переведём в совместную собственность.
Что это вообще значит? Шин Кю Хо моргнул. Вопросы наследства его не особо волновали — да и если бы Со Юн Гон умер, какая разница была бы во всём этом, — но сказанное всё равно застало врасплох. Он уже всё оформил? …Когда?
— О юридических вопросах я думал ещё с тех пор, как мы стали встречаться. Получил лицензию и постепенно всё оформил. Помнишь, я говорил, что, если мне вдруг понадобится операция или что-то такое, тебе, чтобы быть моим законным представителем, нужны документы, и просил тебя поставить подпись? Тогда же я сделал и траст — это вроде завещания. Чтобы, если со мной что-то случится, мой спутник жизни ни в чём не нуждался.
— Получателем по всем моим страховкам тоже указан ты. Просто мой супруг, похоже, в таких вопросах полный профан, раз только сейчас об этом узнал.
Рот сам собой приоткрылся. Шин Кю Хо лишь беззвучно шевелил губами. Такого он и представить не мог. Немного придя в себя, он наконец выдавил:
— Нет, как ты вообще всё это успел узнать и оформить…
— Ну а как иначе. Решение жить с тобой я принял уже несколько лет назад.
— Ты правда думал, что слова про то, что я поставлю на кон всю свою жизнь, были обычной болтовнёй?
После такого и возразить было нечего. Кю Хо ненадолго притих. Юн Гон, будто прочитав его мысли, тихо усмехнулся и шутливо добавил:
— Так что если я умру, Кю Хо станет богачом. Пользуйся. Понял?
— …Ты вообще с чего вдруг умирать собрался?
От неожиданности он даже переспросил — Юн Гон начал говорить какую-то недобрую чепуху. Шин Кю Хо с размаху стукнул его в грудь, и тот сразу же театрально охнул: «Ай».
— Бесит. Не говори всякую дурь. Такие деньги мне не нужны.
Тоже мне, богач. Слова Юн Гона всколыхнули кое-какие образы, и Кю Хо, надувшись без явной причины, обвил ногой тело партнёра. Вскоре он уже обнимал Со Юн Гона всем телом.
Потом защипало в носу. Он шмыгнул. Со Юн Гон, похоже, немного опешил от такой реакции Кю Хо, но тут же, будто по наитию, уловил звук и сказал:
— …Мне не по душе все эти разговоры о завещаниях и прочем. Давай сменим тему. Достал.
Он не хотел даже представлять себе мир без Со Юн Гона. И необходимость оперировать тяжёлыми словами вроде «завещание» и «траст», допуская такое будущее, была особенно неприятна. Шин Кю Хо бездумно царапал руку возлюбленного, которого обнимал. Со Юн Гон с лёгкой улыбкой пробормотал:
— Кю Хо… со стороны можно подумать, что я уже при смерти…
— Я же сказал, не неси такую паршивую фигню. И с моей страховкой тоже… я вообще-то тоже всё оформлю на тебя, как и ты на меня, но когда всё сводится только к этому, становится гадко. Мне не нравится. Давай о другом.
Он буркнул слегка влажным голосом, и Юн Гон захихикал. Вместо того чтобы, как нормальный человек, разделить слёзы, он опять смеялся — никакой эмпатии. Бесит… Шин Кю Хо потёрся лицом о грудь этого раздражающего типа. Его слабый запах был хотя бы небольшим утешением.
— А мне нормально. Если ты уйдёшь, я проведу твои похороны и сразу отправлюсь за тобой.
— Ладно, ладно. Хм… тогда… как ты хочешь? Церемонию, свидетельство… или и то, и другое?
Кстати, тот самый вариант «за границей», про который ты говорил, — это, скорее всего, Нью-Йорк.
Со Юн Гон, долго болтавший всякую ерунду, внезапно сменил тему и как ни в чём не бывало добавил это. Оставалось только удивляться, откуда он всё так хорошо знает. Снова почувствовав лёгкую растерянность, Кю Хо протянул «э-э…» и на мгновение задумался, пытаясь сформулировать ответ.
— Церемонию я не особо хочу. Все эти взгляды и поцелуи на публике — не моё.
— Свидетельство о браке… ну, как память, наверное, неплохо бы иметь, но только если появится повод поехать в Нью-Йорк. Не думаю, что стоит ехать туда прямо сейчас лишь ради этого…
— …По-моему, для меня уже достаточно того, что я получил от тебя чёткий ответ. А если делать что-то ещё, то разве что познакомиться с семьями.
Пока он приводил мысли в порядок, медленно говоря вслух, Со Юн Гон тихо поддакивал. Легонько, чтобы не было больно, ущипнув его за кожу, Шин Кю Хо вернул вопрос:
— А ты? Церемония, свидетельство… есть что-то, чего ты сам хочешь?
— …Если хочешь, можем сделать всё. И церемонию, и, ну, если скажешь, что хочешь получить свидетельство прямо сейчас, я узнаю про самые ближайшие даты.
Произнося это, он внезапно подумал: «Ах, надо было сначала спросить его». Теперь его тревожило, что он высказался слишком поспешно, ещё до того, как услышал позицию Со Юн Гона, будто всё это ему не нужно. Если бы тот захотел за границу, слетать ради регистрации брака точно не было бы проблемой — он ведь даже предложение собирался делать там. Да и церемонию можно пережить, разок перетерпев жгучее смущение. Пожалуй, он был чересчур категоричен.
— Вообще-то я хочу и церемонию, и регистрацию брака…
К счастью, Юн Гон ответил без тени недовольства. Шин Кю Хо серьёзно кивнул: «Угу». Тот продолжил:
— Если уж выбирать, я бы начал с регистрации брака. Хочу, чтобы у нас была официальная дата годовщины свадьбы.
— Потому что моя мечта — сыграть с тобой свадьбу на тридцатую годовщину?
Вот уж чего он не ожидал. С ним и правда не приходилось скучать. Какая ещё годовщина, какая ещё свадьба? О таком он даже никогда не думал. Кю Хо невольно выдал: «Чё?» — и приподнялся. Юн Гон улыбнулся, шутливо щёлкнул его по кончику носа и сказал:
— Да нет… не то чтобы не нравится. Просто я такого совсем не ожидал. Почему? Почему именно тридцатая годовщина?
— Хм… просто. Звучит как финал любви, разве нет? Два нарядных дедушки с седыми головами проводят свадебную церемонию.
— Разве не здорово? Это моя романтическая мечта.
Чем больше он узнавал Юн Гона, тем более удивительным он казался. Шин Кю Хо смотрел на него уже с лёгким благоговением. Тот, кто порой казался пугающе хладнокровным, словно из него и капли крови не выжмешь, на самом деле носил в себе вот такие мечты. Поразительно. Сыграть свадьбу, став седыми дедушками.
— …Вообще-то это и правда круто.
Даже тут их вкусы снова совпали. Представляя себя и своего спутника седыми стариками в белых костюмах, читающими брачные клятвы, Кю Хо ответил немного рассеянно. К тому времени, вероятно, уже не будет ни неловкости, ни смущения, а сама свадьба станет для него маленьким источником энергии и целью всей жизни. И главное — образ, возникший в голове, ему безумно понравился. Со Юн Гон — красивый мужчина в почтенном возрасте, и он сам, сжимающий его руку.
— Правда? Тогда с церемонией решено?
— Отлично. С этим тогда определились, а свидетельство о браке… что ж, в этом году, когда у тебя будет отпуск, съездим и получим.
— И ещё… хм, семья… как смотришь на то, чтобы съездить к ним, познакомиться? Заодно и новость сообщим.
Стоило разговору сдвинуться с места, как всё начало складываться само собой. Кю Хо кивнул.
Так как они вместе уже давно, оба сделали каминг-аут в своих семьях. Шин Кю Хо довольно рано понял свою идентичность и с юных лет вёл, можно сказать, непрерывную борьбу: «Мама, папа, я гей», «Это комната гея-ублюдка», «Вчера гей, сегодня гей, завтра тоже гей», — так что обошлось без особых драм. Зато в семье Со Юн Гона разразился настоящий скандал. Родители дрожали от возмущения, не понимая, что за чепуху он несёт, а младшие разинули рты. Слышал, отец, наконец осознав истинную причину странного жизненного выбора старшего сына, даже ненадолго потерял сознание. Для бизнесмена он оказался на удивление ранимым.
— Твои родители справятся? Отец опять в обморок не грохнется?
— Если есть риск, пусть предупредят. Тогда мы просто не поедем. Ну или они сразу могут сказать, что не хотят нас видеть.
— Да. Не стоит на них слишком давить. Вообще-то я про встречу с семьёй сказал скорее из чувства долга — это ведь не обязательно.
— Угу, учту. А… тогда, если родители будут против, как насчёт Со Юн Чон и Со Юн Чхана? Хочешь с ними встретиться?
Со Юн Чон и Со Юн Чхан. Пока они по очереди разбирали все вопросы, из уст Юн Гона прозвучали ставшие уже вполне привычными имена. Его младшие брат и сестра.
— …Кажется, я им не очень нравлюсь, — неуверенно сказал Шин Кю Хо после короткой паузы.
Формально отдельной встречи для знакомства у них так и не было, но за всё время отношений Шин Кю Хо пару раз мимоходом пересекался с его младшими. И каждый раз их лица оставались холодными, а брошенные из вежливости приветствия обрывались на полуслове. Если честно, впечатление это производило не самое приятное.
— Правда? Ну, Со Юн Чхан — может быть, но Со Юн Чон, по-моему, относится к тебе вполне нормально.
— Даже если так, реакции были какие-то…
— А что, они должны были визжать от радости, встретив парня старшего брата? Это же тоже странно. По-моему, вполне стандартная реакция.
Может, и правда… У него никогда не было ни братьев, ни сестёр, так что он плохо представлял, какая реакция считается обычной. Кю Хо задумчиво наклонил голову. Юн Гон между тем добавил: «И вообще, нравишься ты им или нет — какая разница». Это тоже было верно. В конце концов, они собирались встретиться не ради одобрения, а чтобы сообщить, что намерены жить как супруги.
— …Ну да, тогда ладно. Мне всё равно.
Решение приняли быстро. Он снова развернулся к Юн Гону и привычно обвил его руками и ногами. Ему нравилось ощущение гладкой кожи.
Юн Гон вдруг поблагодарил его — непонятно за что и по какой причине. Немного смутившись, Кю Хо потёрся щекой о его тело, а потом тихо окликнул: «Эй». Юн Гон, всё это время забавлявшийся его волосами, посмотрел на него. А уже в следующий миг Кю Хо широко распахнул глаза — на него обрушился внезапный шквал горячих и шумных поцелуев.
— Ва-ау, красивое кольцо, репортёр Шин.
— Ну так что, в этот раз… в ресторанчике с тхенчжанччигэ [1]?
[1] Тхенчжанччигэ — рагу на основе ферметированной соевой пасты.
— Да хватит уже нести ерунду, ну серьёзно.
Поняв по тону, что над ним откровенно издеваются, он вспылил. Мун Кан, хохоча во весь голос, хлопнул его по плечу и прошёл мимо. А по тому, как тот, удаляясь, с самым невозмутимым видом продолжал бормотать что-то вроде «вау, кольцо, кольцо…», сомнений не было: через пару часов точно позвонит Мо Ю Джин. И, разумеется, сразу начнёт: «Эй, Шин Кю Хо. Ну что, получилось? На колено вставал? Вставал же, да?» Говорят, с возрастом люди становятся мудрее, но его окружение, похоже, было исключением. Даже удивительно.
— Репортёр Шин, поздравляю вас.
Тяжело вздохнув и живо представив себе ближайшее будущее, он услышал за спиной ещё один голос. Шин Кю Хо машинально обернулся. Перед ним с неловкой улыбкой стоял репортёр Чон.
Если вдуматься, именно он в каком-то смысле и запустил всю эту цепочку событий — от предложения до обещания брака. Но, хорошо понимая ситуацию собеседника, Шин Кю Хо не нашёл, что можно добавить вслух. Он лишь сложил руки и слегка поклонился. Репортёр Чон, будто уловив его чувства, улыбнулся.
— Со мной всё в порядке. Просто мы, видимо, не были друг для друга судьбой, вот и всё.
— А… всё равно, это чувство… простите.
— Вам не за что извиняться. Это мне следует вас поздравить.
Вопреки добродушной улыбке репортёра Чона, на душе у Кю Хо потяжелело. Он и сам за это время многое обдумал, поэтому отчасти мог представить его чувства, но до конца понять всё равно не получалось.
— А, кстати, к вам пришёл гость. Попросил передать, что будет ждать внизу, в лобби. Сказал, что он ваш интервьюируемый.
Может, именно поэтому в уголке сознания всплыл ещё один человек, ассоциирующийся с репортёром Чоном. Невольно вспомнив его имя, Шин Кю Хо взял протянутую визитку. Он несколько раз моргнул, поблагодарил и тут же побежал вниз по лестнице, в лобби здания.
Ким Сон Он сидел в кафе на лобби-этаже. На столе стояли две чашки — видимо, он заказал и для Шин Кю Хо. Кю Хо поспешно сел напротив.
— Господин Сон Он, вы устроились на работу?
Он задал вопрос, который интересовал его ещё с тех пор, как получил визитку от репортёра Чона. Сон Он кивнул. Кю Хо неосознанно захлопал в ладоши. После расставания Сон Он остался без финансовой опоры и всё это время жил в тревоге. Пусть это был лишь первый шаг, сам факт, что у него появилась работа, уже внушал оптимизм.
— Поздравляю. А, надо было мне сегодня угощать кофе. В честь такого события.
— Нет. В прошлый раз я доставил вам хлопот и даже не смог выразить должного уважения… Сегодня я пришёл извиниться, так что кофе, разумеется, за мной. Пожалуйста, пейте.
Новость о трудоустройстве Сон Она, на время так взбудоражившая его, вновь вытолкнула на поверхность то, о чём он почти успел забыть. Кю Хо неловко взял чашку. За всей чередой дел он и правда выкинул из головы воспоминания о дне предложения, но теперь они вернулись с новой ясностью: и голос Сон Она в трубке, и собственные слова, которыми он тогда пытался его остановить.
— …Похоже, предложение прошло успешно.
Он сделал глоток кофе, возвращаясь мыслями к тем событиям, и услышал эти слова от Сон Она. Тот смотрел на безымянный палец его левой руки. Кю Хо смущённо улыбнулся: «Да…» Сон Он вроде тихо усмехнулся.
Повисла неуютная тишина. Шин Кю Хо, сложив руки между колен, какое-то время мялся. Сон Он, похоже, тоже искал подходящие слова и не спешил нарушать молчание. Выждав ещё немного, Шин Кю Хо всё же заговорил первым:
— В тот день… то, что я вам сказал.
— …Простите. Со временем я понял, что, скорее всего, и сам бы не справился, а вам тогда слишком самодовольно наговорил лишнего.
— А, разумеется… я не жалею, что остановил вас. Так сложились обстоятельства. Просто и во время работы, и тогда тоже… Мне всё больше кажется, что я не до конца понимал ваши чувства. Был уверен, что понимаю, но сам ведь никогда через такое не проходил…
— …Но это вовсе не значит, что я был неискренен. Я правда от всей души хочу, чтобы теперь вы жили своей жизнью. Если я тогда не сумел дать вам нужной эмоциональной поддержки, простите меня. Это не потому, что мне было всё равно… просто я плохо разбираюсь в таких вещах.
Тепло от чашки разливалось по ладоням. Шин Кю Хо то прижимал их к ней, то убирал, осторожно проговаривая всё, что давно крутилось в голове. Эти мысли не покидали его с ночи после предложения, когда они с Юн Гоном уснули в объятиях друг друга.
Скорее всего, он лишь самонадеянно убеждал себя, что «понимает» и «знает», так и не сумев по-настоящему почувствовать боль Ким Сон Она. Он осознал это, когда его самого захлестнули эмоции от одного упоминания Юн Гоном своей смерти в далёком будущем. Конечно, расставание и утрата — совершенно разные вещи, но, спросив себя, смог бы он сам сохранить рассудок, если бы Юн Гон ушёл от него так же, как ушёл бывший возлюбленный Сон Она, он не смог дать уверенного ответа. И потому его собственные нравоучения о том, что нельзя себя бросать, теперь отдавали лицемерием.
— И во время интервью тоже… если я показался вам недостаточно внимательным к вашим чувствам, за это тоже прошу прощения. Мне не следовало ограничиваться догадками, стоило задавать больше вопросов. Это было незрело.
Можно ли вообще до конца понять чувства другого человека? Мы лишь предполагаем, опираясь на собственный опыт и эмоции. Сердце даже самого близкого человека остаётся недоступным — почувствовать его так же, как он чувствует сам, невозможно. И пусть опыт бывает схожим, переживания всё равно расходятся, словно тысячи тропинок: даже находясь рядом, каждый идёт своей.
Живя с Юн Гоном, он часто ловил себя на мысли, насколько люди разные и что его любовь не даёт права судить и упрощать. И всё же в какой-то момент привычка смотреть на всё только со своей колокольни вновь давала о себе знать даже несмотря на понимание: чем больше кажется, что знаешь, тем дальше на самом деле оказываешься от истины.
Может, именно поэтому ему всё это время казалось, что он так и не понял Сон Она. Из-за этого извинения, которые даже ему самому представлялись малозначительными, всё снова и снова слетали с губ. Для постороннего уха это, пожалуй, звучало бы как пустая отговорка. С этой мыслью Шин Кю Хо неловко потёр затылок.
Сон Он заговорил слегка дрожащим, влажным голосом.
— Я знал, что в тот день вы собирались делать предложение.
— Тогда на экране телефона я видел день икс… Простите. Когда я остаюсь один, в голову всё время лезут мрачные мысли, а людей, которые знают о моей ситуации, почти нет… Наверное, поэтому я, хоть и понимал, что так нельзя, почему-то обижался именно на вас. И из-за этого предъявлял нелепые те претензии, да и в тот день тоже… Если подумать сейчас, это было безумие, но… тогда мне казалось, что я потерял всё, а у кого-то сегодня самый счастливый день в жизни, ведь он волновался, готовился. От одной этой мысли я сходил с ума… и действовал импульсивно.
— Извините. Я даже не задумывался о том, каково будет вам, репортёр. Мне было так больно… что, наверное, я просто ослеп ко всем вокруг.
Слёзы текли ручьём, пока он говорил. Шин Кю Хо торопливо протянул салфетки. Сон Он, продолжая плакать, всё повторял: «Простите…» Похоже, эти слова, как и у самого Кю Хо, давно застряли у него где-то глубоко внутри.
— Простите, что не понимал, как много вы для меня делали, что специально находили время помочь. Я принимал это как должное, а потом понял, что это неправильно. И ещё… ещё простите за то, что, почти ничего не зная, позволил себе говорить вещи, которые могли быть невежливы по отношению к человеку, с которым вы встречаетесь, а ещё…
Ким Сон Он и после этого рыдал навзрыд, бесконечно извиняясь. Он говорил, что мог представить, как будет спорить с семьёй за право быть главным скорбящим на похоронах возлюбленного, но никогда не допускал мысли, что тот уйдёт от него по собственной воле. После сообщения о разрыве он долгое время существовал будто вне реальности и лишь покинув полицейский участок после дачи показаний почувствовал, как перед глазами рассеивается туман. Его накрыло самоуничижение — что я вообще сейчас делаю, — а затем, будучи человеком очень чувствительным, он, похоже, ночами не спал, терзаясь, не испортил ли он Кю Хо предложение.
В обычной ситуации это стало бы поводом сорваться с чем-нибудь вроде «вы вообще в своём уме?», но сейчас обстоятельства были иными. Шин Кю Хо ограничился сдержанным: «Честно говоря, это, конечно, ошарашивает… но в итоге всё обошлось, так что ничего страшного…» Сон Он немного удивился такой реакции, но, как раньше, огрызаться не стал.
Поговорив ещё с десяток минут, они пожали друг другу руки и разошлись. Событие, в сущности, пустяковое, но на душе стало как-то легче. Даже если он и пришёл извиниться, между ними не возникло никакой внезапной близости, как в кино, а разговор не изменил ни обстоятельств Сон Она, ни положение Шин Кю Хо… Но именно в тот момент ему впервые показалось, что их сердца пусть ненадолго, но соприкоснулись.
— Ну и клоун. Устроил суицидальное представление — и всё равно мало. С какой вообще стати он припёрся клинья подбивать к занятому, женатому мужчине?
…Разумеется, реакция Со Юн Гона, который приехал забрать его с работы и выслушал всю историю, была совсем иной.
— Какие ещё клинья… ты можешь сказать хоть что-нибудь нормальное? После такого трогательного разрешения конфликта тебе вообще ничего в голову не приходит?
— Приходит. Типа: «Мой мужчина почувствовал какую-то там связь с другим мужиком — и это полная поебень». Вот что.
Со Юн Гон, не отпуская руль, фыркнул. Шин Кю Хо с пассажирского сиденья уставился на него. Юн Гон продолжал бурчать: «Мужчина моего мужчины… вообще-то звучит отвратительно». Как он умудрялся так быстро придумывать формулировки, достойные дешёвой дорамы, было загадкой.
— Да что за «мужчина моего мужчины»… Разве у меня, кроме тебя, есть кто-то ещё? Тоже мне…
— Сам каждый день получает номера от девушек, а на меня наезжает… пиздец. Хотя я, кроме него, вообще ни на кого не смотрел…
На его ворчание Юн Гон отвечал лишь рассеянным мычанием, явно задумавшись о чём-то своём. Похоже, он снова ушёл в собственные мысли.
Шин Кю Хо надул губы. Когда он повернул голову, оказалось, что Юн Гон уже слегка улыбается — видимо, успел что-то надумать. Даже будучи его возлюбленным, угадать, что у него на уме, было совершенно невозможно.
Непонятно почему так неожиданно покладисто согласившись, Со Юн Гон припарковал машину на подземной стоянке дома. Шин Кю Хо отстегнул ремень безопасности. И тут…
Заглушив двигатель, Юн Гон вдруг облокотился на руль. Кю Хо посмотрел на него: «М?» Уголки губ Юн Гона медленно поползли вверх.
— С тех пор как мы решили стать супругами, ты, дорогой, стал заметно теплее в проявлении чувств, не находишь?
— «Разве у меня, кроме тебя, есть кто-то ещё», «я, кроме него, вообще ни на кого не смотрел»… Хм.
— Формулировки, конечно, уровня человека лет шестидесяти, но чтобы уважаемый Шин Кю Хо ни капли не покраснел и выдал это вот так…
Юн Гон сказал это с глубокой улыбкой. Кю Хо лишь моргнул. «Я правда так сказал?» — мелькнуло в голове, и только потом лицо залило краской.
— Да ну, какие ещё шестьдесят… при чём тут вообще шестьдесят…
Смущение накрыло его с запозданием на один такт, и он ни с того ни с сего начал цепляться к словам. Шин Кю Хо отвёл взгляд, пытаясь перевести разговор. Со стороны Юн Гона, опиравшегося на руль, раздался приглушённый смешок.
Кю Хо украдкой вернул взгляд к возлюбленному. Юн Гон улыбался непривычно наивно. Такое лицо трудно было представить в первый год их знакомства — его вылепили годы, прожитые вместе, и любовь.
Засмотревшись на возлюбленного, он тихо окликнул его. Юн Гон, как раз отстёгивая ремень безопасности, повернулся: «М?» Не упуская момента, Шин Кю Хо резко, словно хватая жёлудь, притянул к себе его лицо.
Он с громким чмоком прижался к губам, и Юн Гон часто-часто заморгал. Кю Хо, не обращая внимания, тут же добавил ещё один поцелуй — чмок — в лоб. Со Юн Гон выглядел ошарашенным. Шин Кю Хо, чуть насупившись, прошептал:
— …Вот это и есть проявление чувств, а ты приписываешь туда каждую мелочь.
Со Юн Гон буквально замер на миг — редкое для него зрелище. Шин Кю Хо, не оборачиваясь, выскочил из машины. Лицо стало красным, как хорошо запечённый батат.
Он уже бросился внутрь здания, спасаясь бегством, когда за спиной прогремел оглушительный, будто фанфары, сигнал клаксона — бип-бип. И сразу после этого Со Юн Гон вылетел с водительского сиденья и помчался к нему.
Заметив, с какой пугающей скоростью тот несётся, Шин Кю Хо попытался скрыться внутри, но почти сразу оказался пойман. Почувствовав, как его крепко сжимают в объятиях, он сначала побарахтался, потом рассмеялся и, получив поцелуй, совершенно не стесняясь окружающих, долго хихикал, приговаривая: «Да ты совсем спятил». В ответ то и дело слышался громкий смех Юн Гона.
В этой странной позе — то ли повиснув в объятиях возлюбленного, то ли таща его на спине, — Кю Хо зашёл с ним в лифт. Юн Гон, шутливо щекоча его, перечислял планы: что им предстоит сделать, куда сходить, с кем встретиться. От разговора голова шла кругом, но… неприятным его назвать было нельзя.
Слушая слово за словом, Шин Кю Хо и сам не заметил, как крепко сжал руку мужчины, ставшего для него временем и пространством, юностью и будущим, возлюбленным и семьёй. Мыслей было слишком много, дел — ещё больше, но вместо тревоги сердце наполнялось предвкушением. Если разбираться со всем постепенно, по-своему, вместе с Юн Гоном, путь до того дня, когда они, уже седовласыми стариками, встанут у алтаря, рисовался довольно приятным.
Он вошёл в дом, представляя, как в белом смокинге снова надевает кольцо на палец Со Юн Гону. Юн Гон тут же украл у него поцелуй и озорно улыбнулся. Порой его было невозможно понять, каждый день — трудно угадать, а иногда он и вовсе поступал совсем не так, как подсказывало сердце… и всё же мой спутник, который, вероятно, и через тридцать лет произнесёт клятву любви в том же наряде, сегодня был рядом.