Бесстыжий мир. Глава 86
Гук Джи Хо сидел в зале ожидания для сопровождающих, уставившись в пространство пустыми глазами.
Говорили, что это простая операция: удалить пулю и гематому. Уверяли, что пуля прошла, не задев лёгкое, и после удаления гематомы всё будет в порядке. Но с тех пор, как он оказался в операционной, прошло уже несколько часов.
Постепенно таблички других пациентов менялись с «на операции» в «на восстановлении», но статус Пэк Хэ Гёна оставался неизменным.
Что же происходит за этими дверями? Сражается ли он даже сейчас?
Слева от Гук Джи Хо сидел Чи Сан Чхоль, который, будто почувствовав неладное, громко рыдал. Справа был Вон Ху Пён, время от времени тихо всхлипывая.
Каждая минута, каждая секунда была подобна шагу по острию иглы, приносящему боль. Но, к счастью, вера и надежда затуманивали взгляд, не давая впасть в отчаяние. Возможно, только благодаря этому он всё ещё сохранял видимое спокойствие.
Если всё оборвётся здесь… Разве не было бы это слишком жестоко для Пэк Хэ Гёна?
Если Бог существует, он обязательно обратит на него внимание. Родиться в такой семье, пойти по пути полицейского, а затем вернуться обратно — если всё это было частью замысла Бога, тогда на этом история не может закончиться.
Гук Джи Хо сжал руки так крепко, что костяшки побелели. Если бы он этого не сделал, его руки наверняка начали бы дрожать.
Он до сих пор ясно помнил то давление, когда Пэк Хэ Гён стиснул его в объятиях, когда пуля пробила спину. Его тело, которое до самого конца пыталось прикрыть его от дула… И момент, когда тепло его рук исчезло, а он сам упал на землю, — только тогда Гук Джи Хо осознал, что произошло.
Даже падая без сознания, он не мог отдохнуть, заботясь о нём.
Этот день оказался мучительно длинным. Гук Джи Хо закрыл лицо руками, кончиками пальцев надавливая на усталые веки.
В этот момент дверь операционной, которая, казалось, никогда не откроется, наконец распахнулась. Голова Джи Хо резко поднялась. На мониторе всё ещё светилось «на операции».
— Здесь есть опекун пациента Пэк Хэ Гёна?
Он вскочил на ноги быстрее всех. Его взгляд сразу поймал доктор, молодой мужчина, который, судя по всему, спешил передать что-то срочное прямо во время операции.
Гук Джи Хо поднялся так быстро, будто увидел своего спасителя, и с трудом произнёс:
Доктор неловко прикусил губу, затем начал говорить тихо, почти шёпотом:
— Во время операции у пациента возникли серьёзные трудности с контролем кровотечения, а объём потери крови уже значительный... Мы делаем всё возможное, но ситуация крайне опасная. Вам нужно быть готовым к худшему.
Понять смысл этих слов потребовалось время.
Взгляд Гук Джи Хо упал на хирургический халат врача, пропитанный кровью. Это была свежая кровь, гораздо насыщеннее той, что уже запеклась на его собственной рубашке. Очевидный след их отчаянных попыток остановить кровотечение.
Врач, сообщив о критическом состоянии Пэк Хэ Гёна, низко поклонился, прежде чем его силуэт, испещрённым пятнами красного и синего, исчез за дверями операционной.
Гук Джи Хо стоял на месте, где только что находился доктор. Нахлынувшие эмоции не могли больше оставаться запертыми внутри и начали вырываться в виде приглушённых стонов. Грудь резко вздымалась, дыхание становилось всё более рваным и тяжёлым, словно он пытался подавить рыдания.
Взгляд блуждал, не находя опоры, пока не застыл где-то в пустоте.
Он вспомнил бесчисленные несправедливые смерти и трагичные кончины, которые случались в этом мире. Иногда человеческие жизнь и смерть казались безразличной шуткой, игрой неведомого высшего существа.
В конечном счёте всё это бессмысленно…
Внезапно всё вокруг будто оглушило. Уши заполнила тяжесть, словно под водой, а острый звон иииирезал слух, отгораживая его от мира.
Его лицо исказилось. С каждым вдохом горячие волны прорывались наружу через его губы. Его опущенные брови, дрожащий подбородок, сотрясавшийся вместе с телом, делали его похожим на ребёнка, который вот-вот разразится горькими слезами.
Гук Джи Хо, пытаясь отрицать реальность, отчаянно мотал головой.
Его тело, утратив силы, рухнуло на колени. Спина мужчины, видневшаяся под рубашкой, резко вздымалась и опускалась в такт тяжелому дыханию.
Словно прорвавшаяся плотина, его слёзы вырвались наружу, перемешавшись с криками отчаяния. Он хватал воздух, затем снова издавал хрипящие звуки, пока его пальцы не начали царапать пол, издавая болезненные стоны, будто его душу выворачивало наизнанку.
— Умгх… обязательно… ым-м, а-а-а… ыкх…
У тебя ведь есть дела, хён. Ты ведь жил так, будто мёртв, только чтобы исполнить свой долг. Мы же вместе… вместе решили сделать это.
Хён, если ты так уйдёшь, что мне делать?
Пол больничного коридора был ледяным. Этот холод, лишённый всякого намёка на жизнь, ломал последние веточки хрупкой надежды.
«То есть срочно понадобился "хён"?»
Работа, полная опасности, без признания, без спасения, где, даже умирая, ты остаёшься бандитом.
«Значит, теперь ты не хочешь быть бандитом?»
Ты же не собираешься оставить меня одного, правда?
«Чем больше мы размышляем, тем медленнее действуем. В конце концов, мы перестаём понимать, что и зачем делаем.»
«Кот Гук Джи Хо по имени Ккуки. Значит, полное имя — Гук Ккуки?»
«Иногда я тушу свечу своей рукой, но желание, чтобы она не обожгла меня, когда я снова её зажгу, — искреннее.»
«Джи Хо, вам нужно принять это.»
«Люди, которые занимаются спортом, привыкают к боли, разве нет? О, вон там продают слаш. Может, возьмём и передохнём?»
Человеческие чувства и сожаления бессильны перед безжалостной шуткой судьбы. Понимая, что ничего нельзя изменить, мы цепляемся за иллюзии, словно за спасательный круг. Есть ли ещё что-то, за что можно ухватиться? Хоть какой-то шанс?
«Туда и обратно — 200 метров. 25 секунд, беги.»
«Своим подчинённым ты говоришь ездить аккуратно, будто везёшь брюшко лосося, а сам...»
«Поймать Архитектора — это вопрос времени. Ты и я — мы здесь именно ради этого.»
Его голос продолжал звучать в голове, снова и снова.
Его третья безответная любовь, человек, с самого начала давший понять, что всё будет непросто, теперь пытался разрушить жизнь Гук Джи Хо самым жестоким способом.
Позади него, в то время как он рыдал, молчаливо стояли члены Хвандо, сцепив руки за спиной.
Удивительно, но новость о перестрелке не получила широкого резонанса. Вечером того дня по телевидению коротко упомянули о драке между бандами около станции Кванхвамун, но перестрелка внутри здания компании Ханпён Констракшн так и не попала в эфир каналов.
Куда больше внимания СМИ привлекла находка «тела без зубов» на острове Чеджу. Эксперты по криминалистике, полицейские и аналитики ежедневно выступали на телевидении, заполняя выпуски новостей своими комментариями.
[Это ужасно. Настолько жестокий метод я вижу впервые. Но, с другой стороны… хотя слова «к счастью» здесь звучат странно, зубы были удалены уже после смерти. Тело, вероятно, хранили какое-то время, а потом, не имея возможности избавиться от него иначе, решили удалить все зубы, ведь они не разлагаются. Если бы зубы удалось найти, можно было бы идентифицировать жертву, но я сомневаюсь, что такие преступники выбросили их где попало, так что это будет нелегко. Очевидно, преступник умён и тщательно всё спланировал…]
Как сцена из детективного романа, это событие привлекло внимание общественности. СМИ разжигали интерес к делу своими бесконечными репортажами.
Люди обсуждали различные версии: одни утверждали, что это дело рук секты, другие — что это преступление психопата. Доходило даже до того, что одно из расследовательских телешоу решило сделать этот случай главной темой своего выпуска.
По просьбе Вон Ху Пён выключил радио в машине, которое транслировало очередной выпуск новостей.
После операции, которая едва удержала Пэк Хэ Гёна на грани жизни, прошло уже несколько дней, однако он так и не пришёл в сознание. Каждый день напоминал отсрочку неизбежного приговора, словно наказание, растянувшееся во времени.
Гук Джи Хо смотрел в окно машины, погружённый в свои мысли.
Уже декабрь. Вчера в Сеуле выпал первый снег. Для первого снега он был довольно обильным, так что на обочинах дорог всё ещё лежали грязные, чёрные комья, словно пепел, измятые колёсами машин.
Что же говорил Пэк Хэ Гён о зубах Ко Гван Тэ? Ах да… что важно выбрать правильное время.
Время. Разве этот всплеск общественного интереса — не идеальное время?
Даже если начнётся беготня с переводом из отделения в отделение — это был тот самый момент, когда ни один нормальный полицейский, пусть даже вымотанный, не имел права потерять улики.
Гук Джи Хо закрыл глаза. На самом деле ему было всё равно, как это закончится.
Как корабль без капитана, он больше не знал, куда направляется. Он просто дрейфовал по своему ежедневному существованию, словно буёк в море.
— Мне жаль, что так получилось с Пэк Хэ Гёном. Но сейчас ты должен держать себя в руках. Ты можешь стать ответственным за проект. Судя по всему, в Хвандо всё спокойно — за это время ты успел укрепить свои позиции, так что сильного сопротивления не будет.
Так сказала «Исполнительный директор Ханби Финанс из Мёндон». Эти слова были правдой. Будучи правой рукой Пэк Хэ Гёна, Гук Джи Хо был единственным человеком, глубоко вовлечённым в ключевые бизнес-проекты Хвандо. Других подходящих фигур в организации не было.
— Есть один человек, Чи Сан Чхоль. Думаю, рано или поздно он попытается ударить меня в спину. Или это сделает Хэ Уми… Пока не уверен. Но это обязательно нужно обсуждать сейчас? У операционной...
Гук Джи Хо задал вопрос с оттенком неповиновения, но это было не бунтарство. Ему действительно было интересно. В последнее время он не мог понять, что для начальника действительно важно. Да и для него тоже. Он сам не знал, что важно... Больше он ничего не знал.
После того как он рухнул у дверей операционной, на следующий день он, как ни в чём не бывало, поднялся и отправился в штаб-квартиру в Ёксам.
Там его встретили региональные директора Хвандо, которые сразу примчались в главный офис, услышав новости. Они беспокоились, что текущие проекты и деловые интересы организации могут быть под угрозой. Успокоить их было его обязанностью как временно исполняющего обязанности генерального директора.
Гук Джи Хо выполнял всё это из чувства долга, но не проявляя ни энтузиазма, ни особых эмоций. После ситуации с Пэк Хэ Гёном он делал только то, что было необходимо для поддержания порядка в организации.
Но он знал: его цель в Хвандо — не управление организацией.
Всё, что он выполнял в роли её представителя, было лишь автоматическим продолжением ранее усвоенных процессов.
Но когда дело доходило до более важных вещей, таких как его обязанности как полицейского, казались ему огромной путаницей. Он понятия не имел, с чего начать.
Гук Джи Хо прекрасно понимал, что он не сможет заменить Пэк Хэ Гёна.
Вон Ху Пён, который сосредоточенно вел машину, стараясь обеспечить плавный ход, тут же ответил:
Гук Джи Хо провёл пальцем по стеклу, ощущая холод, просачивающийся через окно, и спросил:
— …Почему ты дал мне пистолет тем утром?
— Чего ты так удивляешься? Думаешь, почему я только сейчас спрашиваю об этом? Да, давно дело было, но поговорить об этом нужно. Ты же тогда что-то знал, раз дал мне пистолет.
Голос звучал спокойно, но в его тоне чувствовалось что-то острое, словно спрятанный клинок. Вон Ху Пён не мог скрыть своего замешательства, его глаза бегали из стороны в сторону.
— Хённим, честно, это ведь не потому, что я что-то знал… Это длинная история.
— …Почему у всех истории такие длинные? На деле всё проще простого.
Атмосфера в машине стала напряжённой. Казалось, даже звук того, как Вон Ху Пён сглотнул, раздался громче обычного.
— Я ещё раз спрошу тебя об этом позже. Подумай хорошенько, что ты мне ответишь. Я даю шанс только из-за моей привязанности к тебе.
Как когда-то отметил начальник управления Чан Ын Хён, Гук Джи Хо не по своей воле быстро взял на себя реальную власть, наводя порядок в Хвандо. И теперь его слова уже несли гораздо больший вес, чем раньше.
— Выпрями спину и сосредоточься на дороге. Ху Пён, я же не собираюсь тебя пускать в расход, — сказал Гук Джи Хо, вроде как утешая, но сам почувствовал, как его душит тревога.
Он слегка ослабил узел галстука, который внезапно стал казаться ему ненужным.
Этот проклятый галстук. Будто он должен его носить, хотя это ни к чему для человека с его прошлым. Но он всё ещё на нём — потому что он направлялся навестить Пэк Хэ Гёна.
До самой больницы Вон Ху Пён сидел, выпрямив спину, и не отрывал взгляда от дороги перед собой.
Два разрешённых в день посещения в палату интенсивной терапии были короткими и бессмысленными.
Всё, что он делал, — это проверял, дышит ли пациент, лежащий на кровати, и один раз брал его за руку, прежде чем снова отпустить.
«В новостях сейчас шум из-за дела Ко Гван Тэ. Но есть ли что-то, что я должен сделать? Не знаю.»
Он снова и снова произносил такие обрывистые фразы, словно разговаривал с самим собой, и уходил. На посещение родственникам отводилось около 30 минут. Обычно люди старались проводить это время в палате до последней секунды, но Гук Джи Хо задерживался лишь на пять минут.
Ему было больно видеть человека, который пожертвовал своей жизнью ради него. Он боялся, что, оставаясь в палате дольше, начнёт умолять его очнуться.
Каждый раз перед посещением он давал себе обещание. Просто поздороваться и уйти. Посмотреть на него всего несколько секунд, окружённого всеми этими устройствами для поддержания жизни.
Убедиться, что его руки не слишком холодные.
С твёрдым выражением лица Гук Джи Хо открыл дверь в отдельную палату интенсивной терапии. Он был в маске и перчатках, как того требовали правила посещения.
Я хочу сохранить жизнь Ху Пёну, но правильно ли я поступаю?
Вопрос, на который не ждал ответа, но задать его всё равно хотелось.
Дверь открылась, и он сделал шаг в палату. Но дальше порога Гук Джи Хо не прошёл.
Мужчина, невинно прикидывающийся неведущим, выглядел вполне живым. Его лицо всё ещё было бледным и уставшим, как и полагалось человеку, который только что снял кислородную маску. Но для него это было похоже на солнечный свет, внезапно заливающий всё вокруг.