Бесстыжий мир. Глава 191
Один из мужчин, не ожидавший, что Пэк Хэ Гён обратится именно к нему, тотчас вскочил на ноги.
— Сидите. Это ведь вы отвечаете за аренду площадки? Нам потребуется дополнительная репетиция на месте. Забронируйте зал.
Изначально предполагалось провести на площадке лишь одну репетицию — за неделю до мероприятия, и зал для неё уже забронировали. Однако Гук Джи Хо потребовал перераспределить людей, так что пришлось назначить ещё одну.
— Завтра я всё уточню, посмотрю, какие даты свободны, и доложу вам.
Казалось бы, лейтенант Ю сказал именно то, чего от него и следовало ожидать, — ничего примечательного. Однако Пэк Хэ Гён зацепился за последние слова и — тук — стукнул по столу, словно в дверь. Под его ледяным взглядом глаза всех членов команды беспокойно забегали.
Не понимая, в чём именно ошибся, лейтенант Ю не рискнул отвечать наобум. Потянулись несколько мучительно неловких секунд молчания.
— Если окажется, что всё уже забронировано, вы просто доложите мне, что это невозможно?
— Забронируйте зал на второе июня. Время не имеет значения.
— Так точно, — тут же отчеканил лейтенант Ю.
В этом и заключалась специфика их работы. Один-единственный торчащий гвоздь мог поставить под угрозу всё дело, поэтому каждый отвечал за порученную ему задачу от начала и до конца — даже если для этого требовалось добиться отмены уже заключённого с другим арендатором договора.
— Заодно узнайте, можно ли поставить временные перегородки за экраном и по обеим его сторонам. Пространства должно быть достаточно, чтобы разместить пятьдесят сотрудников охраны. Нельзя же разочаровывать нашего господина Гук Джи Хо, который так радеет за безопасность.
Неизвестно когда оказавшийся рядом Гук Джи Хо стоял, сложив руки за спиной, и беззвучно округлил губы: «О». Такой вариант позволял расставить людей куда естественнее, чем держать их на другом этаже, а потом небольшими группами перебрасывать на нужные позиции.
— Пластиковые стулья в зале замените на более тяжёлые и закрепите их на ковровом покрытии. Поставьте вплотную друг к другу, чтобы максимально ограничить зрителям свободу передвижения.
Лейтенант Ю безостановочно строчил в блокноте, изо всех сил стараясь поспеть за потоком детальных распоряжений.
— Ещё раз пройдёмся по графику. Завтра в семнадцать часов в главном офисе Хвандо начнётся собрание руководства. Объявление наверняка вызовет сопротивление, но в конечном счёте им придётся смириться и подчиниться. Особое внимание уделите периоду после девятнадцати часов, когда собрание завершится. С этого момента наша команда подключается к поддержке группы мониторинга.
Пэк Хэ Гён обвёл взглядом сотрудников, ответивших ему хором. В глазах каждого мелькнула решимость. Гук Джи Хо, однако, заметил то, что выдавали их руки: у одних едва заметно дрожали кончики пальцев, а другие то сжимали, то разжимали кулаки.
Неужели всё получится? Неужели мы действительно справимся?
Или наши попытки не более чем желание разбить камень яйцом?..
Именно такие вопросы скрывались за этими нервными движениями.
Жизнь имела Ки Мён Хёна с самого рождения.
Спроси его кто-нибудь, что лучше — быть единственным ребёнком или одним из многих, он бы ни секунды не раздумывал: «Пока вам не грозит появиться на свет в семейке с такой ёбнутой родословной, как у Пэк Хэ Гёна, берите толпу братьев и сестёр».
Единственному ребёнку не приходилось делить ни с кем родительскую любовь и внимание. А поскольку эта любовь частенько трансформировалась в чрезмерное рвение обеспечить своему драгоценному чаду лучшее образование, дорога в заёбанную жизнь была ему обеспечена.
А ещё, когда ты единственный ребёнок, больше некому разделить с тобой участь мальчика для битья. Как раз его случай.
По меркам отпрысков бандитов он ещё, можно сказать, рос в относительной неге. Но даже ему приходилось учиться как проклятому, чтобы после каждого табеля с результатами промежуточных или итоговых экзаменов не пришлось уворачиваться от батиной клюшки для гольфа.
«Думаешь, сейчас можно пробиться в жизни одними кулаками? Стань незаменимым!» — эти слова он слышал сотни раз. Наставление давно набило оскомину, но всё ещё продолжало звенеть в ушах.
Лучше бы плюнул на учёбу, терпел побои и не рвал задницу.
Но нет — он чересчур усердствовал и в итоге вырос человеком до неприличия полезным. Не потому ли теперь вместо того, чтобы праздно прожигать жизнь, как и полагается настоящему бандиту, он пашет в Хвандо на износ?
Размышляя о превратностях собственной судьбы, Ки Мён Хён как раз заливал искусственными слезами сухие и воспалённые от усталости глаза.
Тук-тук-тук. Деликатный стук в дверь заставил его страдальчески поморщиться. Ведь ничего хорошего этот звук не сулил: так заявлялась очередная шестёрка, притащившая отчёт с таким количеством дыр, что при его проверке можно было остаться без глаз.
Только на этом этапе ему куда больше хотелось проанализировать не очередной отчёт, а хитросплетения собственной жизни.
Благо в последнее время даже подчинённые сообразили, что начальник не в духе, и выработали безотказную тактику: молча оставить бумаги на столе и тут же уносить ноги.
Вот и сейчас он слушал удаляющийся стук каблуков, устало потирая висок, когда над его головой вдруг раздался бесцеремонный голос:
Он поднял голову — и правда, Гук Джи Хо. Этот засранец никогда не наведывался к нему первым, а тут собственной персоной явился почтить его присутствием. Ну надо же, какая великая честь.
Он моргнул, и излишки искусственных слёз двумя дорожками побежали по щекам, склеивая ресницы.
— Серьёзно ревёшь? Работа доконала?
Со стороны и впрямь казалось, будто он только что заливался слезами.
«М-м?» — увещевательно протянул Гук Джи Хо, вытащил несколько салфеток из коробки и приложил их к глазам Ки Мён Хёна. Какая, однако, заботливая сволочь…
— А мне что, даже поплакать нельзя? Мне тоже бывает хреново и тоскливо, — жалобно проговорил Ки Мён Хён, промакивая глаза целой пачкой салфеток.
Вот ублюдок, совсем экономить не умеет — аж четыре штуки выдернул…
Впрочем, интерес Гук Джи Хо к его слезам быстро угас — похоже, на четырёх салфетках он исчерпал весь запас своей щедрости. Тут же повернувшись к Ки Мён Хёну спиной, он распахнул окно, и комнату заполнил надрывный гул проезжей части.
— …Руководитель Мён Хён ведь постоянно интересовался, не знаю ли я чего-нибудь.
Неужели пришёл поделиться какой-то информацией? Ещё не до конца сосредоточившись на разговоре, Ки Мён Хён отправил промокшие салфетки в мусорное ведро.
Гук Джи Хо застыл у распахнутого окна, прикрыв глаза и с необъяснимым удовольствием подставляясь солнечным лучам, заполнившим комнату ровно на ширину проёма. Тёплый, пропитанный духотой ветер трепал его волосы.
И чего, спрашивается, выпендривается? И всё же то ли безупречно сидевший на нём костюм-тройка был тому виной, то ли точёные черты гладкого, будто очищенный каштан, лица, но вся сцена словно сошла с экрана подростковой мелодрамы. Прямо-таки напрашивался замедленный крупный план под меланхоличные звуки фортепиано. Бесит.
Гук Джи Хо медленно открыл глаза.
— Хённим намерен объединить Хвандо с Бонхэ.
Он так опешил, что всерьёз подумал: ещё немного — и закапанные в глаза искусственные слёзы вытекут через нос.
О том, что существует общенациональная группировка под названием Бонхэ, Ки Мён Хён узнал недавно.
На бумаге у Бонхэ не было ни официального устава, ни чёткой иерархической структуры, благодаря чему группировка не подпадала под действие Закона о насилии*. В действительности же она являлась единой организацией с централизованным управлением.
*폭처법 — сокращённое название Закона о наказании за насильственные действия, который, среди прочего, предусматривает ответственность за создание преступных организаций, вступление в них и участие в их деятельности.
Бонхэ была окутана такой плотной завесой тайны, что личность стоявшего во главе организации человека до сих пор установить не удалось. Тем не менее стало известно, что именно она стояла за всеми группировками, с которыми Пэк Хэ Гён враждовал из-за бизнеса на протяжении последних нескольких лет.
Фактически это был альянс преступных группировок со всех концов страны. Вряд ли существовала хоть одна сфера деятельности, до которой они ещё не успели дотянуться.
При таком масштабе влияния неудивительно, что Хвандо всё труднее удавалось оказывать сопротивление.
Раз присоединение Хвандо к Бонхэ было предрешено, становилось понятно и то, почему в той крупной сделке они согласились на столь невыгодные условия.
Чем больше разрасталась организация, тем неподъёмнее становилась ноша её главы. Ки Мён Хён не был боссом и не мог знать, что творилось в головах людей, занимавших такое положение…
Однако при одной лишь попытке представить, что заставило Пэк Хэ Гёна счесть поглощение Хвандо лучшим из возможных выходов, к горлу подступала горечь.
— Тц… И в какой форме пройдёт объединение?
Если хённим уже всё решил, пути назад не было. Ки Мён Хён даже не пытался скрыть досаду.
— В какой форме? В самой что ни на есть классической. Правда, времени на подготовку маловато. Через пятнадцать дней начнём с удара по базам Бонхэ.
Гук Джи Хо сощурил один глаз от внезапно хлынувшего из-за облаков солнечного света. Его чёрная радужка на просвет казалась почти прозрачной.
— …М? Какого ещё удара? По чему мы ударим?
— А ты думал, мы сожрём Бонхэ, просто поболтав с ними за столом?
Да ладно. Выходит, не Хвандо присоединят к Бонхэ, а, наоборот, Хвандо собирается поглотить Бонхэ?
Мозг Ки Мён Хёна, подобно старому компьютеру, оказался не способен обработать новые данные и безнадёжно завис.
От внезапного головокружения перед глазами разлилась чернильная тьма, затапливая сознание. Он неторопливо прикрыл веки и снова распахнул их. Какая уж тут горечь — это ведь сейчас получается…
Перед ним по-прежнему неподвижно возвышался Гук Джи Хо, чьи волосы, мать их, развевались на ветру. Судя по совершенно серьёзному лицу, шутить он и не думал.
Тук. Он закрыл окно и убрал обе руки в карманы.
— А я знал, к чему всё идёт. Ты совсем ничего не подозревал?
Обернувшись, Гук Джи Хо взглянул на сидевшего Ки Мён Хёна сверху вниз, и его хорошо знакомое лицо вдруг показалось совершенно чужим.
Потрясённый Ки Мён Хён застыл, не в силах произнести ни слова.
Наконец сознание выхватило единственную нить.
— Сегодняшнее совещание руководства… оно об этом?
— Ага, — ответило прелестное личико.
— Заебись, как своевременно. Я же тебя, сука, каждый божий день как собака чуть ли не на коленях умолял: будет хоть какая-то информация — сообщи. А ты являешься через хуй знает сколько времени и спрашиваешь, неужели я ничего не подозревал? Да, блядь, ничего! Я вообще нихуя не знал!
Он выдал всю тираду на одном дыхании, раскрасневшись до самых ушей. В ответ Гук Джи Хо лишь по-дружески хлопнул его по плечу — движение вышло настолько непринуждённым, что вызывало омерзение.
Совещание руководства Хвандо, изначально запланированное с пяти до семи вечера, завершилось лишь незадолго до девяти. В итоге оно продолжалось едва ли не вдвое дольше намеченного.
В организации действовало непреложное правило: решение главы обсуждению не подлежит. Следовательно, лишние часы потратили не на уговоры несогласных.
Да и мало кто осмелился бы открыто возразить такому боссу, как Пэк Хэ Гён.
Проблема состояла не в самом решении, а в том, что участники не могли сойтись на реалистичном плане его осуществления. Доводы сменялись контрдоводами, возражение порождало новое возражение, а голоса то и дело повышались до крика.
В конечном счёте Пэк Хэ Гёну пришлось самому поставить точку в обсуждении и распределить обязанности между всеми руководителями.
— Один или двое наверняка дадут дёру.
Учитывая, что они провозились до позднего вечера, пропустили ужин и разбирали чрезвычайно серьёзный вопрос, Пэк Хэ Гён вполне мог пригласить руководителей поесть вместе. Однако после совещания он не стал никого задерживать и позволил всем разойтись.
Гук Джи Хо стоял в кабинете директора, глядя из окна на тянувшийся внизу проспект, и с аппетитом откусил большой кусок янгэна*. Рот наполнился приятной сладостью красной фасоли.
*Янгэн (양갱) — традиционная сладость из пасты красной фасоли, сахара и агара, по консистенции похожая на плотное желе. Из-за высокого содержания сахара её часто едят для быстрого восполнения энергии.
Янгэн было удобно носить с собой, а сахар быстро восполнял силы. В последнее время Гук Джи Хо ел его не реже, чем во времена своей спортивной карьеры.
— Надеюсь, желающих сбежать окажется немного.
Пэк Хэ Гён подошёл к нему, обхватил за запястье руку, державшую янгэн, и поднёс сладость к губам. На её поверхности уже отпечатался полукруг чужих зубов, но Пэк Хэ Гён едва коснулся зубами самого краешка.
— Ох. Не понимаю, как это вообще можно есть.
Мужчина несколько секунд старательно жевал кусочек, а потом поморщился с таким видом, будто по ошибке проглотил нечто заведомо несъедобное.
— Кто вообще ест янгэн ради вкуса? Перед пробежкой — самое то. Компактный, лёгкий, быстро усваивается.
Гук Джи Хо огрызнулся, хотя в действительности ел янгэн именно потому, что находил его весьма вкусным. Откусив ровно половину оставшегося куска, он стянул обёртку со второй половины и сунул её Пэк Хэ Гёну прямо в рот.
Парень ослабил узел галстука и несколько раз энергично крутанул плечами, проверяя, не сковывает ли одежда движений. Рубашка туго натянулась и пошла складками, однако, судя по всему, дискомфорта не доставляла.
Сразу после совещания Гук Джи Хо пожаловался, что от затёкшего тела житья нет, и потащил Пэк Хэ Гёна на пробежку в парк на берегу реки Хан.
Хотя предложение оказалось несколько неожиданным, Пэк Хэ Гён рассудил, что после долгого перерыва не помешает как следует пропотеть. Глядишь, и на душе станет легче.
— …А кто сказал, что мы будем соревноваться?
— Для бывших спортсменов обычных пробежек не бывает. Если уж бежать, то обязательно наперегонки. Так нас учили.
Гук Джи Хо с довольной улыбкой уже разминал лодыжки. Пэк Хэ Гён чуть было не предложил ему в таком случае бежать в одиночку, но тот выглядел таким счастливым, что осаживать его не хотелось.