Бесстыжий мир. Глава 88
— Постойте, хён! Куда вы собрались? Вы же ещё в реанимации.
Гук Джи Хо поспешно догнал Пэк Хэ Гёна и схватил его за руку.
— Если я собираюсь работать, нужно сначала оформить выписку, — ответил тот как ни в чём не бывало, обернувшись.
Когда он накинул на плечи пиджак, казалось, что перед ними снова прежний Пэк Хэ Гён, но его бледный цвет лица всё ещё выдавал состояние.
— Что? Вы что... одержимы духом с неосуществлёнными амбициями?
На эти слова Пэк Хэ Гён расхохотался, слегка вздрагивая. Каждый его жест сопровождался лёгким запахом антисептика. Этот стерильный аромат странным образом подходил ему.
— Значит вы чувствуете боль? И кто тут смешит? Это вы сами решили посмеяться, не я. Человек, который ещё 30 минут назад был в коме, вообще не должен нести такого бреда.
— На самом деле я очнулся уже давно.
Лицо Гук Джи Хо резко потемнело. Уже давно...? Говорили, что как только пациент придёт в сознание, опекун будет сразу же уведомлён, однако никакого звонка из больницы он не получал.
— И вы даже не подумали сообщить мне... А я, между прочим, шёл сюда, навзрыд плача.
Пэк Хэ Гён, засунув руку в карман пиджака, слегка наклонил голову и бросил на него лукавый взгляд. Его выражение лица словно говорило: «Ну ведь не так всё было».
Гук Джи Хо ударил себя в грудь.
— Я шёл сюда, этим сердцем плача.
— Ага, понятно. А когда пришёл, действительно заплакал?
Мужчина, который, казалось, специально повторял то, что оба уже знали, говорил с игривой улыбкой. Но несмотря на его бодрый вид, одно дело — оживший взгляд, и совсем другое — попытки тут же покинуть больничную палату.
— В любом случае... Похоже, у вас срочное дело, но я думаю, выписаться прямо сейчас вы не сможете, хённим. Если есть что-то, что нужно подготовить, просто скажите, я всё организую…
В этот момент раздался стук, и дверь палаты интенсивной терапии с лёгким щелчком распахнулась.
— Хённим, я принёс то, что вы просили.
На пороге появился Чи Сан Чхоль с полувыбритой головой и татуировкой змеи на шее. Поклонившись под углом в 90 градусов, он держал в руках две тяжёлые сумки. В синем пакете с надписью «Ёксам Почха» побрякивали две бутылки соджу. Аромат жареных устриц пробился через отверстия в пластиковом контейнере. Гук Джи Хо повернулся к Пэк Хэ Гёну.
Пэк Хэ Гён, полностью игнорируя его взгляд, протянул руку и забрал пакеты у Чи Сан Чхоля. Тот, всего лишь бросив взгляд в его сторону, сразу же развернулся и ушёл. Видимо, переживал, что попадёт под горячую руку, и не осмелился встретиться с ним глазами.
Гук Джи Хо долго провожал взглядом уменьшающуюся фигуру.
Пэк Хэ Гён уже занял место за столом и достал из пакета деревянные палочки, бумажные стаканчики и всё остальное, аккуратно раскладывая перед собой.
— Я реально злюсь, знаете ли, — бросил Гук Джи Хо, плюхнувшись на стул напротив.
— Директор разговаривает и расхаживает тут, а тот фанат Пэк Хэ Гёна даже не рыдает, просто стоит, как ни в чём не бывало. Значит, Чи Сан Чхоль узнал об этом раньше меня, да? Что хённим очнулся.
Он так волновался, так переживал, но вместо того, чтобы сообщить ему сразу, тот молчал. Если он очнулся вчера днём, это было как раз во время важного совещания. Чи Сан Чхоль уже тогда знал? Непрошенное чувство обиды заползло в душу, словно липкая тина.
Щёлк. Пэк Хэ Гён разломил деревянные палочки пополам и протянул их. Хоть это была не перевязанная рука, он не мог не принять их, чтобы не унизить пациента, который протянул её.
— ...Да. Я не злюсь, просто немного…
Пока Гук Джи Хо скользил палочками друг о друга, стирая шершавые края, Пэк Хэ Гён продолжал сосредоточенно выкладывать еду.
Его длинные пальцы ловко снимали жёлтые резинки, открывая пенопластовые контейнеры. На крышке одного из них осела влага от горячего пара. Вскоре вся больничная палата наполнилась ароматом кульчона.
— Прошла всего неделя, поэтому сначала нужно было понять ситуацию. Что произошло за это время, как переместились силы, и как на всё это реагирует начальник, — мужчина говорил так спокойно, словно рассказывал что-то обыденное.
Гук Джи Хо взглянул на сморщенную оладушку перед собой. Если бы тот попросил, он мог бы принести ему эти оладьи сам, мог бы сделать всё, что угодно.
— Если бы вы сказали, я бы всё подробно доложил.
Когда Гук Джи Хо угрюмо ответил, тот слегка улыбнулся.
— Ты ведь уже однажды меня предал.
— Я просто не потерял чувство справедливости как полицейский. Но для вас это, конечно, выглядело как предательство.
Гук Джи Хо, опустив голову, поднял глаза и украдкой посмотрел на Пэк Хэ Гёна. Он не ожидал, что их взгляды встретятся.
— …Начальник попросила меня выяснить стоимость вашей недвижимости, но я не докладывал обо всём. Только список финансовых активов…
Сейчас смешно признавать это и пытаться оправдаться. Даже если кто-то скажет, что это была попытка угадать, где можно безопасно расположиться [1], возразить было бы нечем.
[1] Буквально переводится как «вытягивать ноги, только увидев, где будешь лежать», то есть знать, что тебя ждёт, и действовать соответственно.
— Хитро, — неопределённым тоном сказал Пэк Хэ Гён. Было непонятно, звучит ли в этом укор или похвала.
Он говорил о том, что он оправдывается, или... что удержал часть информации о его финансовом положении?
— Если вы даже не доверяли мне, почему приняли пулю?
Гук Джи Хо оставил попытки себя оправдать. Между ними была некая замятая история, когда начальник неожиданно наградила Гук Джи Хо. На миг казалось, что правда вот-вот выплывет наружу, но всё снова затихло. Это стало их молчаливой договорённостью.
Почему Пэк Хэ Гён не стал углубляться в это дело, оставалось для Гук Джи Хо загадкой. Единственное предположение: если бы он поднял вопрос, это неизбежно потребовало бы наказания.
— Когда у тебя на лбу появляется красная точка, разве было время думать?
Его большая рука наливала соджу в маленький бумажный стаканчик. Звук, словно перекатывающиеся шарики, разнёсся по больничной палате.
Гук Джи Хо плохо переносил алкоголь, и Пэк Хэ Гён прекрасно об этом знал. Обычно это он следил за тем, чтобы на встречах и собраниях Гук Джи Хо не перепил.
Но сегодня сам подал ему стакан. Это был жест как главы организации или как старшего коллеги-полицейского? В любом случае отказаться он не посмел.
Гук Джи Хо залпом осушил бумажный стаканчик. Жгучее тепло разлилось по горлу, а вкус алкоголя показался ещё горче, чем обычно.
Он послушно раскрыл рот, и в него вошёл ещё тёплый кусочек кульчона. Обжаренные в яйце устрицы сочетали в себе умеренную солёность и богатый вкус.
— Да, но сегодня алкоголь кажется особенно горьким. А вы не пьёте, директор?
Пэк Хэ Гён вновь наполнил стакан прозрачным напитком. Гук Джи Хо внимательно посмотрел на бутылку. Зелёная стеклянная поверхность была покрыта крошечными капельками конденсата, а буквы на этикетке слегка искажались.
«Соджу, сделанное из щелочной воды, для более мягкого вкуса»
Две бутылки. Символичное число. Его норма — полбутылки. Всё, что больше этого, грозит тяжёлым состоянием, а две бутылки — практически смертельная доза. Он знал, что сегодня придётся осилить их обе.
Гук Джи Хо выпил стакан ещё одним залпом. Его кадык дёрнулся, пропуская вниз жидкость, которая больше напоминала яд. Никакой мягкости в соджу, как было написано на этикетке, он не чувствовал.
Пэк Хэ Гён взглянул на Гук Джи Хо, слегка улыбнулся, а затем нахмурился.
— Что, я опять сказал что-то смешное?
— Что ты сделал такого, чтобы я тебя прощал? Ты же только рассердился и сбежал, верно?
— …Мне было страшно… Налейте ещё.
Гук Джи Хо слегка сморщил нос. Он всё ещё не мог принести должных извинений, но поведение говорило: «Я готов искупить вину хотя бы так». Почему-то казалось, что если он допьёт эти бутылки до дна, тот наконец его простит.
Пэк Хэ Гён налил полный стакан, почти до краёв. Поверхностное натяжение удерживало жидкость, которая дрожала, как водная гладь озера.
Гук Джи Хо наклонился, чтобы губами втянуть первые капли, не дав им пролиться, а затем поднял стакан и осушил его. Если пить так быстро… он точно опьянеет.
Горькая жидкость согрела горло, затем всё тело, вызывая лёгкое головокружение. Он медленно моргнул и открыл рот. Ещё один кусочек тёплого, мягкого оладья оказался во рту.
Пэк Хэ Гён без слов подносил ему оладьи каждый раз, когда он открывал рот, словно чередуя кнут и пряник.
— В этом месте хорошо готовят жареные пельмени… А он только кульчон принёс. Вот ведь, метрошка [2].
[2] Имя Чи Сан Чхоль (지상철) означает «наземная железная дорога». Метро на корейском звучит как чихачхоль (지하철), дословно «подземная железная дорога». Игра слов.
Гук Джи Хо, уже слегка пьяный, раскачивался, словно паря в воздухе, и вслух произнёс прозвище, которое давно придумал Чи Сан Чхолю. Прозвище не казалось особенно смешным, поэтому раньше он держал его при себе. Однако Пэк Хэ Гён рассмеялся, прикрыв рот рукой.
Смех был таким заразительным, что Гук Джи Хо тоже не смог удержаться. Солнечный свет, который до этого слегка пробивался сквозь окно, теперь заливал комнату золотистыми лучами.
Когда тот смеялся, он выглядел по-настоящему счастливым. Улыбка была светлой, а глаза — добрыми. При симметричных чертах лица он мог показаться слишком манекенно-холодным, когда был серьёзен, но во время смеха эта маска исчезала.
— Насчёт того, что я говорил раньше… Когда извинялся весь такой жалкий. Я имел в виду всё, что сказал. Поэтому…
Гук Джи Хо хотел ещё раз сказать «простите», но слова, которые так легко выходили раньше, теперь не могли вырваться.
С самого начала его что-то беспокоило, будто рыбья кость застряла в горле. Но дело было не в том, что Чи Сан Чхоль узнал о пробуждении раньше него…
Он пил как наказание, ел оладьи, которые ему подавали, и смеялся вместе с ним, глядя друг другу в глаза. Но где-то глубоко внутри оставалось что-то болезненно щемящее, словно пропитанное алкоголем.
Гук Джи Хо несколько раз провёл рукой по ноге от бедра до колена. Каждое прикосновение горячей, немного пьяной ладони заставляло его сильнее стискивать челюсть.
Он открыл новую бутылку, налил себе ещё один стакан и выпил его. Затем указал на окно.
— Говорят, сегодня первый снег в году… Уже декабрь. Я просто хочу… с хёном... хочу пройти все времена года… и быть рядом до самого конца…
Но он не смог закончить фразу. Его тело наклонилось вперёд, опираясь на стол.
Скомканный бумажный стакан остался в его руке. Головокружение и жар становились невыносимыми. Возможно, он слишком поторопился с выпивкой, и теперь в горле ощущалась горечь, похожая на желчь.
Пустые бутылки на столе издали тихий звон, сталкиваясь друг с другом. Или это был звук в его голове? В этот момент до него едва донёсся голос Пэк Хэ Гёна.
— Как же я справлюсь без тебя?
— …Продолжай злиться, плакать. Не сдерживай себя.
— ...В следующий раз сначала скажите мне, а не Чи Сан Чхолю...
Ему показалось, что он снова услышал смех где-то рядом. Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была: «Главное, чтобы его рана не открылась».