Партнёр на полставки. Глава 10
Утром, когда он проснулся, Шин Кю Хо уже исчез. Где-то вдалеке донёсся недовольный голос Им Со Мин: она ворчала, что тот собирался остаться до обеда, а потом вдруг заявил, что у него появились дела, и просто уехал. В телефоне осталось лишь короткое сообщение:
Значит, он не спал всю ночь… Сидя в беседке, где они были вчера ночью, Юн Гон курил и вновь перечитывал сообщение Шин Кю Хо. Перед глазами всплыл образ, как его партнёр, вернувшись с пляжа, тихонько удалился. Тогда он решил не останавливать парня — чувствовалось, что в его голове творился полный беспорядок. Похоже, тот действительно провёл ночь, увязнув в мыслях. Впрочем, он и сам толком не сомкнул глаз, так что для Шин Кю Хо это, наверное, было вдвойне тяжелее.
Голос человека, крепко сжавшего его руку, снова зазвучал в ушах. Тот же голос, что бесконечно всплывал в мыслях на протяжении всей прошлой ночи.
Голос его дрожал, что на него совсем не похоже. Может, поэтому эти слова никак не стирались из памяти. Нравишься…
В последнее время он и правда вёл себя более навязчиво, но он и представить не мог, что Шин Кю Хо мог испытывать такие чувства, учитывая, что они изначально договорились исключить эмоции из их отношений. Он всегда думал, что с его характером — либо принимает целиком, либо полностью отказывается, никаких полутонов, — таких проблем не возникнет. Но вдруг… дрожащим голосом он вот так признался.
Юн Гон прикрыл рот рукой. Когда поднял взгляд, рядом уже стоял Ли Сэ Хён, нахмурив брови.
— Чё с тобой? Сидишь тут один, лыбишься.
— Ты что, что-то не то съел? Прикурил, но не куришь, просто сидишь сам себе и тупо лыбишься.
«Ты мне нравишься», затем «Я тебе тоже нравлюсь?». Это так в стиле Шин Кю Хо — прямолинейно, но в то же время настолько наивно и по-детски, что эти слова никак не выходили из головы. Он знал, что тот был чересчур честен, но даже для него это была уж слишком прямая подача.
— Ты ж сейчас лыбишься, дебил…
— Бесполезно объяснять тупице.
Сказав это, он всё же чуть рассмеялся. Вчера, когда Шин Кю Хо с таким отчаянием смотрел на него и спросил: «Я тебе тоже нравлюсь?», Со Юн Гон был слишком ошарашен внезапным признанием, чтобы как-то отреагировать иначе, кроме как попытаться его успокоить. Но теперь, вспоминая, это казалось до странного забавным. В конце концов… «Нравишься» — боже, до чего же милое слово.
— Говнюк. Эй, ты вообще мне ничего сказать не хочешь?
Сэ Хён снова завёлся, сидя рядом. Сказать? О чём? Нечего было рассказывать. Юн Гон просто покачал головой, докурив сигарету. «А, да что за!» — воскликнул Сэ Хён.
— О том, что вчера с тобой случилось! Волнение! Бабочки в животе! Всё в таком духе!
Ну, если так подумать, то кое-что действительно произошло, но не то, о чём мог бы знать Сэ Хён. Да и не должен был. Он молча отвернулся, но Ли Сэ Хён начал капризничать:
— Ах, да что за фигня?! Почему ты только мне не рассказываешь?! Весь клуб уже вовсю шушукается об этом!
Тот практически развалился на скамейке в беседке, готовый устроить целый спектакль. С его габаритами такое поведение выглядело нелепо. Юн Гон нахмурился. Все шушукаются? О чём? О признании Шин Кю Хо? Как только он подумал об этом, Сэ Хён вдруг резко выпрямился, поднявшись на локтях.
— Быстро колись! Тебе вчера признались, да? Половина людей видела, как ты исчез с Сон Джэ Гён, так что не прикидывайся, засранец.
Значит, об этом речь. Напряжение моментально спало. Честно говоря, он уже почти забыл про этот разговор.
Действительно, вчера Джэ Гён наконец-то собралась с духом и призналась. Хотя, скорее даже не призналась, а решила расставить все точки над «i». В любом случае, всё прошло спокойно и без лишних драм. Он и так знал, что в клубе про них судачили, так что неудивительно, что кто-то разнёс слухи. Но слышать об этом напрямую было как-то неприятно.
— Так вы теперь встречаетесь? М-м? Встречаетесь?
Сэ Хён толкнул его локтем, подначивая. Юн Гон покачал головой.
— Опять? Ну ё-маё, почему? Она же хорошенькая.
— Дело не в ней… Ты же знаешь. Я не хочу ни с кем встречаться. Так раз знаешь, зачем достаёшь меня?
Он нахмурился, но Сэ Хён только надуто поджал губы. У Юн Гона зачесались руки дать ему подзатыльник.
— Эй, да не выделывайся ты, попробуй бы хоть раз. Тебе пора уже с кем-то встречаться. Пока хорошенько не обожжёшься, человеком не станешь. Все так говорят, заносчивый ты козлина.
— Ты, значит, встречаешься, чтобы обжечься?
— Нет, а, да блять, я же не об этом…
— Я же не волонтёр. Встречаться с кем-то без чувств — это утомительно. Всё равно ничего хорошего друг в друге не увидим. В итоге просто останется неприятный осадок.
— Псих, ты поэтому этим и занимаешься, да?
Перед армией Сэ Хён однажды без предупреждения заявился к Юн Гону домой и столкнулся с его партнёршей. Что он там говорил… Узнав, в каких именно отношениях они состояли, он пришёл в ужас и выдал целую лекцию на тему распущенности. В общем, долго нудил.
— Ты до сих пор занимаешься этим… ну? Э-э…
Его лицо покраснело. Когда он спокойно произнёс «секс-партнёрство», Ли Сэ Хён вздохнул: «Ха-а-а», будто услышал что-то совершенно непристойное. Но Юн Гону было всё равно, он лишь мельком посмотрел на часы и принялся лениво крутить в руках телефон.
Скоро Шин Кю Хо должен прибыть в Сеул.
— Это конец света, конец всего сущего…
Тем временем Сэ Хён продолжал бурчать себе под нос. Молодой, а ворчит, как старик. Юн Гон лишь пожал плечами. Какая разница, что Сэ Хён думает о его личной жизни? Разве что его вопрос напомнил о том, что прошлой ночью он потерял своего лучшего из всех своих партнёров.
Если сказать, что ему не жаль, — это было бы ложью. Секс с Шин Кю Хо был фантастическим. Он давал какое-то запредельное удовлетворение. Он понимал, что мысль эгоистична, но всё же надеялся, что Кю Хо, находясь в его объятиях, согласится сохранить эти отношения. …Но если бы они пошли этим путём, тот просто сгнил бы изнутри. Полностью, навсегда. А этого Юн Гон не хотел.
— Да встречайся ты уже просто с тем, с кем спишь. Ты же всё равно это делаешь только с одним человеком за раз.
Партнёр — это просто место. Кто угодно может прийти и занять его. А если уйдёт — всегда найдётся, кем заменить.
— Нельзя ставить заменимого человека на место незаменимого.
Но Шин Кю Хо — не такой. Человек, который уходит, уже не возвращается.
— Иначе потом останется только паршивое чувство.
Потерять секс-партнёра — не страшно, на это место всегда найдётся кто-то новый. Он мог отпустить Шин Кю Хо как секс-партнёра, если взамен получал возможность сохранить рядом Шин Кю Хо как человека. Партнёром может стать любой, с кем совпадут желания и тела, но человек, которого ты однажды пустил в свою жизнь за пределы личных границ, — уже незаменим.
— Что ты вообще несёшь… Не умничай, дубина. То, что ты говоришь, называется трансформация [1], понял?
Юн Гон слегка хмыкнул. Конечно, Сэ Хён хотел сказать «софизм» [1], но дело было не в этом.
[1] Сэ Хён использует слово «개변» (кэбён) — изменение, трансформация, реформа — речь про большие перемены, обычно используют в контексте общества, политики. Но он подразумевал слово «궤변» (квэбён) — софизм, демагогия — короче, красивая пустая болтовня не по существу и манипуляция фактами.
Телефон завибрировал, высветив на удивление слишком лаконичный ответ. Юн Гон на мгновение задумался, что может быть у того на уме, и набрал ответ:
Шин Кю Хо, скорее всего, сейчас не может сам начинать разговор. В такой ситуации — неудивительно.
В каком-то смысле даже к лучшему, что у них есть небольшая пауза, чтобы всё переварить. Сейчас, если они окажутся рядом, есть риск снова задеть свежую рану. Тот не дурак — разберётся со своими мыслями за день-другой, как сам и сказал. А после уже можно будет встретиться. Если будет слишком неловко, он просто начнёт избегать его.
— Эй, эй! Хватит пялиться в телефон, поднимай свою задницу. У нас же на сегодня планы. Говорили, что поедем смотреть на какие-то ветряные мельницы.
Услышав слова Сэ Хёна, он убрал телефон в карман. Ли Сэ Хён уже вскочил. Мельница, значит…
— Даже звучит скучно, — пробормотал Юн Гон, откинув голову назад и прислоняясь к деревянной опоре беседки.
Сэ Хён что-то ворчал в ответ, но его слова не доходили до сознания. Летний зной, духота и палящее солнце сегодня раздражали особенно сильно. Он долго так сидел, прислонившись, и снова вытащил в телефон. Сообщение всё ещё оставалось непрочитанным. …Скучно.
Я признался. Меня отшили. Давайте сегодня вместе напьёмся.
Кан и Ю Джин откликнулись моментально. Несмотря на свою занятость на стажировке, они всё же пожертвовали своими драгоценными выходными.
— В общем-то, это не то чтобы шок. Вы оба уже наверняка догадались, но у нас с ним с самого начала были такие отношения. Просто я перешёл черту, вот и всё.
Так Кю Хо начал первую рюмку. Выпивка, начавшаяся субботним днём, затянулась до глубокой ночи. Первым вырубился Мун Кан, за ним — Мо Ю Джин. Кю Хо ещё немного посидел, лениво потягивая оставшийся алкоголь, но в конце концов тоже остановился. Вкус стал противно горьким, да и не было особой причины напиваться до беспамятства. Он уложил друзей спать в своей квартире, а утром вместе с ними позавтракал и отправился на работу. Там его снова доставал этот урод Пак Джэ Соп и требовал подготовить новый материал. Он даже не стал спорить — просто кивнул и молча сел за работу.
Сообщение от Юн Гона пришло в понедельник днём. Он ответил что-то невнятное, и разговор тут же сошёл на нет. Потом Кю Хо снова уткнулся в расшифровку записей, написал пару паршивых ангажированных статей, как велел Пак Джэ Соп, и механически сортировал пресс-релизы. Иногда ему казалось, что это вообще не журналистика, но пока ты стажёр, всё решает твой наставник. Его коллеги твердили одно и то же: «Терпи, пока не допустят к выходу в поле». Поэтому он просто тупо бил по клавишам. Без особых эмоций.
— Да ну, разве это такая уж проблема? Мы ведь даже не встречались. Если честно, у меня и не было каких-то глубоких чувств. Просто, когда долго находишься рядом с кем-то, поневоле начинают расползаться границы. Да и все мы такие, верно? Влюбился на минуту, не получилось — ну и ладно. Всегда можно найти кого-то другого. Так у всех бывает.
Вечером он встретился с Каном, который оказался неподалёку, и выпил с ним. Кан извинился за свою вечную занятость и даже за столиком продолжал работать, строча что-то в ноутбуке. Тем не менее, время от времени тот кивал, поддакивая «ага, ага». Как-то так получилось, что он перебрал, а потому не дотащил себя до дома и остался ночевать в ближайшем мотеле. Кан ушёл раньше — сказал, что у него внезапно нарисовалась срочная работа.
— Но знаешь, что меня больше всего бесит? Теперь кажется, будто это я всё навоображал, сам влюбился и сам полез. Хотя если разобраться, это же не так. Слушай, ведь я действительно мог всё неправильно понять, разве нет?
Вторник. Работа, как обычно, была бессмысленной. Ублюдок Пак Джэ Соп вечно требовал новый материал как можно быстрее, а когда он предложил выйти и провести небольшое исследование, тот лишь расхохотался, сказав, что на место событий отправляются «настоящие» репортёры. А он тут просто гость, и его задача — придумать что-нибудь стоящее. Или, если уж совсем нечего делать, может заняться рекламой и притащить пару спонсоров. От человека, который сам же называл его «гостем», звучало это как полнейший бред. Накипело, поэтому вечером он снова встретился с Каном, чтобы поговорить о жизни за бутылкой. Они точно просто разговаривали, но когда он очнулся, обнаружил себя в квартире Кана. «Я что, так ослабел к алкоголю в последнее время?» — пробормотал он, на что Кан взглянул на него странным взглядом. Он протянул ему чистую одежду.
— Грёбаная гремучая змея. Ебучий ублюдок, блядский сукин сын. Сам соблазнил меня, сам вёл себя так. Тск. Чтоб ты сдох, мразь, реально.
Среда. Со Юн Гон написал: «Сильно занят?», поинтересовавшись, как дела. Он снова кинул Пак Джэ Сопу какой-то материал, соответствующий его уровню, и тот, конечно же, не преминул попытаться его покритиковать. Он представил себя в наушниках и просто не слушал. Вечером была корпоративная пьянка. После первого раунда он незаметно ретировался и в одиночестве выпил пару банок пива. А потом вдруг очухался со лбом, прижатым к какой-то стене в неизвестном месте.
Чтобы протрезветь, он пошёл купить себе мороженку. И тут появился тот самый хозяин магазина, у которого он вчера брал пиво и мороженое. Дядька, вздохнув, с сочувствием протянул бутылку с напитком от похмелья и, покачав головой, сказал, что понимает, как тяжело приходится молодёжи, но всё же стоит держать себя в руках. Ему было немного обидно — он вообще-то не так уж и пьян — но, с другой стороны, в этом суровом мире так редко встречается бескорыстная доброта, что он тут же искренне поблагодарил мужчину и поклонился несколько раз. На следующее утро по непонятной причине дико болели колени.
— Признаться тому ссаному ублюдку — са-а-амая большая ошибка в моей жизни! Но что ещё хуже! Этот гандон даже не такой уж и офигенный! Таких рож, как у него, по улицам дохуя ходит! Фигура, что под ноги попадается на каждом шагу! Баля-я, единственное, на что можно было бы посмотреть у этого дебила — это его белы…! Мф, м-мф!
Четверг. На сообщение Со Юн Гона он коротко ответил: «Немного», а потом сразу же добавил, что не избегает его из-за того случая, мол, не пойми неправильно. Юн Гон, судя по всему, почувствовал облегчение. Потом почему-то у офиса без предупреждения появилась Ю Джин. Раз уж так вышло, решили поесть луковые блинчики с макколи — просто захотелось, но стоило ему открыть рот, как Ю Джин тут же заткнула его, не дав договорить. Что, в этой стране уже и свободы слова нет? Вот оно, политическое давление на СМИ?
Подумав об этом, он вспомнил Пак Джэ Сопа и заключил, что такого рода пресса действительно заслуживает давления. Поэтому он перестал сопротивляться, и Ю Джин вскоре его отпустила. Она извинилась, что слишком долго задержала его из-за какого-то пустяка, и сказала, что домой пойдёт сама. В итоге именно Ю Джин проводила его до двери. Друзья — лучшее, что есть в этом мире. Преданность и дружба! Вот что освещает путь этой прекрасной демократической страны! Может, поэтому Со Юн Гон предложил остаться друзьями? Если так… бесит, но всё-таки эта сволочь головастая…
Это было уже в пятницу. Кан, который вроде бы был слишком занят, вдруг появился у офиса и задал этот вопрос. Кю Хо помахал ему рукой. Он как раз только что закончил работу и закурил в зоне для курения. Увидев, как Кан внимательно его изучает, Шин Кю Хо широко улыбнулся.
— А? Ты о чём? У меня сегодня просто суперское настроение. На планёрке я прижал своего наставника. Он вещал какую-то чушь перед руководителем отдела, даже не понимая, откуда я взял всю информацию, в итоге его размазали по стенке. Ты бы видел его лицо, когда я предложил другой материал. И его утвердили! Мне поручили даже написать интервью. Крутяк, скажи же?
Он довольно ухмыльнулся, но Кан как-то странно на него посмотрел. Потом сказал: «Нет, я не про это». Не про это? Кю Хо моргнул.
Когда он задал вопрос, Кан нахмурил брови, забрал у него сигарету и сказал: «Ну, тебя же… отшили». А-а-а…
Кю Хо пожал плечами и громко рассмеялся.
— Я же не ребёнок. Это было уже почти неделю назад, думаешь, я всё ещё парюсь? Я был бы дураком, если бы в таком-то возрасте до сих пор из-за этого переживал.
— Хён, я слишком поторопился, да…? Он… Он ведь тоже не выглядел так, будто я ему совсем противен… Может, если бы я подождал, всё сложилось бы иначе…?
— Как?! Как, блять, он может не чувствовать этого?! Сколько раз он губами тёрся о мою руку! Пиздец… Он со мной мой день рождения отмечал. На каникулах мы каждый день вместе ели, вместе спали… трахались, блять… Даже с бывшими я так не кувыркался… И это я?! Это я такой дурак, что всё себе напридумывал? Ах, как же меня разрывает. Это…
— Хён. Как… Как можно делать так с тем, кто даже не нравится? Он ведь не из тех, кто весь из себя такой святоша… Разве друзья… Разве друзья обычно так делают? Хён, я тебе такое делал? Нет же. Нет, правда же?
— Почему? Тебе стыдно за меня? Это правда обидно.
— …Забей. Я просто срываюсь. Прости, хён. Похоже, я просто никчёмный человек. Вот поэтому я ему и не нравлюсь, да? Потому что я жалкий идиот.
Кан замолчал. Перед ним на столе стояли ровными рядами пустые бутылки из-под соджу. Ни к одной из них Кан не притронулся. Возможно, после нескольких дней пьянок с Шин Кю Хо пить было уже выше его сил. Да и вообще, в отличие от Кю Хо, он никогда не отличался особой выносливостью к алкоголю.
Шин Кю Хо, попробовав все возможные комбинации соджу с пивом, теперь прижимал щёку к столу. Лицо его пылало. Они знали друг друга уже несколько лет, но он мог пересчитать по пальцам случаи, когда видел его таким пьяным…
Кан посмотрел вниз на бормочущего Шин Кю Хо и тяжело вздохнул. С того самого воскресенья он буквально вливал в себя алкоголь как в бездонную бочку. Похоже, сегодня опьянение наступило быстрее, чем в предыдущие дни.
В воскресенье Шин Кю Хо позвал Кана и Ю Джин, заявив, что его отвергли. На первый взгляд он выглядел вполне нормально, но стоило начаться пьянке, как стало ясно, что это далеко не так. Сначала он говорил спокойно — мол, просто был секс без обязательств, но он сам, похоже, зашёл слишком далеко и перешёл черту. Однако чем больше алкоголя поступало в организм, тем подробнее Шин Кю Хо вспоминал каждую деталь отношений, перечисляя всё, что сделал для него тот человек. В конце концов, разговор перешёл в спор с самим собой: действительно ли было за что надеяться, или же он всё себе напридумывал. Он говорил, что попал не в аварию, а в строительные работы — классический механизм самозащиты, который используют все, кого бросили: легче считать себя жертвой обстоятельств, чем признать, что кто-то просто тебя не выбрал.
Чуть позже начался поток матов и нелестных отзывов о бывшем партнёре. Когда дело дошло до этого, Шин Кю Хо уже был невменяем и едва ворочал языком, но всё равно продолжал. В результате Кан и Ю Джин узнали кучу подробностей, которые совершенно не хотели знать: например, что внешность у того парня вроде как обычная, но зато лобок идеально гладкий. А немного погодя последовала новая исповедь: нет, всё-таки «и лицо, и тело у него вовсе не такие уж обычные».
После этого Шин Кю Хо резко переменился: сначала радостно заявил, что не собирается тратить ни секунды на того, кому он не нравится, а затем торжественно провозгласил: «С сегодняшнего дня буду спать каждый день с новым парнем!». На второй стадии алкогольного помешательства он потребовал караоке. Взяв микрофон, он с энтузиазмом принялся исполнять песню за песней, правда, продержался всего минут десять. После чего Кан и Ю Джин смогли запечатлеть на камеру, как он сидел, опустив голову, и тихонько всхлипывал: «Хик… хымкх… хкг».
В ту ночь Шин Кю Хо ненадолго задремал в караоке, но окончательно очнулся только в третьем заведении — их любимом ресторанчике с тушёным рагу. К тому моменту Ю Джин и Кан уже сами находились в полуразобранном состоянии, измученные и алкоголем, и усталостью. Кан, находясь на грани сна, слышал, как Шин Кю Хо снова заказывал себе ещё соджу и бормотал: «Пойло такое горькое» и «Всё это даже не стоит того, чтобы я так убивался». Похоже, он перепил настолько, что у него просто выпали из памяти куски вечера.
Он думал, что на этом всё закончится: перебесится и вернётся к норме, но в понедельник тот был всё так же потерян. Его это тревожило: ощущение, словно ребёнка оставили у воды без присмотра. Особенно странно было видеть таким именно Шин Кю Хо — обычно он из их троицы был самым циничным и рациональным.
— Прости, что в прошлый раз нудел тебе с нравоучениями.
Кю Хо, долго лежавший лицом на столе, начал бормотать. Он повторял их уже который раз с самого воскресенья.
— Я не знал, что этим нельзя управлять…
Похоже, он чувствовал вину за то, как рассуждал о прошлых отношениях Кана, делая вид, что понимает всё лучше него. Кан лишь слегка рассмеялся. Он даже не держал это в голове.
— …На самом деле… — вдруг Кю Хо снова забормотал.
— Я ведь знал, что ничего не выйдет.
— Просто случайно так сложилось, но вообще-то он не из наших. Секс и чувства… это ведь совсем разные вещи. Но, знаешь, просто… просто эта надежда… Она сбивает с толку…
Закончив говорить, Кю Хо провёл рукой по лицу. Казалось, с этим движением понемногу стирались застывшие на нём чувства — то ли опустошённость, то ли печаль. Кан молча наблюдал, как он снова подносит к губам стакан. За все эти годы он крутил множество легкомысленных романов, но ни разу не был в таком состоянии. Наоборот, он легко обрывал связи и мог быть слишком холодным, даже жестоким. Видеть его в таком состоянии было непривычно, поэтому Кан не знал, стоит ли его отговаривать.
С лёгким вздохом он сделал глоток воды. В конце концов, ранее он сам устраивал нечто похожее, так что пусть это будет расплатой за собственные выходки.
— Хён, я знаю, что я жутко достал тебя. Знаю. Я правда очень виноват перед тобой… Но честно, вот честно! Только сегодня! Только сегодня потерпи меня…
— Ладно, ладно. Теперь просто посиди спокойно, ага?
К моменту, когда они вышли из ресторана, Шин Кю Хо уже был в стельку пьян.
— Давай так. Обещай, что это в последний раз, хорошо? Со следующей недели даже если мы захотим, то не сможем о тебе позаботиться. Ю Джин тоже по уши в завале.
— Знаю-знаю. Клянусь, сегодня последний раз.
— Эй-эй, стой, куда ты опять пошёл?
Тот вдруг зашагал вперёд, пошатываясь, и Кан торопливо окликнул его. Кю Хо рассеянно отозвался: «А?», а потом внезапно остановился и просто кивнул.
[2] Тут используется «가마니» (камани) — дословно «мешок», это сленг, означает «бессловесный наблюдатель». Обычно используется, когда человек чувствует, что его игнорируют или он не может участвовать в разговоре / ситуации.
Довести упрямого пьяницу до офистеля, где жил Шин Кю Хо, заняло почти час. Он был счастлив, что сам не выпил ни капли. Если бы хоть немного принял на грудь, с его выносливостью уже давно сдался бы и просто бросил его в каком-нибудь мотеле. Эх… Запихнув его в лифт, Кан наконец-то перевёл дух. Кю Хо стоял, молча хлопая глазами — выглядел то ли сонным, то ли полностью погружённым в свои мысли.
Лифт, который должен был остановиться на втором этаже, беспрепятственно поднимался вверх. Глянув на панель, он увидел, что была нажата кнопка тринадцатого этажа. Он что, переехал? На мгновение это сбило его с толку, но быстро понял, что такого просто не могло быть. Они ведь буквально в прошлое воскресенье ночевали дома у Шин Кю Хо на втором этаже.
Он собирался сказать, что тот нажал не ту кнопку, как двери лифта распахнулись с характерным сигналом. В тот же момент Шин Кю Хо, пошатываясь как зомби, вышел наружу. Кан, который отдыхал, прислонившись к стене лифта, тут же бросился за ним. К счастью, Кю Хо остановился прямо перед квартирой, находившейся рядом с лифтом. Единственная проблема заключалась в том, что он с невероятной настойчивостью дёргал ручку двери, как будто это был его дом.
Шин Кю Хо говорил с трудом, заплетающимся языком.
— Мне, блять, так обидно, что аж бесит. Я убью тебя…
— Эй-эй. Кю Хо. Ты что творишь?
Он забарабанил в дверь, но, что удивительно, изнутри не было никакой реакции. Он что, перепутал это место с домом того парня, которого называл грёбанной гремучей змеёй? Кан в замешательстве огляделся по сторонам. Тем временем Шин Кю Хо, с мрачным выражением лица, вернулся к лифту. Он затаил дыхание — может, наконец решил уйти? Он пошёл за ним, но тот вдруг присел рядом с лифтом. Он плохо себя чувствует? Кан шагнул ближе, слегка согнув колени. И тут он заметил — Шин Кю Хо снова поднялся на ноги, держа в руках аварийный огнетушитель.
— Хён, не мешай. Мне… Мне надо ещё раз с поговорить с этим долбоёбом. Эй. Слышь!
Рука, протянутая, чтобы остановить его, оказалась бесполезной — Шин Кю Хо оттолкнул его в сторону и вышел вперёд. Он снова остановился перед той же дверью.
— Слышь, Со Юн Гон! Выходи, а?
Тишина. Тут же Кан увидел, как Кю Хо заносит огнетушитель над головой, явно собираясь выбить им дверную ручку.
Он поспешно обхватил своего друга, удерживая его в своих руках. Это было похоже на какое-то боевое искусство пьяного мастера — стоило тому выпить, как в нём пробуждалась небывалая сила. Сегодня, похоже, был именно тот случай.
— Ты так скоро в полицейском участке окажешься!
Кан крикнул, отчаянно стараясь оттащить Шин Кю Хо назад. Он изо всех сил тянул его на себя, и в этот момент позади них раздался короткий сигнал. Дзинь. Это был звук прибывшего лифта.
Кан, держа в своих объятиях Кю Хо, который внезапно обмяк и повис как тряпичная кукла, неловко кивнул. Парень, только что вышедший из лифта, недовольно хмурился. Судя по всему, он был хозяином двери, которую Шин Кю Хо едва не вынес минутой ранее.
— Прошу прощения. Мой друг сильно пьян. Сейчас же уведу его.
Пока он говорил, Кю Хо снова начал вырываться. Раздался резкий звук «ших…» и тот склонил голову ещё ниже. Тем временем, несмотря на слова Кана, приближающийся парень ни на мгновение не изменил выражение лица. Он был высоким, с бледной кожей. …И почему-то казался смутно знакомым.
— …Да уж. И правда, сильно пьян, — пробормотал он себе под нос, потом взглянул на Кана. — Если так его держать, ему будет больно.
В голосе звучала странная язвительная нотка. Кан моргнул, незнакомец тоже не сводил с него взгляда. Когда их взгляды пересеклись, тот улыбнулся. Улыбка выглядела дружелюбной, но что-то в ней было не так.
Пока он стоял в замешательстве, парень неожиданно стряхнул одну из рук Кана, которая удерживала тело. Если бы кто-то услышал их разговор со стороны, то легко мог бы принять Шин Кю Хо за пятилетнего ребёнка.
Мужчина, оторвавший Шин Кю Хо от Кана, потянул его за руку. Только в этот момент Шин Кю Хо, наконец, увидел его лицо и воскликнул: «Э?».
Он тут же судорожно схватился за его футболку, растягивая ткань. Незнакомец, впрочем, не выглядел обеспокоенным этим.
— Только что. Курил внизу. Ты меня ждал?
Он говорил мягко, без малейшего раздражения, и одновременно аккуратно высвободил и вторую руку, которую всё ещё держал Кан. Теперь Шин Кю Хо естественным образом уткнулся лицом в его грудь. «Эй, ты… поговори со мной…» — пробормотал Кю Хо, так и не поднимая головы. Он заметил, как собеседник слегка улыбнулся.
— Кю Хо, от тебя просто разит алкоголем.
Он наклонился, слегка прижимая своё лицо к макушке Кю Хо. Едва уловимая улыбка с лица никуда не делась.
Это был вопрос из вежливости, но на самом деле всё кричало о том, что он тот самый «грёбанная гремучая змея», которого Шин Кю Хо так яростно проклинал. Чуйка так подсказывала.
Ответ последовал сразу, и слова «очень близкий» прозвучали с явным нажимом. Это выглядело подозрительно. Кан пристально посмотрел на него, а сам этот тип теперь совершенно невозмутимо гладил Кю Хо по голове. Между тем Шин Кю Хо, уже клюя носом, невнятно что-то бормотал, уходя в свою пьяную дремоту.
— Мы уже встречались, но не думаю, что ты помнишь, — неожиданно сказал незнакомец.
Кан невольно нахмурился. Встречались? Ему действительно показалось, что этот человек выглядит знакомым, но он не мог вспомнить, где именно его видел. Хм… Кан несколько раз провёл рукой по затылку.
— Ну да. Ты тогда был сильно пьян.
Он усмехнулся. Возможно, это было просто впечатление, но в его манере речи чувствовалось что-то раздражающее, словно он нарочно поддразнивал собеседника. Кан с трудом изобразил лёгкую улыбку.
— Ты можешь идти. Кю Хо я уложу у себя.
Он просто хотел извиниться за то, что ничего не помнит, но тот резко его перебил. Тон был безапелляционным.
— Ничего страшного. В конце концов, он и так постоянно у меня спит.
— На каникулах он почти каждую ночь оставался здесь.
Пока он говорил, его руки уже крепко обнимали Шин Кю Хо, прижимая к себе. «Давай поговорим…» — с полуопущенными веками Шин Кю Хо бормотал в объятиях, его голос наполовину состоял из невнятных слов, наполовину — из тихого дыхания. Парень спокойно ответил: «Хорошо, как только зайдём». Голос звучал так сладко, что напоминал любовный шёпот. Из глубин памяти внезапно всплыл голос Кю Хо, отчаянно возмущавшегося. «А, так вот почему…» — подумал он.
Кан стоял на месте, раздумывая, что делать. Тем временем тот ввёл код на замке. Дверь приоткрылась, и он, уже заведя внутрь одну ногу, бросил ему быстрый взгляд.
— Прости, но для ещё одного гостя места не хватит.
Ещё одно недвусмысленное приглашение на выход.
Не успел он договорить, как собеседник уже поспешно втолкнул Шин Кю Хо внутрь. Его руки двигались так быстро, будто он что-то крал. Кан машинально потёр затылок. Наполовину он сомневался, правильно ли это, наполовину просто хотел уйти. Сейчас Шин Кю Хо был пьян, но что он почувствует, когда проснётся утром? Это беспокоило, но, с другой стороны, тот сам поднялся сюда, даже чуть дверь не вышиб — что ещё он мог сделать в этой ситуации? К тому же…
— Ты же сможешь добраться до дома сам?
…При наличии у парня такого настроя спорить было бесполезно.
Хозяин квартиры на тринадцатом этаже вёл себя так, будто вопрос уже решён: Кю Хо останется у него. Ощущение, что даже пытаться забрать его обратно недопустимо. Подумав несколько секунд, Кан, в конце концов, нехотя кивнул. То, что он слышал от Шин Кю Хо, немного не совпадало с тем, что происходило сейчас, это и вызывало сомнения. В любом случае, это их личное дело, и как бы ни сложилось — хорошим или плохим исходом, разбираться им двоим. Вмешиваться дальше, даже будучи близким другом, было немного самонадеянно. Особенно учитывая всё, что Шин Кю Хо вытворял за последнюю неделю.
— Да, тогда… Позаботься о нём. Передай Кю Хо, чтобы позвонил мне, когда протрезвеет.
На эти слова тот лишь улыбнулся. Логично было предположить, что он согласился, но почему-то от этой улыбки он почувствовал себя странно. Неловко кивнув, Кан уже собирался уходить, как вдруг.
Парень неожиданно его окликнул. Он обернулся и увидел протянутую ему руку.
— Дай телефон. Я запишу свой номер.
Ему ведь это не нужно… Возможно, эта мысль невольно отразилась на его лице, потому что тот тихо усмехнулся.
— Ничего странного, просто если вдруг снова случится что-то подобное, можешь позвонить мне. Как видишь, мы живём в одном здании, и если с Кю Хо что-то происходит, логично, что о нём позаботился должен я.
Он чуть не сказал вслух: «Разве вы с Шин Кю Хо теперь не в других отношениях?», но вовремя прикусил язык. Просто делай вид, что ничего не понимаешь… Кан заставил себя отмахнуться от мыслей и протянул телефон. Парень быстро ввёл номер, позвонил себе и тут же вернул гаджет. Когда он потянулся, чтобы забрать его, услышал:
— Спасибо, что сегодня позаботился о нашем Кю Хо.
Голос был низким, но вполне отчётливым. Кан невольно отвёл взгляд от телефона и посмотрел на собеседника. В отличие от его голоса, лицо оставалось бесстрастным, и это сразу бросилось в глаза. Когда их взгляды встретились, тот слегка улыбнулся, но даже это не могло скрыть скрытой враждебности.
— Можешь сохранить номер как «Со Юн Гон».
Не успел он толком осознать этот оттенок недружелюбия, как дверь перед ним начала закрываться.
— Что ж… Можешь идти. Всего хорошего.
Пока он передавал тому долговязому свой номер телефона, Шин Кю Хо успел исчезнуть, так как, оглянувшись, его и след простыл. Лишь брошенный носок и тонкая летняя куртка валялись на полу, словно сброшенная шелуха. Используя эти вещи как ориентир, Юн Гон направился вперёд.
Шин Кю Хо нашёлся у кровати. Он стоял на коленях, облокотившись руками на постель. Юн Гон ожидал увидеть его лицо после нескольких дней разлуки, но… Он невольно усмехнулся. Похоже, пьянчужка окончательно вырубился.
— Сколько же ты выпил, — пробормотал Юн Гон, притягивая его к себе.
Он знал о нереальной выносливости Шин Кю Хо к алкоголю — в прошлом они не раз пили вместе наравне. Если этот парень, который поглощал спиртное, как будто наливал воду в бесконечный резервуар, пришёл в таком состоянии, значит... Кто знает, но, скорее всего, он осушил не одну бутылку в одиночку.
По-хорошему стоило бы его отмыть, но тогда он точно проснётся. Поэтому просто взял мокрое полотенце и протёр Шин Кю Хо ноги, а затем, обняв сзади, осторожно уложил на кровать. Тот стонал, бормотал как всё хуёво, но вскоре затих.
«Набуянил и теперь спит как ни в чём не бывало.»
Накрыв его одеялом, Юн Гон пошёл в ванную вымыть руки. После нескольких выкуренных на улице сигарет запах слегка впитался в кожу. Вытерев их, он вернулся в комнату, лёг на кровать и, протянув руку, чуть повернулся на бок. Почувствовав движение, Шин Кю Хо, который до этого лежал спиной, привычно повернулся в его сторону и забрался в объятия. Обычная привычка Шин Кю Хо во сне. Ха. Юн Гон, сам того не осознавая, улыбнулся.
Летнее ночное небо за окном, прохладный воздух в комнате, тепло человека, который так естественно прижимается к нему. Всё это удивительно гармонично сочеталось.
Чувство, что всё уже разрушено, когда он увидел Мун Кана, обнимающего Шин Кю Хо, в мгновение ока перевернулось. Настроение слишком легко улучшилось — до такой степени, что это даже раздражает.
— Я же не такой простак, что за…
Он тихо усмехнулся. Ощущение было каким-то умиротворяющим. Всего несколько минут назад он чувствовал себя совершенно иначе.
Полежав так немного, Юн Гон посмотрел на него. Шин Кю Хо глубоко вдохнул, словно у него был заложен нос, а затем выдохнул, что больше походило на вздох. Может, из-за того, что наконец-то увидел его после нескольких дней разлуки, он чувствовал себя странно. Он уставился на лицо, а затем легонько ущипнул его за щёку и чуть потянул. Губы Кю Хо приоткрылись, он слабо нахмурился, издав тихое «ы-ым...», но затем снова расслабился. Юн Гон тихо рассмеялся.
Шин Кю Хо не отвечал. Он всегда спал как убитый.
Если бы он не был пьян в стельку, то наверняка взбесился бы от такого вопроса. Этот парень слишком уж гордый. Юн Гон провёл большим пальцем по его губам. Они были мягкими и тёплыми. Он невольно сглотнул.
Желание, что тлело в нём какое-то время, снова дало о себе знать. Чтобы подавить эту странную жажду, он снова и снова проводил пальцем по губам Кю Хо. Чуть приоткрытый рот казался до невозможности притягательным. Глупо, но даже запах алкоголя, исходивший от него, казался соблазнительным. Он знал, чего хочет.
— Мне тоже до сих пор непривычно.
Хочется обнять, ощутить под ладонями спрятанное под одеждой тело, целовать и прижимать к себе.
— Всякие отбросы тоже действуют на нервы…
Эта жажда мучила Со Юн Гона уже несколько дней. Когда он ложился спать в одиночестве, и кровать казалась особенно пустой, его тянуло спуститься на второй этаж и затащить Шин Кю Хо к себе. Его раз за разом преследовало желание снова оказаться рядом, как прежде, кусать и засасывать друг друга, пока не заснёшь. Но особенно накатывало, когда рядом с Шин Кю Хо кто-то ошивался — будь то его хён или нуна.
— Мы действительно идеально подходили друг другу. …Даже слишком.
Робкий вздох сорвался с губ. Внизу уже давно стало тесно. Похоже на рефлекс, как у собаки Павлова. Неудивительно, ведь они с Шин Кю Хо почти каждый день были вместе — ели, пили, спали рядом. После того, как границы исчезли, они привыкли делить пространство, время, а между делом — друг друга. Казалось, будто им вечно не хватало времени, поэтому они постоянно искали друг друга, сжигали свои желания, сплетаясь телами. Пускай они и договорились прекратить делить постель, но разве можно так просто оборвать то, что уже стало привычным? Разве можно игнорировать ощущения, которые тело всё ещё помнило? Особенно если тело отказывалось подчиняться разуму.
…Такая привязанность не редкость между бывшими партнёрами. Это называют «привыканием к телу». Даже среди его бывших партнёров, с кем секс случался не чаще пары раз в месяц, находились те, кто неожиданно появлялся, признаваясь, что не может забыть эти ощущения.
Тогда он вежливо, но без колебаний выставлял их за дверь. Но что бы случилось, если бы Шин Кю Хо сегодня вдруг сделал то же самое? Если бы он, будучи пьяным, не вырубился так быстро…
— Это ведь лучше, чем просто быть мимо проезжающим автобусом друг для друга, верно?
…Бесполезные мысли. Он убрал руку от его губ.
Он мягко похлопал по спине бормотавшего Шин Кю Хо, беспокоясь, может ли тот нормально дышать, так глубоко уткнувшись лицом в него. Юн Гон усмехнулся. Возможно, пытаясь заткнуть его, Шин Кю Хо сонно протянул руку к его лицу, но вскоре бессильно уронил её. Сон окончательно одержал над ним верх. В итоге пальцы так и остались лежать прямо на кончике подбородка Юн Гона.
От руки пахло алкоголем, что было даже немного забавно. Сколько же тот выпил? Он, словно принюхиваясь, слегка повёл носом, на что в ответ рука рефлекторно сжалась, будто чувствительная мимоза. Юн Гон чуть наклонил голову и легонько поцеловал сжавшиеся пальцы. Похоже, это уже стало привычкой.
Он чуть сжал руку Кю Хо и мягко опустил.
«Я не могу быть просто автобусом.»
Людей, с кем можно комфортно делить одну постель, было не так уж и много. Если даже после того, как он нажрался и стучался в его дверь среди ночи, и это не раздражает, а лишь забавляет, значит, кем бы он ни был и по какой бы причине ни пришёл — он уже важный и дорогой человек. Юн Гон понимал, что такие мысли могут звучать снисходительно, даже чувствовал за это лёгкое сожаление, но он не собирался отпускать Шин Кю Хо, просто подстраиваясь под его особые взгляды на отношения.
«Расстаться, встретить нового человека, снова расстаться, встретить ещё кого-то. Человек так живёт всю жизнь, и нет смысла придавать слишком большое значение каждому отдельному роману. Это как автобусы, которые просто проходят мимо…»
Так однажды сказал сам Кю Хо, когда разговор зашёл об их взглядах на отношения. Автобус. По этому же принципу он легко начинал встречаться и так же легко расставался. Наверняка и сейчас думал так же. Он мог легко предложить встречаться, даже не переспав пару раз. Да, сейчас у него, возможно, появились какие-то чувства, но вряд ли они глубокие. Тем более, получив чёткий отказ и успев устроить достаточно шума, скоро сам оставит эту затею. …Значит, так и должно быть.
Учитывая те мимолётные отношения, что у него были до совершеннолетия — не более, чем способ удовлетворить любопытство, — подстроиться под ритм Шин Кю Хо было не так уж сложно. Если уж говорить начистоту, если речь шла о таких поверхностных романах, не имело значения, парень Шин Кю Хо или девушка. Это всё равно что задумываться, кто именно задел тебя плечом на улице.
Однако, какими бы лёгкими ни были эти отношения, Шин Кю Хо, похоже, был не из тех, кто мог бы беззаботно улыбаться и вести себя по-дружески с тем, кто уже уехал на своём автобусе. Да и сам Юн Гон не поддерживал связь с бывшими. Он не хотел, чтобы случайная ошибка привела к такому исходу.
Шин Кю Хо нравился ему как человек. Потому что его капризы казались скорее милыми, чем раздражающими. Потому что каждый раз, когда он видел его, в нём просыпались разные желания. Потому что смотреть, как он проводит время с кем-то другим, было неприятно… Но все эти причины — слишком тривиальные и безответственные для того, чтобы начать серьёзные отношения. Он даже сам не знал, сколько бы это могло продлиться. А если начинать, поддавшись эмоциям другого человека, втянувшись на волне момента, — цена ошибки слишком высока. Как бы то ни было, Шин Кю Хо был первым человеком, которого Юн Гон мог назвать другом с тех пор, как поступил в университет. Но Со Юн Гон не был настолько глуп, чтобы что-то делать, лишь бы не задеть его чувства, в итоге упустив его насовсем. Так что…
Это желание, что жгло между ног, следовало потушить. Даже если оно никак не хотело утихать.
«Ничего, скоро всё встанет на свои места.»
Думая так, Юн Гон всё же коснулся лицом к руке Шин Кю Хо.
«В любом случае, сейчас сложно не воспринимать друг друга как объект сексуального влечения.»
Поверх свободных пижамных штанов уже ясно обрисовывали контуры его возбуждённого члена. Он слегка прикусил губу, а затем осторожно поднялся с кровати. Приглушённый, едва слышный стон прозвучал в ванной всего несколько минут спустя.
Открыв глаза, он увидел до боли знакомую обстановку. Потолок, поддерживающий второй этаж мансарды, окно напротив, сквозь которое пробивался утренний свет, и жалюзи, прикрывающие его наполовину…
В голову ударила мысль, что было бы лучше проснуться вообще чёрт знает где, потому что всё, что сейчас видел перед собой, несомненно было квартирой Со Юн Гона. Место, в которое Шин Кю Хо больше не должен был приходить, в которое не собирался возвращаться. Тем более если даже не помнит, как сюда попал.
В безмолвном крике он схватился за голову. Было бы куда проще, если бы у него там оказалась рана, если бы его вырубил какой-то незнакомец, а Со Юн Гон просто нашёл его на улице и приволок сюда. Он впился пальцами в волосы, когда вдруг услышал лёгкий смешок.
Юн Гон, уже полностью одетый, выглянул из-за стены.
Как же хотелось прикусить язык.
Кю Хо тут же закрыл лицо руками. Запах алкоголя всё ещё ощущался на коже, и это только усиливало замешательство. Сколько он вчера выпил? Он смутно помнил, как пил с Мун Каном и болтал о чём-то. А потом…
«Хён, я слишком поторопился, да…? Он… Он ведь тоже не выглядел так, будто я ему совсем противен… Может, если бы я подождал, всё сложилось бы иначе…?»
Как только этот обрывок воспоминаний всплыл в голове, он окончательно протрезвел.
Он сжал лицо так, словно хотел его смять.
Других слов тут не находилось. Какую чушь он нёс Кану? И…
— Умойся и выходи. Я взял суп от похмелья в ресторанчике неподалёку, поедим вместе.
Опустив голову, словно преступник, Шин Кю Хо поплёлся в ванную. Юн Гон сказал просто умыться, но стоило ему зайти и уловить запах своей одежды, как стало ясно — одним умыванием тут не помочь. Однако принять душ прямо здесь тоже казалось странным.
Чтобы хоть как-то избавиться от запаха, он натёр мылом руки до локтей, продолжая бормотать себе под нос. Спятил. Просто сошёл с ума. Иначе это никак не объяснить. Набрав холодной воды в ладони, он плеснул себе в лицо, будто пощёчину, которой пытался привести себя в чувство.
С водой, капающей с его лица, он выглядел совсем жалко. Он небрежно вытерся полотенцем и пару раз хлопнул себя по щекам тыльной стороной ладони. Всё казалось каким-то нереальным.
Он, поколебавшись, вышел, сжимая полотенце в руках. Юн Гон уже накрыл на стол и ждал его. Кю Хо нерешительно сел напротив, но, несмотря на заботливое приглашение поесть, аппетита не было. Он просто возил ложкой по супу, помешивая, пока наконец не решился заговорить, начав со «слушай…».
— Я вчера… Это... Я ни хрена не помню. …Ну, то есть…
На это Юн Гон коротко сказал: «А».
Говорил он спокойно, будто ничего страшного не случилось.
— Я его отправил домой. Подумал, что проще уложить тебя здесь, чем тащить вниз.
Единственный вопрос, который можно было задать, неожиданно быстро исчерпал себя. Он даже не знал, что сказать дальше. Пока Шин Кю Хо молча подбирал слова, Юн Гон вдруг тихонько рассмеялся. Казалось, он вспомнил что-то забавное. И вот он как бы невзначай сказал:
— Значит, ты и про огнетушитель тоже не помнишь?
— Вчера. Ты пытался выбить им дверь, потому что я не выходил. Знаешь, тут в коридоре на каждом этаже они стоят.
— Угу. Я даже испугался, — Юн Гон наигранно обхватил себя руками, потерев плечи.
Тон был явно поддразнивающим, но в его словах не чувствовалось лжи. Ох… Шин Кю Хо ошарашенно приоткрыл рот. В затылке неприятно заныло. Он ещё несколько раз поковырял ложкой суп, но потом просто отложил её в сторону.
Он просто не мог заставить себя взглянуть на лицо Со Юн Гона. Огнетушитель? Он реально собирался выбить дверь огнетушителем? Уже сам факт, что он припёрся сюда в таком состоянии, был огромной ошибкой, даже оправдываться не имело смысла. Он только водил рукой по лицу, на котором ещё оставалась влага. Спрашивать себя о том, почему он вообще так себя вёл, не было нужды — с момента той поездки Шин Кю Хо и сам понимал, что с ним творится полная неразбериха. Обычно всё просто: если человек не заинтересован — забываешь и идёшь дальше. Он всегда так делал. Но на этой неделе его самоконтроль трещал по швам.
— Ох… — не находя других слов, Кю Хо лишь бессильно застонал.
В этот момент Юн Гон непринуждённо ответил.
Будто это был незначительный эпизод.
— Такие эмоции ведь не утихают, пока не выплеснешь их разок.
Слова были добрыми и ободряющими, но оставляли странное послевкусие. Он так долго не понимал, как себя вести с ним, а теперь вдруг ощутил себя полным идиотом. Для Юн Гона всё это было просто частью процесса избавления от ненужных чувств, обычным шагом вперёд, а для него — чему он придавал слишком много значения, о чём он слишком беспокоился... Кю Хо сжал губы. Его вдруг накрыла волна разочарования, происхождение которого он не мог точно определить. Что сказать на это…
Все эти эмоции, которые владели им всю прошедшую неделю.
Его будто попросту проигнорировали.
Он слегка опустил голову. Внутри всё ещё не утихало. Даже недавнее смятение казалось лучше. Ведь в том смятении, по крайней мере, было ощущение, что его эмоции, переживания, поступки хоть что-то значат. Тогда он думал, что в этих отношениях его слова важны, что он должен тщательно подбирать выражения, разбираться, извиняться. А теперь всё оказалось не чем-то значимым, а просто обычной мелкой деталью, которая должна была пройти сама собой.
Эмоции, которые он так старательно пытался заглушить, затупить, вдруг снова подняли голову. Как рана, что доказывает своё присутствие через боль. Они всё ещё были здесь, никуда не исчезли.
— Короче, извини. Я не допущу, чтобы подобное повторилось.
Хотя Со Юн Гон простил его ошибку, он не чувствовал ни облегчения, ни благодарности.
Когда Юн Гон потянулся, будто собирался взять его за руку, Кю Хо резко отдёрнул свою и прикрыл рот.
— И за еду прости. Спасибо, что позаботился, но мне сейчас нехорошо… Не думаю, что смогу поесть.
Он намеренно отвёл взгляд, так что не видел выражения лица Юн Гона. Затем поднялся со своего места. На столе напротив кухни лежали его вещи — аккуратно сложенная одежда, носки.
— От меня, наверное, жутко несёт перегаром. Я только и делаю, что создаю тебе неудобства. Я пойду. Нужно помыться.
Пробормотав это на одном дыхании, он быстро сгрёб в охапку свои вещи. Юн Гон тоже встал и окликнул его, но у него не было сил даже обернуться. Он и так прекрасно знал, что всё это — последствия его собственной ошибки, когда ночью, пошатываясь, поднялся на тринадцатый этаж. Но от этого легче не становилось.
Он уже развернулся и собирался просто уйти, но тело остановили — руки мягко обхватили его за талию. Ноги сами собой замерли. В тот же миг одежда, которую он сжимал в руках, посыпалась на пол.
Руки, которые держали одежду, теперь схватили запястье Юн Гона, не давая приблизиться. Взгляд, который он так старательно избегал, наконец нашёл его. На лице другого человека отразилось лёгкое удивление. Шин Кю Хо неловко улыбнулся.
— Понимаю, как смешно это звучит в такой момент… ну, это перебор. Слишком близко.
Юн Гон не ответил. Кю Хо нагнулся, быстро собирая вещи с пола, и практически одновременно с этим схватился за дверную ручку.
— Прости за сегодня… Я тебе потом напишу.
Слова вылетали пулемётной очередью, а к тому моменту, когда он договорил, дверь уже захлопнулась. Он так и не увидел, какое лицо было у Со Юн Гона. Пока ждал лифт, вдруг показалось, что Юн Гон может выйти вслед за ним, и, не раздумывая, он бросился вниз по лестнице.
Когда он наконец остановился перед дверью своей квартиры, прижимая ладонь к ноющему животу, мысль пришла сама собой: если человек способен так легко перевернуть внутри всё вверх дном всего лишь одной-единственной незначительной фразой…
…Каким бы важным он ни был, быть друзьями они не смогут.
Как только голова хоть немного прояснилась, он сразу же извинился перед Каном и Ю Джин. Он даже пообещал на время завязать с алкоголем, на что оба подыграли: «Само собой». Когда он поблагодарил их, Ю Джин зачем-то прислала фотографию, неизвестно когда сделанную, с подписью: «Любовь,, такая,, горькая штука…». Но после всего, что он устроил, то, что они так легко всё отпустили, было уже большой удачей.
Впервые за долгое время он провёл выходные в родительском доме. Внезапный визит, конечно, удивил их, но приняли его тепло и даже подготовили постель. Было видно, что ради единственного сына при нём они стараются не ругаться, но натянутость в отношениях никуда не делась — слишком давно они отдалились друг от друга. Он старался не обращать внимания на это и протянул в таком состоянии до вечера воскресенья, а когда вернулся в свою квартиру, увидел приклеенную к входной двери записку.
«Кажется, я сказал что-то не то. Прости. Когда остынешь, дай знать, тогда мы увидимся. Не хотел писать в сообщениях, вдруг тебе будет некомфортно, поэтому оставляю это здесь.»
На ней не было имени, но было очевидно, что написать такое мог только один человек. Кю Хо медленно оторвал стикер, зашёл в квартиру и, даже не включая свет, сразу лёг спать. А записку просто прилепил куда-то на обувной шкаф у входа — под руку попалась.
— Ах, руководитель. Серьёзно, дайте хотя бы человека в команду. Мне что, на такой должности да в моём возрасте вот так горбатиться? Я даже стажёром так не вкалывала!
— Да просто сейчас новеньких нет… И потом, все, кто на обходе в поле был, уже разбежались…
— Да чтоб… Нет, забудьте. Тогда хотя бы середнячка прикрепите! Как-никак социальный отдел, но ни одной сенсации, день за днём клепаем всякий мусор… Пак Джэ Соп, а ты чего за столом застрял и не бегаешь по местам событий? Силёнок не хватает?
— Выезжал, говоришь. Часов в десять утра плетёшься кое-как на место, немного крутишься на месте – это ты называешь работой в поле? Другие газеты уже к обеду выпускают все новости о происшествиях за день. Приходить и подбирать объедки – это, по-твоему, работа репортёра на месте?
Когда он пришёл в офис утром, заметил незнакомое лицо. Женщина, на вид далеко за сорок. Рядом в дверях маячила девушка, тоже одна из стажёров, которая тихонько подсказала ему: «Это старший репортёр». Кю Хо украдкой посмотрел в её сторону. Женщина в очках выглядела крайне раздражённой, а руководитель отдела — явно растерянным. Напротив них Пак Джэ Соп только почёсывал затылок.
— Короче, дайте мне хотя бы одного помощника. Я уже разговаривала с главным редактором. Мне нужно срочно выйти и провести минимум десять интервью, но так работать вообще невозможно…
— Ох, репортёр Но. Ты же знаешь. У нас правда людей не хватает. Мы уже больше пяти человек в команду по расследованиям выделили, но они не выдерживают и уходят один за другим… Эх, вот такая сейчас молодёжь.
Руководитель снова замялся. На лбу у женщины обозначилась глубокая морщина.
— Руководитель, вы правда считаете, что пять человек на команду происшествий — это много? В других изданиях работает по десять, а то и двадцать человек. И даже с таким штатом они пашут без сна и отдыха. Но если выделить хотя бы чуть больше десяти человек, то нагрузка хотя бы не убьёт ребят! Нельзя же создавать систему, в которой их просто перемалывают, а потом говорить такое.
На это руководитель замолчал. Ну да, так нельзя… Шин Кю Хо машинально кивнул, соглашаясь. Кто-то рядом тихо пробормотал: «Говорят, она раньше была кэпом отдела криминальной хроники в другой газете». Раз она занимала такую должность, значит, это настоящий ветеран среди ветеранов.
Именно в этот момент Пак Джэ Соп вдруг повернулся к нему. Когда их взгляды встретились, тот издал короткое «А», а потом ухмыльнулся.
Кю Хо сдержался, чтобы не скривиться. Почти одновременно с этим Пак Джэ Соп жестом поманил его.
— Кю Хо, Кю Хо. Подойди-ка сюда. Секунду, сонбэним.
Этот тип с прошлой пятницы ходил с кислой миной после конфликта из-за тем на совещании, но теперь вдруг заговорил с сияющим лицом — это было подозрительно. Шин Кю Хо, сделав лицо непроницаемым, подошёл к нему. И тут Пак Джэ Соп неожиданно похлопал его по спине, будто закадычный друг.
— Вот, это наш новый стажёр. Очень увлечённый и трудолюбивый парень, ему как раз хотелось на выезд, в самую гущу событий. Может, вам взять его с собой?
Предложение было настолько неожиданным, что даже словом «внезапно» не описать происходящее. Шин Кю Хо лишь выдавил: «М?» и обернулся к Пак Джэ Сопу. А Джэ Соп самодовольно ухмылялся, что хотелось стукнуть.
Женщина нахмурилась. На бейдже, висевшем у неё на шее, значилось имя «Но Ё Джин».
— Ну да, работы полно. По сути, стажёр от младшего репортёра не так уж и отличается, правда ведь?
— Нет… Всё же для стажёра это может быть тяжело. Нагрузка там нешуточная.
— Да ладно вам! У нас же стажировка с перспективой трудоустройства. Опыт в поле только пойдёт ему на пользу, к тому же это скажется на его итоговой оценке. Что скажешь, Кю Хо? Ты ведь сам хотел выезжать на место событий.
Пак Джэ Соп, не обращая внимания на попытки руководителя отдела остановить его, снова похлопал по спине. Кю Хо слегка отстранился. Когда он обернулся, то заметил, что репортёр Но Ё Джин внимательно изучала его взглядом.
— Если дадите мне шанс, я сделаю всё возможное.
Очевидно, тот просто пытался сбагрить его, ввергая в самое пекло, но если уж выбирать между этим и тем, чтобы сидеть под началом Пак Джэ Сопа и наблюдать, как тот присваивает себе чужие идеи, вариант с выездной работой казался куда привлекательнее. К тому же, он действительно хотел поработать в поле.
Но Ё Джин подставила руку под подбородок, не сводя с него взгляда. Кю Хо, сцепив руки за спиной, выпрямился.
— Вас это устраивает, руководитель? — спросила Ё Джин у руководителя отдела.
Тот, замявшись, пробормотал: «Ну, раз он сам согласен, то…».
— Поняла, — коротко отрезав, она поднялась со своего места.
Шин Кю Хо невольно посмотрел на неё. Ё Джин протянула руку.
— Меня зовут Но Ё Джин, репортёр Daily News из отдела социальной журналистики, команда расследований.
— Стажёр отдела социальной журналистики, Шин Кю Хо.
Они пожали друг другу руки, она слегка встряхнула его ладонь, затем кивнула подбородком.
— Соберите всё необходимое и выходите. Сегодня мы будем обходить компании в рамках изучения реальных условий труда, брать интервью, а также заглянем в ближайшую больницу и полицейский участок. Вы же умеете записывать разговоры?
— Отлично. Встречаемся в лобби через пять минут.
Ё Джин отпустила его руку и ушла. Кю Хо тут же поспешил к своему столу, собрал самое нужное и успел спуститься в лобби даже быстрее, чем за пять минут. Там он снова встретил Ё Джин, которая сразу повела его на парковку.
— Что такого сделал стажёр, что оказался в немилости?
Этот вопрос она задала, когда Шин Кю Хо уже уселся в машину. Кю Хо непроизвольно переспросил: «Что?». Ё Джин тихо хмыкнула, к этому моменту она уже перешла на неформальный тон.
— Формально они называют это стажировкой с возможностью перехода, но за последние несколько лет у нас ни один стажёр не стал штатным сотрудником. Проще сразу нанять людей на полную ставку, и хоть умри, из стажёров никого не возьмут. Перевод в штат означает, что компания обязана засчитать весь период стажировки в общий стаж, а начальству это невыгодно. Поэтому все здесь такие добренькие к стажёрам. Но если ему бац и дают работу в поле, от которой даже репортёры бегут, — значит, его попросту хотят уничтожить. Типа, попробуй выжить.
— Репортёр Пак — твой наставник?
— Этот придурок… Стоит ему дать кого-то в подчинение, и он обязательно устроит какой-нибудь бардак.
Кю Хо едва удержался от смеха, прикусив губу. Тот был ещё тем мерзавцем, но так откровенно его ещё никто не разносил.
— Всё нормально. Я правда хотел поработать в поле.
— Хм. Ну да... Если ты всерьёз думаешь о карьере журналиста, то это хороший предварительный опыт.
— Только смотри, пока я тебя не верну обратно, сбегать не вздумай. У нас людей катастрофически не хватает, если ты сорвёшься, мне будет совсем невесело.
Когда он ответил твёрдо, она одобрительно кивнула. В этот момент в руке завибрировал телефон. Кю Хо опустил взгляд на экран.
Придурок Со Юн Гон: Ты нормально добрался до работы? (10:45)
…А ведь говорил, что не будет писать, чтобы не давить.
Он на мгновение пошевелил пальцами, раздумывая. Прочитать сообщение или нет? Если прочитает, придётся отвечать. Если начнётся переписка, то уже не удастся не думать об этом. А если начнёт думать…
Вопрос резко прервал его мысли. Кю Хо быстро погасил экран и ответил:
— Ага… Значит, до места сбора информации ещё дальше ехать. Наверное, в ближайшие дни нормально выспаться не получится, у нас пробел в ночных обходах.
— Если тебе откажут в интервью, не бери в голову, это обычное дело. Сегодня отправишься в больницу и в полицейский участок, там получишь от меня отдельные инструкции, просто следуй им. Не забывай отбирать потенциально интересных темы и раз в три часа составляй отчёт. Главное — краткость, скорость и точность. С остальными репортёрами из команды по расследованиям познакомлю тебя позже, если потребуется. А с фотокорреспондентом встретишься сразу после прибытия.
После этого посыпались ещё указания. Он кивал, отвечая коротким «да» и «понял», пока телефон снова не завибрировал. Опять Со Юн Гон? Он уже собирался просто проигнорировать, но на экране отобразилось неожиданное имя.
Кю Хо нахмурился. В зеркале заднего вида заметил, как Ё Джин краем глаза наблюдает за ним. Он убрал телефон в карман, сейчас точно не время отвлекаться. Выпрямившись, вновь сосредоточился. Машина уже почти доехала до места назначения. В голове сразу прояснилось.
─ 27 июля ─
Ты нормально добрался до работы? (10:45)
─ 28 июля ─
Если ты вернулся с работы, может, встретимся ненадолго? (19:01)
─ 29 июля ─
Кю Хо? (11:03)
Ты так и не отошёл? (19:36)
Почему ты совсем не отвечаешь? (19:37)
─ 30 июля ─
Ответь, когда увидишь. Я начинаю беспокоиться, ты совсем не выходишь на связь. (14:43)
Кю Хо: Извини. Последнее время на работе завал, напишу позже. (19:17)
Внезапно ты стал таким занятым. Тебе поменяли должностные обязанности? Надеюсь, ты хотя бы ужинаешь, пока работаешь? (19:18)
Спустя несколько дней наконец-то пришёл ответ, но разговор на этом оборвался. Последнее сообщение он отправил четыре часа назад. Юн Гон медленно выдохнул струю табачного дыма, не отрывая взгляда от телефона. Он понимал, что работа может быть загруженной, но это почему-то раздражало. Он потёр лоб.
Так не было смысла вообще приходить на пьянку. Он пришёл сюда только потому, что сидеть дома и пялиться в телефон уже надоело, но толку всё равно оказалось мало — вечер не приносил никакого удовольствия. Юн Гон молча теребил губы. Рядом Сэ Хён, который уже давно тянул голову в его сторону, недовольно надул губы.
— Этот ублюдыш в последнее время как зомби ходит.
Он проигнорировал комментарий.
— Я же просил помочь подружиться с ребятами из клуба, а ты даже не шевельнулся! Вот же бесчувственная сволочь.
Сэ Хён продолжал язвить. Клуб… Это слово напомнило ту поездку. Юн Гон невольно начал прокручивать в голове события последних недель. Путешествие. Признание Шин Кю Хо. Через неделю после Шин Кю Хо явился к нему пьяным в объятиях Мун Кана… Последний раз он видел его в ту субботу утром.
Точно… В прошлую субботу утром. Не стоило его тогда отпускать. Когда он оттолкнул его руку, надо было схватить его и заставить говорить. Но он растерялся и дал ему уйти — это была ошибка. Надо было его удержать, тогда бы не сбежал куда-то на все выходные. От одной мысли об этом раздражение вспыхнуло с новой силой.
«Он разозлился, потому что я сказал выплеснуть свои чувства?»
Он ведь не вкладывал в эти слова никакого особого смысла. Что ещё можно было сказать в такой ситуации? Но именно в тот момент лицо Шин Кю Хо резко изменилось. Именно тогда он отдёрнул руку, хотя прежде такие прикосновения не были для него проблемой.
«Лучше уж так, чем давать ложную надежду…»
Но стоило только подумать об этом, как в памяти всплыло лицо Шин Кю Хо. Его слегка растерянное выражение, явный шок, запечатлевшийся в глазах. Грудь сдавило неприятное чувство.
«Какого хрена вообще происходит?»
Теперь он начал злиться на Шин Кю Хо. В конце концов, разве у них не было договорённости остаться друзьями? Пока они были в партнёрских отношениях, они пообещали не влюбляться друг в друга, и тот, кто нарушил это обещание, — Шин Кю Хо. Шин Кю Хо сам согласился остаться близкими, чтобы не потерять друг друга, но теперь ведёт себя вот так. Просто кошмар. Человек, который даже простого обещания не в состоянии сдержать…
Юн Гон оборвал собственные мысли. Он чувствовал, что слишком заводится. Казалось, будто его разум забился липким и густым комом, мешающим трезво рассуждать.
«Подожду. …Он же сказал, что занят.»
Нужно быть терпеливым. Повторяя это про себя, он негромко постучал пальцами по столу. Рядом бурчал Сэ Хён — что-то про то, что давно хочет сходить на групповое свидание. Только что демобилизованный, он, как и большинство парней в его положении, горел желанием встретить девушку.
— Эй-эй, Ли Сэ Хён. Если тебе так хочется на групповое свидание, просто собери троих парней. У меня есть знакомые нуны, недавно как раз обсуждали, что хотят сходить.
Один из друзей, сидящий напротив, махнул рукой. Сэ Хён смущённо почесал затылок: «Да какие у меня друзья…» и тут же бросил взгляд в сторону Юн Гона. Всё было понятно без слов. Юн Гон покачал головой.
— Да чтоб тебя… Засранец, ты вообще можешь хоть раз просто взять и помочь? — проворчал Сэ Хён.
Остальные за столом рассмеялись. Тот, кто поднял тему свиданий, спросил почему, снова начиная разговор:
— Так приведи кого-нибудь из своего клуба. Скажи, что устроишь им свидание, вот и повод подружиться.
— Да нет у меня таких знакомых, говорю же.
— Ты серьёзно? Как ты вообще умудрился не завести там ни одного знакомого? Даже если специально пытаться, это невозможно.
— Ах, да нет! Просто те, с кем я сошёлся, заняты.
— Ага, просто они не хотят с тобой тусоваться.
— Да нет же, говорю! У меня реально есть друган, с которым я сблизился, просто он сказал, что занят.
— Гонишь. С чего бы студенту быть занятым на каникулах?
— Слышь, просто он головастый. Ты вообще видел когда-нибудь репортёра? А? Ты смог бы стать репортёром? А вот он репортёр, постоянно мотается по каким-то интервью.
Он не особо слушал болтовню Сэ Хёна и остальных друзей, пока вдруг не зацепился за одно слово. Репортёр? Юн Гон невольно вздрогнул. Насколько он знал, в «Багаже путешествий» был всего один человек, который сейчас работал репортёром.
— …Репортёр? — он переспросил это скорее машинально, будто хотел убедиться, что не ослышался.
Ли Сэ Хён повернулся к нему, сказав: «Ага!» и продолжил:
— …С каких это пор ты с ним сдружился? Вы же всего раз едва поздоровались.
Он даже усмехнулся, сам не зная почему. Остальные тут же загалдели, дружно подтрунивая над Сэ Хёном и выставляя аутсайдером, а Юн Гон в это время пытался задавить какое-то странное, неприятное беспокойство. И тут…
— Айщ, нет! Мы реально друж… сближаемся. Вот, смотри.
Сэ Хён возмущённо сунул ему телефон. На экране был открыт чат. Юн Гон сразу узнал, чей там был профиль, едва увидев крошечную аватарку.
Неосознанно он буквально выхватил телефон у друга и задал вопрос тоном, который получился слишком тихим. Сэ Хён, ни о чем не подозревая, ответил совершенно беззаботно: «Сан Хи дал». Долбанный ублюдок. Юн Гон даже не пытался сдержать всплывшие слова и выпалил без фильтра. Сэ Хён только захихикал, думая, что это просто шутка, и начал бахвалиться своей общительностью.
На экране висела переписка вплоть до вчерашнего дня. Хотя Сэ Хён писал слишком много, Шин Кю Хо всё же время от времени отвечал. То упоминал, что где-то ведёт расследование, то извинялся за задержку с ответом из-за занятости. Смотреть на это было просто смешно.
Будто голову окатили ведром ледяной воды. Он непроизвольно скривил губы в усмешке. Вёл себя так, будто был слишком занят, чтобы даже ответить на сообщение…
Из горла вырвался сухой смешок. Разве это не слишком откровенное избегание? И всё же, раз это Шин Кю Хо, он пытался наивно убедить себя, что тот действительно просто занят. Хотя, если подумать, как можно быть настолько загруженным, чтобы не найти время даже на одно короткое сообщение? Он бросил телефон Сэ Хёна на стол. Тот выдавил: «Э-э».
— Что за, какого хрена? Почему ты швыряешь чужой телефон…
Юн Гон не стал отвечать, просто схватил сумку. Обычно он старался поддерживать компанию на дружеских посиделках, но сейчас просто не мог. Это какой-то абсурд, ему нужно было лично увидеть Шин Кю Хо и спросить в лоб, что тот вообще пытается сделать.
Игнорируя попытки Сэ Хёна его остановить, он вышел из бара. Позвонил, но Шин Кю Хо не отвечал. Юн Гон сел в такси и поехал прямо к офистелю, затем сразу поднялся на второй этаж. Позвонил в звонок, несколько раз постучал в дверь, но внутри было тихо — похоже, тот ещё не вернулся. Он снова набрал номер, но, как и раньше, ответа не последовало. Попробовал снова набрать — та же история. Ни ответа, ни привета.
Отправив сообщение, Со Юн Гон спустился в зону для курения у офистеля. Даже когда пробило за полночь, а он выкурил уже не одну сигарету, Шин Кю Хо так и не появился. Ответа тоже не было. Он видел его насквозь: опять притворится, будто не видел, а потом, как ни в чём не бывало, проверит сообщение позже.
Тебя нет дома. Жду тебя в зоне для курения. (00:42)
Нет смысла меня избегать, просто приходи. (00:43)
Мне не сложно найти тебя в Сеуле. (00:43)
Хотя он старался писать как обычно, в его словах всё же чувствовалась напряжённость. Юн Гон швырнул телефон в сторону и провёл рукой по подбородку, но даже сидя неподвижно, он не мог успокоиться. Вот оно как — быть псом, гоняющимся за курицей? Он усмехнулся. Всё то терпение, всё ожидание, вся его борьба за то, чтобы не потерять Шин Кю Хо, — вся эта работа последних недель оказалась выброшенной на помойку. В конце концов, он рассчитывал, что Шин Кю Хо тоже хоть немного постарается…
Кю Хо: Я сейчас бегаю по больнице, задерживаюсь. Даже если сейчас выйду, это минимум 20 минут, да и не могу сразу. Давай просто встретимся позже. (01:00)
Позже — это когда? Когда мы оба подохнем? (01:00)
В какой ты больнице? (01:00)
После этого сообщений не было. Юн Гон просто сидел и ждал. Прошло ровно десять минут, прежде чем телефон снова завибрировал.
На такое предсказуемое поведение Юн Гон усмехнулся.
Кю Хо, ты, конечно, красиво выражаешься.
Может, мне проще в реанимацию загреметь, чтобы встретиться с тобой? Как тебе такой вариант? (01:10)
Как только он отправил сообщения, сразу же увидел, что Шин Кю Хо их прочитал, но ответа снова не последовало. Юн Гон открыл его профиль. Несколько дней назад тот сменил фотографию — теперь на аватарке стоит снимок ночного города сверху. Как обычно, несколько светящихся крестов, уличные фонари, огни жилых домов и плотный поток машин… Фото было сделано сверху вниз, значит, в районе с эстакадой. Он слышал, что сеульские репортёры распределяют больницы и полицейские участки по зонам ответственности. За несколько недель этот порядок вряд ли мог измениться, поэтому, вероятно, снимок сделан в районе, который закреплён за Шин Кю Хо.
В голове сразу пронеслись варианты крупных больниц Сеула. Он быстро отсёк те, что находились на ровной местности, а затем и те, что стояли на склонах. Судя по ракурсу, фото сделано с возвышенности вниз. Следовательно, рядом есть эстакада, крупная автобусная остановка, а сама больница расположена внизу, на ровном участке, и до неё около 20 минут езды. Ночью, скорее всего, компания оплатила бы ему такси, так что речь шла о времени в пути на машине. Вариантов оставалось не так уж много.
Мне прямо сейчас поехать в университетскую больницу A или назначим время и встретимся позже? (01:16)
Он отправил сообщение и стал ждать. Через несколько минут телефон зазвонил. Тот самый звонок, которого он не мог добиться последние несколько дней, сколько бы он ни пытался. Юн Гон медленно убрал сигарету изо рта и ответил:
Он постарался сделать голос как можно мягче. В ответ раздалось раздражённое «ха».
Голос Шин Кю Хо звучал холодно. Юн Гон слегка улыбнулся.
[У меня нет времени. Говори по делу.]
Ему стало смешно. Всё раздражало. И эта ситуация, и Ли Сэ Хён, весело болтавший с Шин Кю Хо, и слишком отстранённый голос самого Шин Кю Хо…
— Похоже, мой Кю Хо теперь совсем считает меня ничтожеством.
— Ты считаешь мои слова просто смешными, да? Настолько, что можешь просто игнорировать меня, как тебе вздумается?
Он сильнее сжал сигарету в пальцах, и тонкий табачный лист раскрошился. Юн Гон стряхнул его с руки. Шин Кю Хо молчал. Неважно.
— Раз ты ответил на звонок, это действительно больница А. Чуть с больницей D не спутал. Не приходи, просто останься где-нибудь рядом. Я сам приеду.
[Нет… Эй, блять, почему вдруг ты начал это дерь…]
Юн Гон отключился. Он не знал, почему Шин Кю Хо, который вечно торчал в офисе за редакторской работой, вдруг оказался в разъездах между больницами и полицейскими участками, но до сих пор помнил, как тот взахлёб рассказывал о распределении зон, когда готовился к собеседованию на стажировку.
Он поднялся, поймал такси за считанные секунды. Если обыскать всё вокруг — и полицейский участок, и университетскую больницу A, — то где-то да удастся его найти. А если нет, то Шин Кю Хо сам выйдет на связь. Мысли пронеслись с холодным расчетом. В любом случае, не имело значения, как именно это произойдёт. …Лишь бы встретить его до рассвета.
— Звонок в такое время? Любимый человек?
Кю Хо сунул телефон в задний карман. Только что он закончил доклад по ребёнку, которого около полуночи доставили в отделение неотложной помощи ближайшей больницы. Подозрение на насилие в семье. Как только он сообщил об этом, Ё Джин сразу примчалась.
— Ну ладно. На сегодня всё, иди домой. Ты бледный как смерть.
— Всё в порядке. Я останусь на подстраховке.
— Брось. Я не из тех, кто просто гоняет младших, пока они не свалятся под капельницу. Ты последние дни хоть по три часа в сутки спал?
— Я ж не выгоняю, просто говорю — подзарядись, восстанови силы. Тут таких, кто валится от перегрузки, не один и не два. Только потом от них больше проблем, чем пользы. Мне и так стыдно, что тебя, стажёра, так загружаю, а если ты ещё и рухнешь… Ох, даже думать об этом не хочу.
Ё Джин усмехнулась, переводя всё в шутку. Кю Хо тоже слегка улыбнулся. За последние дни, несмотря на постоянные замечания и бесконечное обучение, он стал гораздо ближе с Ё Джин. У неё было двое детей, и, хоть она и была строгой, хорошо заботилась о младших.
— Я укажу твоё имя в качестве ассистента по материалам, не волнуйся, иди отдохни… Когда статья будет готова, я сама её опубликую, так что приходи на работу к восьми. Нужно сделать обзор материалов от других редакций.
— Ты ведь сам нашёл инфоповод, но статья выйдет под моим именем. Так что спасибо тут не совсем уместно.
Хотя она так говорила, на деле он лишь собрал и передал информацию, а вот полноценное расследование теперь предстояло именно Ё Джин. Кю Хо просто кивнул. Завтра на работу к восьми… Сейчас почти два часа ночи, значит, сегодня он поспит гораздо больше — по сравнению с прошлыми днями это уже роскошь.
Стоило только подумать об этом, как всё напряжение моментально спало. Он попрощался с Ё Джин и вышел из отделения неотложки. Забытая усталость, будто только и ждала этого момента, накрыла его с головой.
Кю Хо потёр глаза, они ужасно резали. В голове пронеслись события последних дней: шум и суета в полицейском участке, холодное отношение офицеров к неопытным журналистам, жестокость реанимации, запах крови и антисептика… Вспомнив это, желудок неприятно сжался. Конечно, он чувствовал, что эта работа куда полезнее, чем просто сидеть за столом рядом с Пак Джэ Сопом, но это не означало, что ему всё нравится. Не столько сам недосып, сколько постоянные разъезды по местам происшествий и необходимость раз за разом вглядываться в улики — всё это постепенно точило разум. Сказать, что это было легко — значило бы солгать. И всё же, если уж искать хоть одно преимущество в подобной ситуации…
…То он заключался в том, что он мог не думать о человеке, что сейчас стоял перед ним.
— …Чокнутый, — Кю Хо пробормотал себе под нос. — Ты и правда меня нашёл…
Со Юн Гон медленно раздавил сигарету носком обуви. Лицо у него было непроницаемым — таким он не видел его уже давно. Даже по короткому телефонному разговору было ясно, что Со Юн Гон раздражён до предела. Причины этого лежали на поверхности — последние дни он почти полностью игнорировал сообщения Юн Гона. В момент признания он больше волновался не о самом чувстве, а о их «будущих отношениях», так что, конечно, его выбесило такое поведение. Но…
— Говорил, мол, свяжись, когда отпустит, а сам первым припёрся.
Просто он не знал, как поступить иначе.
Шин Кю Хо сунул руки в карманы своей ветровки. Юн Гон рассмеялся, но в его взгляде не было ни капли веселья.
— Если бы я просто ждал, когда тебя отпустит, мы бы увиделись только после смерти, Кю Хо.
На его попытку отмахнуться от разговора Юн Гон никак не отреагировал — просто резко наклонился ближе. Кю Хо аккуратно оттолкнул его лицо рукой.
— Я был занят. Сам же видишь, который час, а я всё ещё тут.
— Хорош, хватит юлить. Это уже даже не смешно.
Пока он говорил, Со Юн Гон поймал его за запястье. Тот сразу попытался высвободиться.
— …Ты что, вещь какая-то, чтобы тебя бросать?
Вопреки его мягкому тону, хватка на запястье была совсем не такой. Шин Кю Хо нахмурился. Он не смог сразу сказать «нет». Бросить. Слово звучало слишком резко, но то, к чему он готовился в последнее время, мало чем отличалось от этого. Он действительно избегал Юн Гона и, если быть честным, надеялся, что тот со временем просто отдалится сам. Потому что чем ближе он был, тем сложнее становилось не дрогнуть перед его заботой.
Тем временем Юн Гон всё продолжал усмехаться.
— Ты ведь думаешь только о себе, да, Кю Хо?
И тут он сказал это. Он не был уверен, в какой именно момент настолько вывел Со Юн Гона из себя, но тому, кажется, уже просто некуда было девать этот гнев. Шин Кю Хо молчал.
— Ты решил, что хочешь разобраться в своих чувствах, и порвал наши партнёрские отношения. Думаешь, для меня это не было внезапно? Было. Я знаю, что тебе было грустно и больно в тот день, когда ты признался. Но мне тоже. Я тоже был в шоке, мне тоже было тяжело… Тоже было страшно.
Речь Юн Гона становилась всё быстрее. Кю Хо потёр уголок глаза свободной рукой. Будто тот груз эмоций, который он пытался подавить, снова пытался нахлынуть на него.
— Но ведь ты сам сказал, что нам лучше не видеться какое-то время, так что я ждал. Ты выглядел измотанным, поэтому даже когда ворвался ко мне в квартиру и устраивал сцены, я молчал. Я ждал, даже когда волновался, что мы слишком отдалимся друг от друга. Потому что я обещал, что постараюсь.
— Это и есть результат моего доверия к тебе, Шин Кю Хо?
Гнев Юн Гона был почти осязаемым. И он не мог сказать, что не понимал его. В конце концов, он один держался за эту хрупкую нить их отношений. Если для него самого признание оказалось неожиданным, то для Со Юн Гона это, без сомнения, оно было таким же внезапным. Он знал, что первым нарушил обещание.
— Если ты больше не хочешь меня видеть, то просто скажи об этом прямо. …Не заставляй меня выглядеть жалко.
Когда он так и не ответил, Юн Гон выдохнул эти слова и замолчал. Кю Хо машинально сжал ремень сумки. То ли из-за недосыпа последних дней, то ли из-за всей этой ситуации, но у него начала раскалываться голова.
Что он должен сказать? Что он настолько запутался в своих чувствах, что он не сможет быть рядом даже просто как друг? Если скажет так, то они действительно станут людьми, которым больше нет дела друг до друга? Откровенно, он уже подумывал об этом. Что, возможно, так будет лучше — разорвать даже дружеские узы. Именно поэтому последние несколько дней он изо всех сил избегал отвечать на звонки и сообщения Со Юн Гона. Но…
…Когда он увидел, насколько холодным от гнева стало лицо Со Юн Гона, то просто не смог произнести эти слова.
Шин Кю Хо замешкался. Юн Гон выглядел по-другому — мертвенно-бледное, застывшее лицо, будто вылепленное из воска. Таким его было трудно воспринимать. Он несколько раз провёл ладонью по лицу, потом нерешительно коснулся руки Юн Гона и тут же убрал её.
— Давай поговорим по дороге, ладно? Я сейчас… Я правда просто ужасно устал. Вчера всего два часа спал.
— Завтра мне снова вставать к восьми.
Прозвучало почти как жалоба. Возможно, слишком внезапно, но, если честно, он хотел сказать это Юн Гону уже давно, просто никак не находил момента. Шин Кю Хо слегка опустил голову.
Юн Гон молчал, только немного ослабил хватку на запястье.
— …Ты ведь даже не сказал мне толком, что у тебя работа изменилась, в курсе?
Он тяжело вздохнул и продолжил:
— Не лишай меня даже права разозлиться. …Бесит.
В голосе Юн Гона уже не было той ледяной остроты, что раньше. Шин Кю Хо ничего не ответил. Только когда Со Юн Гон поймал такси, он почувствовал исходящий от него слабый запах алкоголя.
Они вместе сели в машину. Было уже поздно, дороги пустые, и машина двигалась без остановок. Шин Кю Хо изо всех сил старался удержаться в сознании, но мысли путались. Юн Гон сидел так близко, что простор заднего сиденья казался ненужным. Рука парня естественно легла ему на бедро, а плечи были настолько прижаты друг к другу, что можно было спокойно заснуть, облокотившись на него. Кю Хо отвернулся, разглядывая ночной город за окном.
Он боялся, что стоит ему хоть на мгновение опереться на Со Юн Гона, как все слова, которые он держал в себе всё это время, вырвутся наружу без фильтра. На самом деле он не был уверен, что, если начнёт, сможет себя контролировать, ведь он так хотел рассказать ему обо всём, что произошло за эти дни. …Потому что скучал по нему.
«Вот из-за такого мне не по себе.»
Это дрожание внутри, эта жадность… С этими мыслями он опустил окно, впуская прохладный воздух. Со Юн Гон же всё это время не сводил взгляда с Шин Кю Хо, положив подбородок ему на плечо. Он держал Кю Хо за талию в необычно крепком объятии.
— …Ты перебарщиваешь с прикосновениями.
После короткой паузы Шин Кю Хо осторожно убрал его руку. Он заметил, как Юн Гон нахмурился, но просто так оставить всё как есть он тоже не мог. На мгновение его взгляд задержался на Юн Гоне, но затем он снова отвернулся. Что сказать, когда они выйдут из машины? Уже сейчас эти переживания заполнили голову. Тем временем за окном уже мелькали знакомые улицы, приехали они быстро.
— …Работа изменилась не так давно. В команде по происшествиям не хватало людей, вот меня и отправили туда. Скорее всего, через какое-то время вернусь обратно.
Он сказал это Юн Гону, когда они уже вышли из такси и стояли прямо перед офистелем. Свет фонарей вытягивал их тени, пересекающиеся на асфальте.
— Из-за этого я и был так загружен. Это правда… Но, если честно, я специально тебе не отвечал.
— Почему? — сразу спросил Юн Гон, едва он закончил говорить.
Кю Хо на миг замолчал. Честный ответ был очевиден: он не мог справиться со своими чувствами, не мог воспринимать Со Юн Гона как друга. Ему невыносимо делать вид, будто всё в порядке, когда внутри бушевало совсем другое. Это была правда. Но…
Если он скажет об этом вслух, всё снова придёт к тому же исходу.
Он не хотел больше ссориться с Юн Гоном. Конечно, из-за работы он и так был вымотан, но больше всего угнетало другое — когда он видел его холодное лицо, на душе становилось тоскливо и горько безо всякой причины. Будто он снова стал семилетним ребёнком.
Шин Кю Хо провёл рукой по волосам, тщательно подбирая слова. Он хотел найти компромисс — чтобы не обострять ситуацию, чувствуя себя комфортно друг с другом, но при этом сохранить хоть какую-то дистанцию. Возможно, если бы разговор шёл по телефону, было бы проще, но стоя вот так, лицом к лицу, решительно оттолкнуть его оказалось куда сложнее. Как ни крути… Полностью порвать отношения с Со Юн Гоном — к этому Шин Кю Хо ещё не был готов.
Он отчаянно искал в голове правдоподобную, логичную причину, чтобы держаться на расстоянии. Шин Кю Хо тянул с ответом, то и дело поднимая взгляд на человека перед собой. Юн Гон терпеливо ждал. Даже улыбка на его лице была какой-то нарисованной. И тут он вдруг вспомнил их разговор в начале лета, когда они сидели за столом.
«Не волнуйся. Если у одного из нас появится кто-то, кто ему понравится, или если мы захотим завести другие отношения, то просто это обсудим и расстанемся по обоюдному согласию. Если вдруг так случится, ты просто скажешь мне, когда будешь уверен. Обещаю, что не стану затягивать, и всё завершится без лишних проблем… Конечно, от тебя я тоже жду такого же подхода.»
«А», — пронеслось в голове. Кю Хо сам не заметил, как сказал:
— Ну… я… У меня есть человек, который мне нравится.
Юн Гон моргнул. Его взгляд мгновенно метнулся из стороны в сторону. Через пару секунд он протянул: «А…», а потом улыбнулся с каким-то лёгким недоумением: «Ты сейчас обо мне говоришь?».
— Нет, ты что, с ума сошёл? Я имею в виду…
Шин Кю Хо тут же поспешно продолжил:
— В смысле… У меня появился человек, который мне интересен. Не ты.
— Поэтому мне сейчас немного некомфортно поддерживать с тобой связь. Конечно, мы теперь просто друзья, но… Хм, понимаешь… Т-тому человеку это может не понравиться. Да и мне самому не по себе. Будто я обманываю.
— Даже если между нами уже ничего нет, со стороны это может выглядеть сомнительно.
Лишь после того, как слова были сказаны, он подумал: «Но ведь мы теперь даже не партнёры, зачем мне об этом волноваться?», но было уже поздно что-то менять. Внутренне простонав, Кю Хо поднял голову с максимально наглой миной. Если Со Юн Гон начнёт спорить, он собирался просто отмахнуться: «Короче, я так чувствую». Именно в этот момент их взгляды встретились. Юн Гон слегка приоткрыл губы. Он ожидал, что тот презрительно усмехнётся и скажет что-то вроде: «Опять твоя великая совесть?», но почему-то… почему-то он выглядел ошеломлённым.
Привычно невозмутимый человек вдруг показал растерянность, и это чувство, будто заразное, передалось и ему. Возможно, дело было ещё и в неуклюже сплетённой лжи, которую он только что выдал. Кхм. Кю Хо без особой причины прочистил горло. Из-за смущения накопленная за последние дни усталость отступила на шаг. И тогда…
— …Кю Хо, ты же признался мне меньше месяца назад? — спросил Юн Гон слегка озадаченным голосом.
В груди ёкнуло. Шин Кю Хо отвёл взгляд.
— А на прошлой неделе ты даже в мою квартиру вломился.
— …Но ты хочешь сказать, что за это время у тебя появился кто-то другой? …Кто? Коллега? Друг? Или, может, ты снова воспользовался тем приложением?
К последнему вопросу голос Юн Гона стал чуть жёстче. Накатила новая волна смятения. «Эм… ну…» — Шин Кю Хо замялся, медля с ответом. Перед ним Юн Гон слегка нахмурился, сдвинув брови.
Лицо Со Юн Гона исказилось. Он чуть приоткрыл губы, будто хотел что-то сказать, но потом снова закрыл. Его выражение стало ещё более холодным.
Прошла короткая пауза, прежде чем он снова заговорил:
Голос был максимально приглушённым.
— Что у тебя с этим человеком?
— Ты просто безответно влюбился? …Или у вас что-то вроде того, что было у нас? …Или вы встречаетесь?
Речь Юн Гона немного ускорилась. Он поднял руку, будто собирался схватить Шин Кю Хо. От этого нетипичного для него волнения Шин Кю Хо инстинктивно сделал два шага назад.
Вопросы Со Юн Гона были куда более конкретными, чем он ожидал, и это сбило с толку. Он хотел просто свернуть разговор, подняться и лечь спать…
Попытка сменить тему провалилась — Юн Гон не отступал. Шин Кю Хо устало провёл рукой по лицу.
— …Я не увиливаю, блять, а говорю, что это не главное. В общем, суть в том, что у меня теперь есть такой человек, поэтому мне неудобно находиться рядом с тобой. Так что…
Внезапно его схватили за руки. Отступать было бесполезно. Кю Хо невольно посмотрел на Со Юн Гона — у того было странное выражение лица.
И тут он улыбнулся. Странная улыбка — только губы дёрнулись, будто в нервном тике.
Он выглядел слегка подавленным.
Юн Гон разжал пальцы. На мгновение уставился куда-то вдаль, а затем снова посмотрел на него. Послышался тихий, вымученный смешок. Он провёл рукой по волосам, несколько раз задвигая и снова роняя передние пряди.
— Понял. Не то чтобы ты меня убедил, но я тебя понял. …Ладно.
Бормоча, Юн Гон скривил губы. Видно было, как едва заметно двинулись его брови. На лице постепенно проступала непонятная досада. Он медленно проводил рукой по лицу, и вдруг резко сморщился.
Они снова посмотрели друг на друга. Дыхание Юн Гона стало немного прерывистым. Казалось, он пытается улыбнуться, но его глаза были слишком пустыми, чтобы это выглядело как настоящая улыбка.
— Подумай сам. Ты говоришь, что у тебя появился кто-то, кто тебе нравится. …Но тогда почему ты избегаешь меня? Мы же теперь можем нормально общаться, как раньше. У нас больше нет причин чувствовать себя неловко, разве нет? Но что я такого сделал, что ты меня избегаешь?
— Нет… я же сказал. Меня это напрягает, потому что это напоминает о наших прошлых отношениях, и…
— Чего ты вообще паришься? Всё уже закончилось. Мы сейчас трахаемся? В дёсны долбимся? М? Блять, уже несколько недель ничего не было, а ты всё ещё заикаешься про наши прошлые отношения.
— …Даже если так, можно просто взять и отрезать всё как ножом? Это неприятно, и всё тут.
Он нахмурился, а Со Юн Гон уставился на него, не моргая. Лицо было бледным до такой степени, что стало непонятно — в ярости он или просто ошеломлён. Несколько секунд Кю Хо колебался, затем слегка повернул правую ногу в сторону.
Пора было заканчивать этот разговор.
— То есть ты не можешь встретиться со мной из-за этого человека? Из-за чувств, которым всего несколько дней?
Юн Гон тут же шагнул вперёд, преграждая ему путь.
На губах Юн Гона застыла неуверенная улыбка, больше похожая на тень давней привычки.
— Почему ты не можешь видеться со мной из-за такого человека? Ты же знаешь, что долго это не продлится. Да? …Почему наши отношения должны рушиться из-за чувств, что пройдут через пару дней?
— Чего? Нет, ты чё вообще несёшь, чокнутый ублюдок…
— Кю Хо, Кю Хо. Не ругайся, а подумай рационально. Ты же… Ты же к таким отношениям не относишься так серьёзно. Мм? …Вы ведь скоро расстанетесь, верно? А мы с тобой…
Он придвинулся ближе. В его зрачках, устремлённых вниз, было едва уловимое колебание. Взгляд Со Юн Гона прожигал, словно летнее солнце, палящее прямо в лицо. Незаметно для себя тот провёл рукой по затылку Шин Кю Хо и прошептал:
— Мы ведь будем вместе намного дольше.
Голос звучал ровно, но рука Юн Гона была ледяной, даже слегка дрожала.
— Так почему ты ставишь того человека за точку отсчёта и подгоняешь меня под него? …Более важное должно быть на первом месте.
Юн Гон закончил свой монолог. Его дыхание, на мгновение ставшее чуть резче, снова вернулось в привычный ритм. Кю Хо нахмурился. С самого начала никакого «другого человека» у него не было, но слушать, как тот твердит про быстро проходящие чувства, начинало раздражать.
— …А разве я не поставил более важное на первое место?
Он нарочно ответил грубее, чем нужно. Юн Гон слегка приподнял бровь.
— Даже если это закончится через несколько дней, сейчас для меня важнее мои чувства и человек, который заставляет меня их испытывать. Понял?
Строго говоря, такие слова были не в духе Шин Кю Хо. Он никогда не воспринимал отношения всерьёз, и, честно говоря, ни разу не испытывал к бывшим настолько глубоких чувств, чтобы назвать человека по-настоящему дорогим. В прошлом он в какой-то степени даже согласился бы с Юн Гоном. Раньше — до того, как встретил Со Юн Гона и до того, как начал испытывать к нему чувства.
Никто и никогда не заставлял его сердце так бешено колотиться. Никогда раньше ему не было так больно, обидно, грустно и в то же время радостно из-за одного человека.
— Если тот ублюдок так для тебя важен.
— А я-то тогда кто? — спросил Юн Гон тем же самым голосом, теми же словами.
Шин Кю Хо измождённо вздохнул. Этот разговор ходил по кругу. Брошенная им в попытке замять разговор ложь разрослась как снежный ком, и теперь, похоже, оба чувствовали себя ужасно.
Юн Гон ни разу не моргнул, не отрывая от него взгляда. Его рука, скользившая по затылку, теперь легла на плечо.
Его глаза сузились. «Просто друг?» — повторил он как эхо. Кю Хо заставил себя кивнуть. Ему самому было неприятно это говорить, но, наверное, лучшее, что они могли сейчас сделать, — поставить точку.
— Ты что, перестаёшь встречаться с друзьями, как только у тебя появляется кто-то, кто тебе нравится?
— Из-за какого-то типа, с которым ты даже не можешь толком объяснить, в каких отношениях состоишь, тебе не по себе, и поэтому ты просто избегаешь меня и стараешься убрать с глаз долой… Это ты называешь дружбой, Кю Хо?
Юн Гон, говоря это, провёл рукой по груди, будто его что-то душило. Кто из них сейчас вообще должен так себя вести? Кю Хо надавил пальцами на веки, чувствуя, как раздражение и усталость только нарастают.
— Я изначально не касался друзей так, как тебя, не трахался с друзьями и не дружил с теми, с кем трахался… Так что я, блять, вообще без понятия, какие тут должны быть правила. Но если между нами может быть что-то похожее на дружбу, то вот эта граница — мой максимум. Теперь ясно?
Пока говорил, Шин Кю Хо сам почувствовал, как начинает закипать. Дыхание стало сбивчивым.
Юн Гон чуть непонимающим голосом тут же переспросил:
Теперь он даже не пытался улыбаться. На его лице промелькнуло выражение, словно он окончательно потерялся. И почти сразу оно снова застыло в холодной маске. Снова. В конце концов — опять это лицо. Это выражение… Этот разъярённый Со Юн Гон. Чтобы избежать именно этого взгляда, чтобы не столкнуться с его гневом, он даже унижался до глупого вранья. И всё равно вернулся к тому же самому.
— …Чё тебе вообще от меня надо?
Он чувствовал опустошение. Всё это было похоже на бесконечное колесо, из которого невозможно вырваться. Они оба застряли в одном капкане, только каждый отчаянно тянул в свою сторону.
— Ты сказал мне разобраться в своих чувствах. Вот, разобрался… Дальше что?
— Ты хочешь, чтобы я просто выкинул эти чувства и прилип к тебе, как ни в чём не бывало, и хихикал как идиот, так? Почему? Потому что тебе неудобно, когда у меня есть чувства?
— Вот это ты называешь по-настоящему важным? Просто вырезать всё, что тебя напрягает, оставить только то, что тебе угодно, и таскать рядом, как аксессуар? Это твоя дружба, мудак?
— Я никогда такого не говорил. И никогда этого не хотел.
— Но по факту ты ведёшь себя именно так! Тебе наплевать, как я себя чувствую, в какой ситуации нахожусь, но я обязан всегда отвечать на твои сообщения и по первому зову бежать к тебе?!
От этих слов у Юн Гона тоже, похоже, вскипела злость — дыхание стало тяжелее. Он сжал его плечо. Шин Кю Хо вздрогнул и тихо выругался: «Блять», почувствовав силу в хватке. Тот всё же отпустил, но ощущение этого давления осталось — яркое и ясное.
— Разве это неправильно — хотеть видеть тебя, говорить с тобой, не отдаляться друг от друга, несмотря ни на что?
Юн Гон, к удивлению, выглядел так, будто ощущал несправедливость. Похоже, ему даже в голову не приходило, что его поведение могло казаться ещё более жестоким для человека, который признался ему в своих чувствах. Шин Кю Хо раздражённо выпалил:
— Да что ты? То есть, блять, даже если другому человеку некомфортно, лучше тупо лезть со своей мордой напролом, да?
— Если ты будешь всё время прятаться из-за того, что тебе некомфортно, однажды мы просто перестанем видеться. Почему ты не думаешь об этом?
— Если мы перестанем видеться, значит, так тому и быть! Мы просто превратимся в людей, которые больше не имеют друг к другу никакого отношения!
В итоге он заорал так, что на шее вздулись вены. То ли из-за изматывающей усталости, то ли потому, что настроение окончательно испортилось — но он тоже начинал выходить из себя. Где-то на грани сознания он чувствовал, что усталость перешла точку невозврата.
Тяжело дыша, Шин Кю Хо выдохнул и встряхнул головой.
— Давай закончим. Я хочу домой.
Он провёл ладонью по иссушенному лицу, простонав. Возможно, от этой нервотрёпки у него разболелась голова. Он с силой надавил на виски.
Когда он поднял голову, Юн Гон смотрел прямо на него, сжав губы. Его лицо, обычно скрывающее любые эмоции, сейчас было пугающе бледным, словно его обсыпали мукой.
— …В итоге ты просто не хочешь видеть меня какое-то время, — пробормотал он.
— …Позже ведь можем снова увидеться.
Кю Хо, сам того не осознавая, снова отвёл взгляд и выдавил из себя слова, в которые сам не верил. По правде, он не думал, что когда-нибудь сможет снова относиться к Юн Гону как раньше. Не сможет прятаться за словом «друг», наблюдая, как Юн Гон заводит новых партнёров, как строит отношения, называя кого-то своим спутником жизни. Просто… хотелось разойтись вот так — чтобы всё само собой утекло и постепенно забылось, пока они становятся чужими.
— Да что ты заладил с этим своим «позже»? Когда вообще это «позже»? После того, как ты с этим ублюдком натрахаешься, а потом расстанешься? А? Ты с тем уродом…
Договорил ли он до конца? Лицо, на котором ещё секунду назад бушевали неконтролируемые эмоции, вдруг снова омрачилось.
Простонав, он схватился за голову и сделал шаг назад. Казалось, он слегка пошатнулся.
А затем, словно от удушающей тревоги, он провёл рукой по груди и тяжело выдохнул. Его дыхание не превращалось в полноценный вздох, а раз за разом рассеивалось в воздухе. Даже Шин Кю Хо, наблюдавший за этим, испугался — настолько ненормальным казалось его состояние.
Юн Гон рассеянно бормотал, будто самому себе. Это был тот бессознательный рефлекс, когда человек просто вслух отмечает, что с его телом что-то не так.
Шин Кю Хо удивлённо распахнул глаза. Он смутно чувствовал лёгкий запах алкоголя, но Юн Гон говорил слишком связно, поэтому даже мысли не возникло, что тот может быть пьян. Стоит ли подойти и поддержать его? Но прежде, чем он успел что-то сделать, Юн Гон, сжав пальцы у груди, резко отступил назад. С бледным лицом он быстро выдохнул:
— …Иди наверх и ложись спать. Поговорим потом.
— Что? Нет, погоди, что случилось? Ты точно в порядке?
— Хватит, просто иди. Сейчас… сейчас мне нехорошо. Чувствую себя...
«Чувствую себя так странно…» — пробормотав это, он провёл рукой по губам, и, пошатываясь, попятился назад. Теперь путь был полностью открыт, но от этого легче не стало. Со Юн Гон, прикрыв рот тыльной стороной руки, слегка подрагивал. Дыхание оставалось всё таким же сбивчивым, а лицо пугающе бледным.
Правильно ли так оставить его? Кю Хо замешкался, не в силах отвести взгляд от Юн Гона, который несколько раз провёл рукой по груди. Может, стоило предложить подняться вместе? Всё равно же разойдутся в лифте. Глядя на его состояние, которое явно оставляло желать лучшего, этот вариант казался самым разумным.
Но в момент, когда он собрался заговорить, Юн Гон резко развернулся и зашагал прочь. Он не выглядел так, будто его действительно тошнило, но всё же держал ладонь у губ, а другой рукой сжимал грудь. Кю Хо замер на месте, на мгновение даже позабыв, что ему самому пора подниматься. Нелепая ложь, сказанная в порыве момента, привела к совершенно непредсказуемому развитию событий, оставляя его утопать в болоте растерянности.