Бесстыжий мир. Глава 22
Полицейский хённим, значит… И зачем он учил эту чёртову выдуманную историю, если теперь она бесполезна? Хотя… Может, если смешать правду с ложью, это сработает.
Например, придумать историю о том, что его выгнали из полиции за коррупцию, и так он попал в эту организацию.
Однако ситуация усложнялась тем, что Шин Ён Ги знал Гук Джи Хо. Но что он вообще знает?
Если бы кто-то заранее предупредил его, что многие спортсмены, особенно из единоборств, часто заканчивают в подобных местах, всё могло быть проще.
Шин Ён Хён. На два года старше… Вроде припоминает. Если это он, раньше у него была более поджарая фигура. Если память не изменяет, он выступал в категории до 60 кг? По крайней мере, его вес был на две категории ниже. Даже если бы они оказались в одной категории, его уровень был настолько низким, что они вряд ли встретились бы на татами.
Теперь, зная, что Шин Ён Хён и Шин Ён Ги — один и тот же человек, Гук Джи Хо внимательно вгляделся в его лицо. Да, какие-то черты из прошлого всё ещё угадывались.
— А ты всё так же тыкаешь старшим.
— Потому что ты был ничтожеством. Совершенно не запоминающийся уровень, честно говоря.
— Может, я и был слабаком, но ты, звезда дзюдо, теперь стал игрушкой для моего хённима, — парировал он, медленно вставляя и вынимая палец из воображаемого кольца, делая нарочито грубый жест.
Окружающие заржали, как будто услышали лучшую шутку года.
— Как думаешь, о чём все думали, когда прикуривали тебе сигарету?
— Молодого босса обслуживать, видимо, бесит? Ну, расскажи.
— «А не попробовать ли его губы на вкус? Я не педик, конечно, но всё-таки их касался наш хённим». Вот о чём все думали.
Ему не просто надоело. Это уже вызывало отвращение. Бандиты, у которых в голове, казалось, не было ничего, кроме секса, отравляли его терпение. От их слов хотелось разорвать их рты пополам.
— Но серьёзно, как ты решился стать игрушкой? Ведь ты был в спецназе полиции. И совсем недавно, насколько я слышал, — Шин Ён Ги подытожил с ухмылкой, добивая ситуацию.
Гук Джи Хо безнадёжно усмехнулся. План смешать ложь и правду, который он только что разрабатывал, теперь явно был бессмысленным.
Пять человек. Как с ними справиться без оружия? Все вооружены — кто ножом, кто битой. А у него? Ничего.
Эти ублюдки вломились, пока он беспечно дремал в комнате. Сейчас они стояли напротив, готовые «поговорить». Это было его ошибкой — расслабиться и потерять бдительность. Заснул, как дурак, в логове шакалов.
Кодай [1], третья часть сонаты для виолончели соло. Эта знаменитая своей сложностью композиция считается вызовом для каждого виолончелиста. Когда её впервые представили публике, критики утверждали, что в мире нет музыканта, который смог бы сыграть её безупречно. Позднее добавили, что женщина-виолончелистка, способная это сделать, появится ещё нескоро.
[1] Золтан Кодай — венгерский композитор, музыковед, педагог и фольклорист (1882-1967). В контексте речь идёт о его Сонате для виолончели соло, которая была написана в 1915 году. Это выдающееся произведение для виолончели, известное своей сложностью и требовательностью к технике исполнителя.
Эта пьеса продолжительностью более 30 минут требует не только выдающегося мастерства, но и исключительной выносливости.
Для выражения утончённых, нестандартных звуков инструмент нужно предварительно перенастроить необычным образом.
Во время исполнения чередуются сложнейшие техники: пиццикато, сальтатто, рикоше, соль понтичелло, соль тасто [2]. Смена пассажей [3], доминировавших в третьей части произведения, с невероятным ускорением словно поглощает слушателя.
[2] Эти термины относятся к различным техникам игры на струнных инструментах. Пиццикато: игра на струнах без смычка, используется для имитации звучания гитары или арфы. Сальтато: смычок отскакивает от струны, создавая лёгкий, воздушный звук, используется для быстрых и оживлённых пассажей. Рикоше: похож на сальтато, но смычок ударяется о струну несколько раз подряд за одно движение, звучание становится энергичным. Соль понтичелло: игра смычком близко к подставке (деталь, удерживающая струны), это создаёт металлический и пронзительный звук, используется для создания драматической атмосферы. Соль тасто: игра смычком ближе к грифу (часть инструмента, где музыкант прижимает струны), звук становится мягким и бархатистым.
[3] Пассаж — это быстрая последовательность нот. Быстро, сложно, эффектно.
Прежде чем начать играть, виолончелистка, по её словам, делает глубокий вдох и короткую молитву. Эта пьеса настолько сложна, что многим кажется почти извращённой.
Но именно поэтому, когда этот шедевр звучит на сцене, зал и исполнитель становятся единым целым. Взгляды зрителей полны искренней поддержки, а артист отвечает им благородной преданностью искусству. Гениальность или безупречно отточенное мастерство — это неважно. Уровень исполнения превосходит все ожидания.
Пока лоб виолончелистки покрывался потом, а её смычок плавно скользил по струнам, зал замирал от восхищения. Музыка наполняла пространство, лёгкая и сложная, словно рой пчёл в полёте. Каждый момент был настолько драгоценным и захватывающим, что казалось, время пролетает слишком быстро.
Исполнение Кодая говорило о стремлении к совершенству. Виолончелистка словно открывала себя заново, преодолевая соблазны самодовольства и находя удовлетворение лишь в непрерывной практике, продолжая развиваться.
Пэк Хэ Гён чувствовал нечто большее, чем просто восхищение. Это было связано с его личным пониманием пути, полного упорства и одиночества. Он видел в этом отражение своей жизни. Ему показалось, что он понимает её. Они оба, он и виолончелистка, как будто шли через бескрайнюю пелену тумана, каждый своей дорогой.
В этот момент он невольно вспомнил кого-то. Мысль пришла неожиданно, будто вкралась в музыку.
«Надеюсь, у него всё в порядке.»
Был один дурак, словно не заботившийся о том, что его мысли и чувства так легко читаются. Его незрелость, свойственная его возрасту, пробуждала какое-то низменное любопытство. Четвёртый напарник — Гук Джи Хо. Почему именно сейчас он вспомнился...
Пэк Хэ Гён переплёл пальцы и сменил позу, пытаясь привести в порядок свои мысли.
Даже опытные спецназовцы не могут забыть момент, когда лезвие впервые сталкивается с плотью. Это ощущение — странное оцепенение нервов — остаётся в теле как отпечаток. Будь то канцелярский нож или кухонный тесак, обычные для повседневной жизни предметы, — стоит наполнить их смертоносным намерением, и кажется будто в них вселяется злой дух.
Может быть, именно из-за этого в романах о боевых искусствах часто пишут, что герой чувствует «ауру клинка». На первый взгляд магическая чушь, но в этом что-то есть.
Шин Ён Ги проводил рукой по лезвию ножа для резки рыбы, словно гладил кошку. Под резким светом лампочки клинок опасно блестел.
— Ну что, господин коп. Сегодня тебя хорошенько замочим, попробуем, каково это — утонуть в крови. Вот и дождёмся пятого начальника. Хотя, может, на этот раз Сан Чхоль хённим наконец-то получит повышение?
На это Пак Бо Сон весело захихикал:
— Наш директор — тот ещё оригинал. Всё начальников из внешних людей вербует. Вот так и залезают к нам крысы вроде этой.
Перекидываясь репликами, Гук Джи Хо задал вопрос:
— Прошлые разы тоже вы провернули?
Гук Джи Хо давно хотел узнать причины смерти своих предшественников. Как трое могли так бесславно погибнуть один за другим? Теперь, когда банда Шин Ён Ги решила убрать его, проводив на тот свет, казалось, самое время услышать правду.
Но этот вопрос оказался словно спичка в пороховую бочку. Лицо Ён Ги покраснело, и он заорал:
— Ты, гандон, ещё сомневаешься после того, как нас вдоволь отхерачил? Ха, против яда сверчков лекарства не нашлось? Думал, что кожа на заднице лопнет? Руки сами собой начали тереться, как у мухи?
— Ну да, руки-то не стёр? — ехидно поддел другой.
— Да они уже давно привыкли к таким делам.
Когда Ён Ги впервые захотел прикончить его? Гук Джи Хо вдруг осознал, что он по-прежнему не умеет разбираться в людях. Он доверял Ён Ги, который казался добродушным. Тот даже завязывал ему галстук каждый день. Почему он превратился в человека, готового пустить его на мясо?
Пути отступления, как оказалось, просто не существовало. Прыгнуть с четырнадцатого этажа означало гарантированную смерть. А ещё раньше кто-то из этой пятерки, скорее всего, воткнёт ему нож в спину. Рука невольно потянулась к привычному месту на поясе, но оружия там, конечно же, не было.
Если уж он в банде, стоило бы носить с собой пистолет. Хотя из пятерых человек ножи были только у двоих, остальные с бейсбольными битами могли добить, как только он потеряет инициативу. Если он хотя бы раз пропустит удар, это будет конец.
На грани безвыходности он не сдержал короткий смешок. Противники были по-прежнему уверены в себе и даже вели себя развязно, бросаясь словами, будто кошка, играющая с пойманной мышью перед тем, как разорвать её.
«Можно нарваться на большие проблемы.»
«По своей природе они всегда остаются дикими.»
Что же знал Пэк Хэ Гён? Хотя сейчас это было неважно. В этот раз всё действительно могло закончиться его жизнью.
«Бегите к аварийному выходу. Я постараюсь обеспечить шанс.»
Когда Гук Джи Хо подумал о Пэк Хэ Гёне, эти слова внезапно всплыли в памяти. Может, и сейчас шанс найдётся.
Два толстяка, два худощавых и один среднего телосложения. Гук Джи Хо мысленно классифицировал противников: кому можно провести захват, а кого надо обезвредить до того, как тот успеет нанести удар. К счастью, ножи держали не самые поворотливые из них. Настоящую угрозу представляли бы быстрые и ловкие противники с холодным оружием. А вот татуированный толстяк… вполне по зубам.
Как он будет двигаться? Гук Джи Хо мысленно проигрывал порядок, в котором противники на него нападут. Эта привычка осталась с времён дзюдо, но оказалась полезной и в боевых ситуациях.
— Смотрите-ка, как глазёнки забегали. Ну что, красотка, страшно стало, да?
— Уже скучно. Долго ещё языком чесать будем? Давайте начнём настоящую игру.
С этими словами Гук Джи Хо ударил по столу кулаком. Стеклянная поверхность треснула, расходясь концентрическими кругами. Рука, конечно, заболела, но у него появился импровизированное оружие. Выбрав самый острый осколок, он сжал его в кулаке.
Глаза Ён Ги дрогнули, несмотря на всё его хвастовство. Ну, конечно. Имя Ён Ги — это, скорее всего, псевдоним, такое имя даже близко ему не подходит [4]. Гук Джи Хо усмехнулся, сильнее сжимая стекло. Так просто он здесь не умрёт.
— Что, думали, я встану на колени и начну молить о пощаде? А я ведь из спецназа Южной Кореи, ребятки.
[4] Ён (용) — означает «дракон». Ги (기) — может переводиться как «энергия», «дух» или «внутренняя сила». Имя Ён Ги можно интерпретировать как «Сильный дух дракона». Хён (현) — может означать «мудрый», «добродетельный» или «явный, очевидный». Имя Ён Хён может означать «Мудрый дракон».