Бесстыжий мир. Глава 165
Пэк Хэ Гён прикусил губу. Пока его мощное тело вздымалось и опадало, Гук Джи Хо накрыло чувство, будто голову окатили ледяной водой.
Он ещё не успел уловить смысл слов, а тело уже среагировало.
Поджав колени, он перевернулся и, опираясь на локти, поддержал верх тела. В этот короткий миг он даже не успел осознать, в какой позе оказался.
Но стоило почувствовать, как сзади раскрывается распалённая плоть, сердце загудело, словно грудная клетка стала барабаном.
Низкий голос за спиной был пропитан влагой. Казалось, он с усилием продирается через горло и только потом вырывается наружу — будто говорящий был в бешенстве.
Однако за этим словом следовал подъём, который им не исчерпывался. Точно сухие комки ваты плотно, до упора забили в грудь, а потом залили водой — и они начали распухать, распирая изнутри…
Прикрывая лицо тыльной стороной ладони, Гук Джи Хо ощутил, как собственный жар становится невыносимым, и, подтянув попавшуюся под руку подушку, уткнулся в неё. Пока он, потирая щёку, выпускал тяжёлый вздох, поднялся чистый аромат свежевыстиранного постельного белья и впился в ноздри.
Когда большая рука схватила его за талию и приподняла, последовало резкое и грубое проникновение. Движение оказалось неожиданно яростным, лишённым привычной осторожности.
Непривычный угол и ещё большая глубина на миг лишили его ясности, и от странного осознания ступни непроизвольно поджались.
Срабатывала не только новая поза — форма пениса тоже играла роль в стимулировании других точек.
Член Пэк Хэ Гёна был довольно большим: стоило им слиться телами, и даже после того, как он выходил, ещё несколько минут сохранялось навязчивое ощущение, будто он всё ещё внутри.
Более того, внутренние стенки продолжали рефлекторно сокращаться, создавая иллюзию, что он всё ещё двигается, даже если на самом деле ничего не происходило.
Поэтому теперь… чувство, что его возбуждают в новом месте, было особенно отчётливым.
Хотя всё это время Пэк Хэ Гён играл роль младшего, временами он всё же видел в нём своего начальника и хёна. И сейчас казалось, будто он действительно… принимает в себя члены двух разных Пэк Хэ Гёнов — из прошлого и настоящего — по очереди, а то и одновременно.
Как только эта мысль пронзила сознание, верхняя часть тела обмякла, а ягодицы высоко приподнялись.
Член вошёл ещё глубже, и на выпрямившуюся спину упало дыхание мужчины.
Короткий, глубокий выдох — будто вибрация, застрявшая в горле. Вдоль позвоночника выступила горячая испарина и, превращаясь в пот, потекла вниз влажной дорожкой.
Движения, сопровождаемые ударами плоти, стали хлёсткими, подгоняемыми силой шлепка по ягодицам. Локти скользили по простыням, тело толкало вперёд, и на миг мелькнуло: ещё чуть-чуть — и он ударится головой о спинку кровати.
Его схватили за волосы, заставив запрокинуть голову. От резкого захвата брови сошлись, и в тот же миг тяжёлое тело навалилось на спину, а лицо мужчины коснулось щеки.
Температура его тела была такой же горячей. Скорость толчков снизу ни на секунду не замедлялась, а из-за полуприподнятой позы сперма обильно стекала по бёдрам, смачивая даже мышцы ног, сведённые судорогой после изнурительного бега.
— Это и есть быстро, — прошептал мужчина прямо в ухо, поглаживая его бедро.
На фоне сбивчивого дыхания звуки ударяющейся друг о друга раскрасневшейся плоти становились всё более зыбкими.
Пэк Хэ Гён отпустил сжатые волосы и, сменив хватку, обнял Гук Джи Хо, обвив его поперёк груди.
Весенним ранним вечером, в полумраке спальни, лицо партнёра едва угадывалось. Зато очертания тела чувствовались так чётко, будто их прорисовали: трепещущие мышцы предплечья, тепло со спины…
Мужчина перехватил его за талию и прижал к себе плотнее. Рука, пересекавшая плечи, опустилась ниже и грубо сжала плоскую грудь Гук Джи Хо.
В конце стона прорезалась сдавленная, почти плачущая нотка.
Рука, до боли сжимавшая грудь, отстранилась. И почти сразу маленький выступ под ноющими грудными мышцами оказался зажат между пальцами мужчины.
Пальцы, которыми он обычно крутил ручку, теперь настойчиво терзали один сосок. Тепло, собравшееся в этой крошечной точке, заставляло тело содрогаться.
— Твои фантазии, конечно, забавные, но сейчас мне нравится Джи Хо. Он послушнее.
Гук Джи Хо, не в силах выдавить из себя ответ, лишь задрожал. Его тело и без того было слишком чувствительным, но к словам, сказанным во время секса, у него, похоже, не было вообще никакой защиты.
— Потому что тот, с кем я сейчас… это ты, — добавил мужчина сдавленным голосом.
Его горячие влажные губы втягивали кожу на шее, а ногти впивались в набухший сосок.
— Завтра сам придумай, как это прикрыть. Через рубашку соски будут просвечивать.
Он не прерывал ласк, хотя прикосновения оставались грубыми и местами болезненными. Но удовольствие лишь нарастало, заставляя задуматься: не изменилось ли моё тело?
И слова, и действия… всё кричало о желании остановиться. Ноги без конца сводило судорогой, и уже нельзя было разобрать, дрожат ли это перегруженные мышцы или тело просто не справляется с чрезмерным наслаждением.
Полуприподнятое тело снова рухнуло вниз. Давление было таким, будто затылок насильно впечатывали в постель. В носу защипало, словно от едкого запаха, сознание слегка поплыло, непроизвольные слёзы потекли по щекам.
Член, настойчиво вдавливавшийся и снова стимулировавший самую грань, доводил до белых вспышек перед глазами. Ощущения обострялись, а дышать становилось всё труднее.
— Дыши, господин Джи Хо… чтобы я мог войти ещё глубже.
Он всегда считал, что, даже с учётом его редких проявлений извращённости, эпитет вроде «охваченный течкой» этому мужчине совершенно не подходит… Но едва мысль мелькнула, как Гук Джи Хо, будто выпуская сгустившуюся в животе энергию, кончил.
Похоже, он уснул слишком рано и провалился в сон на несколько часов. Поэтому даже лёгкий дискомфорт заставил его проснуться. Глаза жгло, а поясница, ноги и другие части тела ныли.
Даже если бы боль была сильной, достаточно включить электрическое одеяло — и её стало бы проще игнорировать, чтобы вновь спокойно уснуть. Но под обычным тёплым одеялом мышечная ломота ощущалась куда острее.
Около пяти или половины шестого утра…
Гук Джи Хо прикинул время по голубоватому свету, просачивавшемуся из-за двери спальни. Сегодня им предстояло закончить выездную проверку и вернуться в Сеул.
Вчерашний день показался невероятно длинным. С самого рассвета — самолёт… За день в голову набилось слишком много информации и мыслей, а тело всё время оставалось в движении.
Словно перегруженный механизм начинал перегреваться, так и по телу разливался жар. Стоило сильно зажмуриться, как из глаз невольно потекли горячие слёзы, смачивая ресницы.
Гук Джи Хо осторожно повернулся набок, стараясь не разбудить мужчину, спящего за спиной.
На боку стало немного легче. Вдох, выдох… Самый простой способ притупить боль — сосредоточиться на дыхании. По привычке выровняв его, он рассеянно уставился на складки одеяла.
И вдруг одеяло слегка приподнялось, а на талию легла большая ладонь. Расстояние между ними исчезло — мужчина прижался так тесно, что его губы скользнули по коже за ухом.
Он ведь двигался бесшумно, чтобы не разбудить Пэк Хэ Гёна, но, похоже, всё-таки потревожил его — он был слишком чутким к любым звукам.
Однако мужчина, обнявший его со спины, никак не отреагировал. Даже ровное, характерное для сна дыхание осталось неизменным.
С губ сорвался тихий смешок, хотя смеяться было не над чем. Чувствуя ладонь на животе, Гук Джи Хо старался дышать как можно спокойнее.
Но даже когда он нарочно пытался расслабиться, дыхание не становилось по-настоящему ровным. Мочка уха зудела, и всё же одного соприкосновения тел хватало, чтобы боль, вспыхивавшая по всему телу, начала отступать.
Хотелось, чтобы такие дни продолжались вечно — и в то же время поскорее закончились.
Гук Джи Хо хотел работать рядом с Пэк Хэ Гёном. Во все времена года и даже дольше.
Поэтому он желал, чтобы дела, заложившие его жизнь, наконец завершились… Это будет непросто, а возможно, и вовсе не удастся довести всё до конца.
Из-за скудного воображения финал этого решения никак не вырисовывался. Когда все причастные будут изобличены, что будет потом… сможет ли Пэк Хэ Гён остаться на своём месте? Сомнение, как заноза, застряло где-то в уголке души.
Пока что нельзя быть уверенным ни в чём, и это немного тревожило. Даже когда Пэк Хэ Гён так тщательно обучал его, внутри возникало необъяснимое сопротивление — порой хотелось, чтобы всё просто осталось как есть.
Глубокий вздох вырвался сам собой — настолько тяжёлый, что одеяло чуть вздулось, а рука мужчины, лежавшая на нём, заметно поднялась и опустилась. Гук Джи Хо прикрыл раскалённые веки.
Дыхание помогает справляться с болью... именно поэтому тренеры всегда твердили дышать правильно…
От внезапного зова тело на миг застыло. Голос Пэк Хэ Гёна всё ещё был обременён остатками сна, медлительным и хрипловатым.
— …Что, не спится? Где-то болит?
Не дожидаясь ответа, он напряг руку и крепче обнял Гук Джи Хо.
На вырвавшийся по привычке ответ мужчина тихо откликнулся:
Он вновь и вновь прокручивал в голове финал реплики. И пока этот последний звук — то ли слово, то ли выдох — не отпускал, Гук Джи Хо, покраснев до ушей, беспрестанно моргал.
Когда же этот мужчина, который даже не умеет выражать свои чувства, начал ломать стены вокруг моего сердца? В какой-то точке того пути — возможно, когда он вытащил меня из этой трясины и, мучаясь, всё же простил за то, что я разрушил его планы…
По мере того как тяжёлое дыхание утихало, веки неспешно сомкнулись.