Ядерное сдерживание. Часть 2. Война, которую никто не ждал
Слепым пятном военного планирования эпохи Трумэна оказалось участие США в локальных конфликтах без прямого столкновения с СССР. До 1950 года и военные, и политики США были уверены, что следующая война с участием их страны будет непременно глобальным конфликтом, Третьей мировой, поэтому к войне в Корее никто оказался не готов.
___________________________________________
Оглавление
Мир без доверия
> Война, которую никто не ждал
Лучше быть атомизированным, чем коммунизированным
Советский ядерный ответ
Гарантированное взаимное уничтожение
___________________________________________
Допустимость применения ядерного оружия в локальном конфликте сразу же стала предметом острой дискуссии. В ходе споров вопрос рассматривался в двух плоскостях:
1)использование ЯО как тактического средства для поддержки войск на фронте;
2) использование ЯО, как стратегического средства для достижения не только военных, но и политических целей.
Проблемой тактического использования ядерного оружия была все еще посредственная точность его сброса, из-за чего риски для своих же войск были слишком велики. А вот стратегическое использования ЯО (использование СЯС - стратегических ядерных сил) виделось некоторым военным и политикам способом быстро победить в войне. Однако стратегическое разрушение промышленности Северной Кореи и было бессмысленно из-за ее почти полного отсутствия, а следовательно минимального влияния на ход конфликта. А вот политический аспект использования ядерного оружия как средства устрашения оказался центральным в повестке дня.
Опыт политического использования ЯО у американцев уже был. Ранее, во время Берлинского кризиса, в Британию были перекинуты часть бомбардировщиков с ядерным оружием, тем самым показывая и европейцам, и СССР, что в случае войны США готовы быстро нанести ядерный ответ. Хотя эту меру можно рассматривать как первый пример ядерного сдерживания, ирония ситуации была в том, что Трумэном это действие рассматривалось именно как жест поддержки собственных союзников: никакого влияния на позицию СССР оказано не было. Да и само развертывание показало неготовность ВВС к оперативной переброске бомберов в Европу.
В ходе войны в Корее, опираясь на этот опыт, были высказаны идеи о необходимости ядерного шантажа СССР и Китая, принимавших участие в войне опосредованно. Причем речь шла не просто о переброске ядерных сил поближе к Корее, а именно о прямом шантаже: угрозе Китаю и СССР, что если они не прекратят вмешательство, то последует ядерная бомбардировка Кореи. Госдепартамент во главе с Дином Ачесоном выступал против «эскалации конфликта ради деэскалации», так как считал, что власти Китая могут неадекватно расценить действия США и втянуть страну в полномасштабную войну. Ту же позицию занял и Трумэн, на публике высказывавшийся очень обтекаемо о перспективе применения ядерного оружия (“мы будем применять все необходимые средства").
Максимального накала ситуация достигла после того, как китайские «добровольцы» отбросили войска ООН до 38 параллели (США возглавляли коалиционные силы ООН). Командующий силами ООН в Корее генерал Дуглас Макартур требовал не только расширить географию войны, нанося удары по советским и китайским базам в Манчжурии, но и начать публично угрожать применением ядерного оружия. Вторили ему и выводы Комитета начальников штабов (КНШ), высказанные в документе JSC 1776/202, о том, что только полная победа в Корее позволит США достичь стратегических целей, что неизбежно ведёт к полномасштабной войне с Китаем.
Президент Трумэн и госсекретарь Ачесон, стремящиеся к деэскалации, оказались под перекрёстным огнем критики от “ястребов” из военных кругов и политических оппонентов. В этих условиях, чтобы немного успокоить их страхи, авиакрыло с 9 атомными бомбами было перекинуто на Окинаву на случай, если войска ООН продолжат теснить. Трумэн ограничился намёками, что ядерное оружие может быть применено, но только в случае эскалации конфликта - ударов авиации с аэродромов сопредельных стран. Таким образом, администрация президента чётко обозначила, что ядерное оружие будет применено только в случае перехода конфликта локального в “глобальный”.
Выбор из плохих вариантов
Избирательная кампания кандидата в президенты Дуайта Эйзенхауэра в 1952 году шла под лозунгом масштабной ревизии всего курса Трумэна, заведшего страну в Корейский тупик. Хотя будущий президент и обещал более жесткий курс, но его параметры попросту не были определены. Однако избирателям было достаточно обещаний найти путь к выходу из всех подзадолбавшей войны. Вступив в должность в начале 1953 года, Эйзенхауэр вынужден был искать решение Корейского конфликта, где линия фронта застыла по 38 параллели.
Комитет начальников штабов, ожидая от нового президента более агрессивной политики, сдул пыль с планов эскалации, отвергнутых Трумэном в 1951 году, и предложил Эйзенхауэру нанести масштабный ядерный удар по Китаю. Но такие предложения не устроили президента, так как в КНШ признавали, что этот подход несет риски перерастания войны локальной в глобальную, чего президент не хотел. Но коммунисты этого не знали, а потому Эйзенхауэр решил попробовать ядерный шантаж: через индийское правительство в Москву и Пекин была передана информация, что США готовы начать масштабные ядерные удары в случае, если в Корее начнется эскалация. При этом по официальным каналам была доведена информация о готовности к переговорам о перемирии. То есть с помощью ядерного шантажа американцы убеждали оппонента, что дальнейшее ведение войны бесперспективно. Хотя формально в Корее вскоре был достигнут успех - война остановлена, но фактически даже в самой администрации президента были не уверены, что именно ядерный шантаж помог.
Уже после окончания войны в Корее в рамках СНБ был запущен проект “Солярий” по выработке новой политики сдерживания СССР. Три группы экспертов должны были предложить способ выстроить внешнюю политику в условиях необходимости бюджетной экономии. Последнее условие было крайне важным для Эйзенхауэра, так как он считал, что рост расходов бюджета вредит росту экономики, а последний был необходим для выживания страны.
Группа А под руководством дипломата Джорджа Кеннана предложила продолжить политику Трумэна по политическому и экономическому сдерживанию, придав ей более агрессивный характер: активно вести подрывную деятельность против сателлитов СССР, продолжать поддержку любых антикоммунистических режимов в мире и собственных союзников.
Группа Б под руководством генерал-майора ВВС Джеймса МакКормака предложила сделать ставку на ядерное устрашение: очертить границы сферы влияния СССР и публично заявить, что любые действия, направленные на расширение влияния за пределы этой границы, приведут к немедленному массированному ядерному удару.
Группа В под руководством вице-адмирала Ричарда Конолли предложила пойти на намеренную эскалацию сейчас, чтобы разрешить конфликт с СССР и за счет этого сэкономить деньги потом. Конолли предлагал активизировать силовую борьбу с коммунистическими режимами в Азии, добившись краха их власти в Китае и Северной Корее, задавить компартии в прочих странах мира и подорвать власть компартий в странах Восточной Европы, после чего любыми средствами, вплоть до прямой конфронтации, заставить СССР признать проигрыш в войне. Такая вот эскалация для деэскалации на максималках.
Так как все три группы по понятным причинам не смогли прийти к компромиссу, то составлять новую доктрину пришлось из отдельных идей, высказанных ранее. И здесь очень важную роль сыграли взгляды Эйзенхауэра на войну. Он немало размышлял над тем, какие изменения несло ядерное оружие в облик войны. В частности, он утверждал, что будь у нацистов ядерная бомба, высадка в Нормандии закончилась бы очень быстро. Ядерное оружие позволяло уничтожать огромные силы противника всего лишь одной единственной бомбой. Поэтому в новых условиях роль сухопутных сил могла быть нивелирована, и это при том, что их содержание было довольно дорогим - заметно дороже, чем самолетов с ядерными бомбами.
Отсюда вытекал совершенно новый характер войны. Раньше победу одерживал тот, у кого была сильнее армия, соответственно, и для сдерживания требовалось иметь армию не слабее нежели у противника, хотя бы количественно. Но в реалиях появления ультимативного оружия, позволяющего одной единственной бомбой стирать с карты целые города, вопрос победы и поражения в войне начинал зависеть исключительно от способности первому нанести непоправимый урон противнику: уничтожить его развернутые войска и промышленную базу. Ядерное оружие, в теории, позволяло решить эту задачу за несколько дней, достигнув такого уровня разрушения, которого конвенциональные силы достигали бы годами. При этом стоимость содержания самолета с ядерной бомбой была в разы ниже стоимости тех войск, которые он за один вылет мог уничтожить. То есть ядерная война попросту экономически была более выгодна.
Более того, наличие у СССР ядерного оружия позволяло предполагать, что любая конвенциональная война очень быстро может перерасти в ядерную. А значит не было никакого смысла поддерживать паритет по сухопутным силам с СССР. Требовалось вложить все силы в рост числа ядерных зарядов и их носителей, а также устойчивости войск к применению ядерного оружия. Тем более, что у США был солидный гандикап перед СССР в числе ядерных зарядов. Поэтому переход к ядерному сдерживанию был попросту неизбежен.