Интеграция без интеграции | Редукция в шведской Ливонии

В 1680 г. в Стокгольме собрался риксдаг (парламент), обсуждающий вопрос, что делать с королевством. Последние двадцать лет шведская империя, построенная на завоеваниях Густава Адольфа и Карла Х, находилась в тотальном кризисе — оказалось, что государство, построенное на том, чтобы бросать все ресурсы на войну, совершенно неспособно поддерживать себя в мирное время. Территории были, были крупные города, но все это не приносило больших доходов. Большое количество земли принадлежало дворянам, которые были освобождены от налогов, а потому доходы с этой земли не шли в государственный бюджет. Кроме того, были проблемы с армией: она была больше, чем Швеция в теории могла себе позволить. Во время войн армия содержалась во многом за счет субсидий союзников и завоевания новых земель, но в мирное время эти опции были во многом недоступны. Пока король Карл XI был еще маленьким, королевством управляло регентство, которое фактически подсадило Швецию на иглу субсидий от Франции, из-за чего стране пришлось ввязаться в абсолютно невыгодную войну с Пруссией и Данией по воле Людовика XIV. Война (1674–1679) закончилась почти поражением, сведенной в ничью лишь невероятными полководческими усилиями молодого короля Карла и французской дипломатией. После этой войны король собрал риксдаг, поставив вопрос: «Что вы тут с государством устроили?»

ПОДДЕРЖАТЬ НАС!

На риксдаге 1680 г. обсуждался конкретный вопрос — редукция. Эта тема всплывала уже в 1650 и в 1655, причем в последнем обсуждении даже было принято решение о частичном проведении. Суть в чем — большое количество земли, которой владеют дворяне, было как бы отдано им за службу королю. А значит, технически эту землю король может потребовать обратно. Прикол в том, что за последние лет сто огромное количество земли было роздано дворянам, и в целом редукция затронула бы абсолютно каждого дворянина в королевстве. Понятное дело, аристократия этому решению усиленно сопротивлялась, согласившись лишь на частичную редукцию в 1655 (и то, сразу после этого Карл Х начал свои бесконечные войны, чтобы компенсировать потери). Сейчас же на них оказывали давление три остальных сословия (крестьяне, горожане и духовенство), которых поддерживал король, винивший дворян в неудачной войне и финансовом кризисе. Ситуация в Дании в 1660 г (https://vk.com/catx2?w=wall-162479647_604454). отзеркалена практически полностью, за исключением нюансов — не было военного положения и дворцового переворота, был лишь хитрый намек от друга короля Ганса Вахтмайстера, что если бедная знать решит поддержать редукцию, то по ним она ударит не так сильно. Посеяв раздор среди аристократии, король обладал всеми возможностями для того, чтобы сперва, в 1680 г., добиться проведения редукции, а в 1682 г. утвердиться как единый правитель всего королевства, чьи решения не сковывают ни королевский совет, ни риксдаг, ни, как покажет история редукции в Ливонии, даже его же предыдущие решения.

Прежде чем описать, как редукция проходила в Ливонии, надо обсудить вот что. Сами по себе Эстония и Ливония не были частью шведской империи полноценно. Эстония призвала Швецию на свою защиту в 1560 г. и не была частью королевства. С точки зрения эстонского рыцарства, Эстония с Швецией находились в личной унии, где шведский король — сюзерен Эстонии, но не более. Поэтому Швеция обязана была уважать привилегии и права немецких землевладельцев, которые и были местной элитой. В Ливонии ситуация была похожей, но сложнее. Ее Швеция захватила в честном бою с Польшей, а раз так, то был аргумент, что — поскольку Швеция здесь завоеватель — она совершенно не обязана уважать права местных рыцарей. Попытки интегрировать Ливонию в единую структуру Шведского королевства были, но они кончились примерно ко второй половине 1630-х, потому как много шведских дворян получило земли в Ливонии, и им очень нравилось пользоваться именно ливонскими привилегиями (например, в Ливонии сохранялось крепостное право, в отличии от Швеции). Поэтому Ливония с Эстонией так и остались герцогствами, подчиненными шведскому королю, который должен был уважать привилегии местной немецкой знати.
Из этого выходила важная, ключевая деталь — поскольку Ливония и Эстония официально не были частями шведского королевства, они не были представлены в риксдаге, и, соответственно, его решения на них не распространялись. В идеале они не должны были бы быть подвержены редукции, но…

То, что идея о редукции витает в воздухе, было понятно давно — и еще в 1678 г. ливонское дворянство составило письмо к королю, где написало, что волнуется за себя и свое положение. На это король ответил, что никакая редукция не будет проведена без согласия сословий, то есть тех же дворян. На этом ливонские рыцари вздохнули с облегчением. Скоро станет ясным, что облегчение это было преждевременным.В 1680 г. редукция началась. Эстония, уже почуяв, что пахнет жареным, быстро согласилась на проведение редукции, а вот с Ливонией пришлось повозиться. Был назначен новый генерал-губернатор (читай — шведский наместник), и начались разборки с землей. Редукции были подвержены даже те земли, которое немецкое дворянство получило еще до шведского завоевания. Это, конечно, нарушало все возможные ливонские и эстонские права, но король и его сторонники гнули свою линию: решения риксдага 1680 и 1682 г. позволяли королю игнорировать все привилегии и даже собственные обещания короля, данные в 1678 г.

Начала корона, впрочем, с возвращения Балтийских земель, розданных шведам, а не немецких, для надежности. А уже в 1686 г. перешли и на немцев — как раз тогда был назначен новый генерал-губернатор, Якоб Хастфер. Хастфер сам был балтийским немцем — но одновременно с этим он поддерживал короля, а потому был идеален для переговоров с немецким дворянством. Которое, к тому времени, уже успело организовать свое сопротивление, написав королю письмо примерно следующего содержания: «Ваше величество, мы все понимаем, но, пожалуйста, пожалейте нас — у нас же вообще ничего не останется!». Король редукцию не прекратил, но разрешил созвать ландтаг - сбор сословий Ливонии (в основном, конечно, дворян). На этом ландтаге звучали громкие речи о том, как ливонскому рыцарству надо начать защищать свои земли от нападок. Было послано еще одно письмо королю, где дворяне уже напомнили непосредственно об обещании в 1678 г. — но и это не произвело на короля впечатления. Дело в том, что один из высокопоставленных немецких дворян, Отто Альбедиль, был близок к королю и королевской армии, а потому не стал подписывать ноту. Хастфер зацепился за это, ведь это означало, что технически у дворянства как у сословия не было консенсуса по поводу редукции, а значит, нота протеста имела меньше веса. Хастфер начал тянуть время, требуя составить список тех, кто за, и тех, кто против. Король, тем временем, пошел на некоторые уступки - например, он уменьшил цену, за которую дворяне могли в теории выкупить отобранные у них земли. Правда, последний ландтаг 1687 г. свел все на нет.

Началось все весьма неплохо: ливонское дворянство искренне отблагодарило короля за его щедрость в уступках, затем суперинтендант (церковный чин) Фишер, цитата, «оправдал редукцию, говоря столь изысканно, что тронул каждого». Но под конец ливонцы решили напомнить, что все-таки, при всем при этом, ну король правда обещал в 1678 г., что редукции не будет... Это разозлило короля лично, потому как что это: неужели кто-то смеет считать, что решения его величества ограничены хоть чем-то, даже его собственными словами?! В гневе король отменил все свои уступки и начал проводить редукцию с удвоенной силой.

Самыми яркими были события в 1690-х, когда у дворянства появился новый лидер — Иоганн Рейнгольд Паткуль. Паткуль во всей этой истории фигура довольно загадочная, бывший командир гарнизона, который внезапно начал активно участвовать в различных политических встречах и дебатах, обсуждающих вопрос редукции. Он был выбран как член адельсконвента: специальной комиссии, которая должна была представлять собой интересы ливонского дворянства и вести переговоры насчёт редукции.
Во время одних из таких переговоров близкий сторонник короля Бенгт Оксеншерна заметил: если кто-то и должен тут жаловаться, так это бедные ливонские крестьяне, которые находятся у немцев в рабстве — и даже сравнил немцев с завоевателями-испанцами, которые подчинили себе бедных американцев. Надо сказать, что вопрос с крепостным правом был одним из тех, которые Карл XI реально пытался разрешить — в частности, путем редукции. До какой-то степени у Карла действительно были моральные соображения на этот счёт, он искренне верил, что все христиане равны и должны быть свободны,а значит, крепостное право в его королевстве недопустимо. Но у него были и экономические причины размышлять об отмене крепостничества: Карл был убежденным камералистом, а значит, верил, что процветание экономики государства напрямую зависит от количества людей в нем, и считал, что отмена крепостного права поможет увеличить приток поселенцев в прибалтийские провинции.

Так или иначе, адельсконвент не смог убедить короля в отмене редукции. И тогда была составлена нота протеста 1692 г. Единственный раз, когда подданные Карла XI открыто обвинили короля в неправильной политике. В ноте было написано, в каком отчаянии находится Ливония, как королем, очевидно, манипулируют злые министры, что условия редукции просто неприемлемы и уничтожат владения всех дворян, и что если выбирать между редукцией и войной, то Ливония готова выбрать войну. Подписали ее все пятеро членов адельсконвента, в том числе и Паткуль.

Король был в ярости. Был созван ландтаг, в котором гневный Хастфер спросил, поддерживает ли ливонское дворянство в целом этот протест. Дворяне, явно растерянные, помялись, и хоть большинство подтвердило это, после собрания некоторые лично подошли к Хастферу, отозвав свой голос в поддержку протеста. Было видно, что сопротивление раскалывается, боясь гнева короля. А гнев был страшен: в 1694 королевский совет собрался обсуждать эту ноту протеста. Все члены совета по очереди выразили свое возмущение, после чего принялись решать, что делать. Было решено отменить любой особый легальный статус Ливонии, а всех подписавших ноту судить. Паткуля решили признать главным заговорщиком восстания, и он был приговорен сперва к потере правой руки (за то, что написал письмо), а потом и к казни. Ничего из этого, правда, так и не удалось — Паткуль быстро сбежал в Курляндию. Остальных подписавших же сперва приговорили к смерти, но в последний момент заменили наказание на шесть лет заключения.

После этого началась редукция. Она не была проведена в полной мере, не вышло полностью уничтожить особый статус Ливонии или отменить крепостное право — но получилось добиться кооперации местного дворянства, централизации власти и физических дивидендов в форме забранной земли. Эстония и Ливония оказались частями шведского королевства, приносящие большие доходы короне…
…Ну, почти. Интеграция Ливонии получилась неполноценной. Ливонское дворянство должно было подчиняться законам короля и решениям риксдага — вот только в сам риксдаг дворян так и не приняли. Король обещал крестьянам отменить крепостное право — но не отменил. Король забрал земли — но не предложил ничего взамен. Потому неудивительно, что, когда в 1710-х балтийские провинции были захвачены русской армией, немецкие дворяне оказались готовы поддерживать новых завоевателей, которые согласились уважать их права и привилегии.

Очень легко представить историю редукции в балтийских провинциях как историю победы справедливого короля над жадным и эгоистичным дворянством, заботящимся только о себе. Действительно, выглядит история красиво — абсолютный правитель сокрушил оппозицию просто своей монаршей волей и демонстрацией своей власти. Редукция прошла абсолютно бескровно, и тем не менее мудрый король смог навязать свою справедливую волю зажравшимся и гадким баронам. С другой стороны, надо понимать, что ливонское дворянство боролось не просто за свои права, но и за Ливонию саму по себе. Балтийские провинции уже были существовавшей системой, со своими, проверенными веками системами местного самоуправления, которое рыцари умели поддерживать в стабильности. И вторжение короны в эту стабильную и стройную систему, которой еще и много раз гарантировалась неприкосновенность, конечно, воспринималось болезненно. Особенно если учесть, что в итоге корона не смогла интегрировать Ливонию полноценно, и, получив то, что ей нужно (земли), забросила попытки улучшить положение своих подданных там. Можно, конечно, предположить, что планы короля были долгоиграющими, и лет через 10, может быть, Ливония и стала бы полноценной частью королевства, а там и до отмены крепостного права недалеко — но тут уже никто не знал, что совсем скоро, в 1697 г., Карл XI умрет, а в 1700 г. начнется Северная война, внезапное начало и масштаб которой никто не мог предугадать.

Кстати, одним из самых активных дипломатов, способствовавших созданию анти-шведской коалиции Дании, Саксонии и России в той войне, был поступивший на саксонскую службу Иоганн Паткуль.
Такие дела.

Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты

НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰