Раннее христианство и Вселенские соборы. Халкидонский собор
Вступление
Для начала вкратце о том, что произошло на третьем Вселенском соборе, и какой расклад был на момент окончания Эфесского собора, т.е. на 431 год:
Несторианство, учение об одной (человеческой) сущности Христа, было подвергнуто анафеме. Его лидер был нагло похищен кочевниками, но это не сломило дух ребят, и они живы даже в наши дни. Многие слились с монофизитами или монофелитами, о которых речь зайдет немного позже.
Патриарх Кирилл, который Александрийский, был вынужден примириться с проигравшими. Правда, сделал он это красиво: сначала он вынудил аж самого императора «уговорить» себя на примирение с Иоанном Антиохийским, затем он заставил два раза переписывать текст примирения Антиохийского епископа, ибо «ну не нравится мне, как тут написано!», и только потом согласился на унию. Да, это был первый раскол, и первая уния, итоги которой не сулили ничего хорошего, потому что…
…Партия Кирилла и его последователи из числа радикально настроенных и труъ православных были не согласны с таким поворотом событий. Если при жизни и в знак уважения и почтения патриарха Константинополя они еще держались в узде, то впоследствии организовали свой движ с монофизитством и конфессией, причем вобрав в себя несторианство, которое когда-то вобрало в себя арианство, которое вобрало в себя немного донатизма. Сложная матрёшка, но понимать это надо, с кем будем иметь дело. Ибо ребята были призваны бороться со злом, но почему-то примкнули к нему.
Третья сторона те, кто как раз были вроде христианского маятника — неопределившаяся сторона, но более склонная к ереси Нестория. Именно от них и выступал Иоанн Антиохийский. Причём когда их ласково попросили, мол, ребята, давайте жить дружно, и извинитесь перед Кириллом, патриархом Александрийским. Проигравшие начали диалог не с того, и потребовали, по сути, отказа от решений Эфесского собора. Разумеется, были посланы в пешее паломническое путешествие. Но далее, путём долгих переговоров, Кирилл добился адекватного письма, где от имени всех антиохийских христиан Несторий был предан анафеме. Стороны простили друг друга, примирились, и зажили, как и прежде. По итогу Антиохия в ересь не впала, и оппозицию даже не наказывали. В свою очередь, сами они потом выступили на стороне труъ христиан против монофизитов. На минутку, это спустя два года после Эфесского собора, и только к 437 году устаканилось христианское общество.
Была ещё и четвёртая группа священников, главным среди которых был Папа Римский. Но те занимали позицию своих предшественников: вы там у себя на востоке пока копошитесь, а нас не трогайте. У нас тут варвары пачками на Рим ходят, как игроки на рейд босса. Поэтому обождите пару веков, пока всё не устаканится, а потом мы вам всё грамотно поясним, кто тут главный в христианстве. Мы вам легатов посылать будем, которые только понаблюдают и будут поддерживать правильную точку зрения, и всё. Ну и до кучи, у Пап раннего христианства не было серьёзных союзников государственного масштаба. То есть, до появления Карла Мартелла, Папы могли только опираться на авторитет первого среди равных, потому что любые попытки надавить на императора ВРИ заканчивались либо рудниками в Крыму, либо оскорбленными чувствами. Ну и потихоньку, через мимопроходящих варваров, Папы начинали готовить старушку Европу к христианизации, что прибавит физического весу западному христианству. А с таким силами можно и потягаться в вопросах духовного характера.
В общем, инерции авторитета хватило ровно настолько, чтоб вырастить свои государства со своим видением религии под носом у вечно спорящих восточных гигантов веры. Когда на востоке чухнулись, то было уже поздно. А пока всё, как описано ранее: мы наблюдаем, может что посоветуем, в остальном — сами.
Среди всего этого были ещё на некотором отшибе армяне, которым в принципе было не до соборов в тот момент, ибо они партизанили по Арарату от персов, но свои пять копеек в итоге вставили.
Вот примерно такая религиозная карта христианства на 431 год, а теперь непосредственно к Халкидонскому собору, и что к нему привело.
Начало конфликта
В 444 году умер Кирилл, епископ Александрийский, и практически сразу вся компания, что противилась унии с Антиохией, резко начала бурлить и извергла из себя Евтихия, который был архимандритом одного монастыря в Константинополе. Этот персонаж уважал почившего Кирилла только за борьбу с несторианством. Все остальные его труды и деяния он не ставил ни в грош. На самом деле он просто очковал выступить против такого авторитетного епископа при жизни. Собсна, в чём суть несогласия: Кирилл Александрийский развивал мысль о том, что всё-таки в Христе было две сущности: и божественная, и человеческая. Это аргументировалось тем, что Бог, который был «прежде всех веков», не мог родиться от человека и стать просто человеком, как считали несториане до третьего собора. Но и просто Богом Он быть уже не мог. Всёж-таки родился Иисус от Девы Марии.
Евтихий же утверждал следующее:
«После воплощения Бога Слова я поклоняюсь одному естеству, – естеству Бога воплотившегося и вочеловечившегося»; «...исповедую, что Господь наш состоит из двух естеств прежде соединения, а после соединения исповедую одно естество»
То есть, до рождения Христос был и Богом и человеком, но после рождения это был просто Бог во плоти. Не человек, не богочеловек, не человекобог, а просто Бог. Естественно, такой мув шёл вразрез с только что устаканившимся порядком. Сам Евтихий кивал на покойного Кирилла, мол, у того тоже такое было. Правда, об одном нюансе он умалчивал: слова выдернуты из контекста учений св. Кирилла Александрийского, который сам заимствовал у его предшественника — св. Афанасия Александрийского, которого уважали все. Ну а если автор строк мёртв, то доказывать ничего и не надо, просто приправить немного своими мыслями, и новое движение готово! Несогласных — анафеме!
Остапа понесло, и он начал гнать так, что вынудил одного из борцов с несторианством, Евсевия Дорилейского, написать сначала ему самому, чтоб осадил коней. Зарвавшийся архимандрит просьбы проигнорил, и епископ из Дорилеи в 448 году на повестку дня поставил вопрос о разлагающемся поведении монаха из Константинополя.
Повестку утвердили, и предоставили возможность решить всё это поместно председателю собора, архиепископу Флавиану, чтоб уже разобрался на своей кафедре, че там у него за бурление масс пошло снова. Нормально общались же, а тут по новой началось. Причём сам текст примерно гласил о следующем: «Ты вот сидишь там, у себя на кафедре в Константинополе, и не видишь, что у тебя под носом один архимандрит чудит, святых поносит. Разобрался бы ты уже, а то так и до нового раскола недалеко. Пусть он к нам на Собор поместный явится и пояснит за свои мысли». Флавиан, соблюдая корпоративную этику, сначала пытался выгородить своего подчиненного, и не выносить сор из избы. Проще говоря: предложил Евтихию и Евсевию решить проблему за углом раз на раз. Но тут выяснилось, что епископ Дорилейский уже не раз пытался решить дело таким образом, но всё без толку, а ещё раз идти, и слушать бред неадекватного не имеет смысла. Поэтому, пусть этот бред услышат все.
Ну, и как полагается по старой христианской традиции, к еретику ходили трижды. Два раза он отказывался идти, ссылаясь на то, что он «положил на за правило не выходить без смертельный нужды из монастыря», а в третий ему предложили выбор: либо он сейчас добровольно едет на собрание, и объясняет, что все его высказывания значат, либо его автоматом признают еретиком, и он отправляется в пустыню. На этот ультиматум константинопольский собор получил странный ответ, и серии «ай, ладно, приду, нарушу всё же обет, данный многою, что покидать пределы монастыря не буду. Только я сейчас болею, поэтому давайте-ка через недельку всё порешаем, как я на ноги встану, ок?». Причём посыльный от Евтихия божился, что тот правда-правда болен, и если что, то сам посыльный может истолковать всё сказанное архимандритом. По наивности своей, Флавиан согласился и перенес заседание через неделю, а пояснения слушать отказался.
Тут стоит отметить, что соборы не вселенского масштаба, т.е. малым кругом , проходили довольно часто, и на них решались вопросы как по пропитанию, так и по урегулированию каких-то недопониманий между духовными лицами. Чаще всего дальше малых соборов вопрос не вытекал, если только виновник повестки дня не всколыхнул половину средиземноморья, или не имел соратников в других поместных церквях. И то старались лишний раз не выносить сор из избы, иначе будут косо смотреть как на тебя, так и на всю твою паству, хотя и помогут. Вздохнут так, тяжко прям вздохнут, достанут свои книги, и отправятся в место, которое укажет император. Там ткнут зарвавшегося священника носом в цитату, и разойдутся. Особо этого никому не хотелось, поэтому малые соборы проводились часто. Вернёмся к истории.
Спустя неделю собор явился в полном составе, и пока ждали Евтихия, обсудили другие вопросы, как внезапно, прямо как в кино, распахнулись двери в зал, и твердой походкой (насколько это возможно для старика) вошёл сам виновник собрания… С кучей воинов, монахов (да, тех самых боевых единиц, что раньше громили улицы и лица несогласным), кучей служителей префекта, и с ними силенциарий Магнус и важный местный патриций Флоренций. Еретик торжественно вручил бумагу Флавиану, на котором император «просил» о разрешении Магнусу и Флоренцию присутствовать на соборе. Есть всё-таки предложения, от которых не отказываются. Тем более, когда на тебя смотрит добрая сотня солдат с весомыми аргументами в виде оружия.
Слушания начались. Как обычно, стали зачитывать как правильно, и как не правильно. Вообще, комментаторам современного интернета поучиться бы, как нужно вести дискуссии.
Основная проблема — это то, что Евтихий начал гнать пургу. Зачитали его изречения, по типу цитаты выше про естества Бога, и про то, что покойный Кирилл не прав по мнению архимандрита. Затем прилюдно зачитали изречения самого покойного, который как раз ссылается на итоги предыдущих Вселенских соборов и чуть-чуть на святых отцов, боровшихся с несторианством 17 лет назад. Все это делалось, чтобы прощупать реакцию как самого Евтихия, так и дать понять присутствовавшим мирянам, в чём вообще суть данной стрелки.
И вот диакон, читавший все эти протоколы и записи, дошёл до следующей цитаты:
«Мы исповедуем, что Господь Иисус Христос единородный Сын Божий есть совершенный Бог и совершенный человек, состоящий из разумной души и тела; что Он рождён прежде веков от Отца по Божеству, а в последнее время ради нас и ради нашего спасения от Девы Марии по человечеству; что Он единосущен Отцу по Божеству и единосущен нам по человечеству, ибо в Нём совершилось единение двух естеств. Почему мы и исповедуем одного Христа, одного Сына, одного Господа; на основании такого не слитного соединения мы исповедуем Пресвятую Деву Богородицею, потому что Бог Слово воплотился и вочеловечился и в самом зачатии соединил с Собою храм, от Неё воспринятый».
Когда он дочитал отрывок, Евсевий аж подорвался с места, и, выскочив на центр зала, стал возмущаться и клясться, что Евтихий не верит и не верил никогда в такое. Такое смелое высказывание вынудило главу собора Флавиана вызывать на разговор с Флоренцием сначала одного, потом другого оппонента, потом обоих, а затем и самому поговорить с этим великоважным патрицием. В принципе, это было всё бесполезно, потому что Евтихий психанул и ещё раз повторил свои слова: «Исповедую, что Господь наш состоял из двух естеств прежде соединения, а после соединения исповедую одно естество». Тут все ахнули, дружно крикнули «анафема!» и вопрос был быстро закрыт… Но ненадолго, т.к. никто не учёл, что если человек в первый раз решил стукануть тем, кто главнее (в данном случае местным властям и императору), то и потом хорошего от него не жди.
Еретик наносит ответный удар
Евтихий сдаваться не хотел, да и по возвращении в свои пенаты узнал, что многие в Константинополе и Александрии сильно против таких решений, и что вообще в Боге-то одно естество. Какой-то умник посоветовал написать письма Папе Римскому Льву и даже самому императору. Дескать, беспредел творится. Всё это он делал, походя отнекиваясь от уговоров Флавиана и Евсевия примириться и извиниться. Вообще, логика последних мне непонятна: у вас уже есть печальный опыт, когда на первых соборах люди реально копили силы, фармили экспу в дискуссиях, и потом разматывали на соборах так, что клочки по закоулочкам летели, и процессы растягивались очень сильно, и при этом вы, вместо того, чтобы купировать заразу на месте, начинаете сюсюкаться с человеком, создающим проблемы. Ясное дело, что в один прекрасный день вам почтальон принесет аж два письма счастья с вопросом: «А какого, собственно говоря, хрена тут происходит?» Одно от Папы, другое — от императора. И уже не еретик будет в роли злодея, а вы, ибо творите беспредел у себя на кафедре, и вообще, есть кандидаты на место получше вас.
В общем, ошибка была допущена. Вопросом заинтересовались серьезные люди, а на сторону еретика встали не только в Константинополе и Александрии, но и в Иерусалимской церкви тоже подняли щиты за Евтихия. Правда, он не учёл один нюанс.
Как я уже писал выше, Папы Римские отсиживались у себя, ведя учёт варваров, прошедших через Рим, и пытаясь выжить в этом сложном и жестоком мире, пока на востоке люди качались в скилле. Но эпоха переселения народов прошла аккурат незадолго до этих событий, и Папа теперь мог спокойно заниматься прокачиванием собственных способностей, ожидая удобного момента выстрелить. Собственно, он уже при Эфесском соборе имел нехилый такой вес в христианском мире, что даже сам Кирилл Александрийский уважал его мнение не только потому, что он Папа с большой буквы, но и потому что епископ Рима был скилловым. Он примирил карфагенских священников ещё до третьего собора, стал посылать проповедников вглубь Европы уже не просто на убой, а по итогу имея некий профит, ибо многие священники не только выживали, но и оседали на землях франков. Поговаривают, что он лично благословил святого Патрика второй раз вернуться на Британские острова и в Ирландию в частности. Но здесь, как говорится, хотите верьте, хотите нет.
И вот, в один прекрасный день Папе Льву приходит письмо от Евтихия, который плачет и жалуется на то, что его несправедливо осудили, и вообще все потуги отцов третьего Собора в Ефесе под угрозой накрытия деревянным корытом, ибо «несторианская ересь вновь подняла голову». Но Папа Лев не был бы прозван таким великим, если бы сразу поверил на слово только одной стороне. Ответив на письмо в стиле «вы там обождите, как только разберусь в деле более основательно, то сразу все порешаем», Лев написал письма как императору в Константинополь, так и Флавиану, дабы оба пояснили в чём проблема. Император ограничился отпиской, мол, я в это не лезу, давайте без меня. На самом деле императору импонировал ход мысли монофизита Евтихия, но об этом дальше. А пока Флавиан, сидя у себя в скриптории, недоуменно писал ответ Папе Льву. Изложил он всё детально, и даже отослал копии протоколов заседания собора. Но недоумевать не стоило, ибо сам епископ совершил ошибку, и не стал уведомлять ни Папу, ни императора, который ещё и симпатизирует Евтихию о произошедшем.
Папа Римский прочёл, отложил альманах варварских народов Европы и сел писать наидлиннейшую и самую известную на весь христианский мир пасту, где устроил разнос по фактам касательно Евтихия и его ереси. Это полотнище довольно большое, и в полной мере передает высокий уровень владения Льва материалом. Вдобавок оно было написано в довольно короткие сроки. Даже само построение письма, где Папа Римский цитирует Библию от начала времён и до апостольских дней, говорит о том, что он хотел показать не только неправильность хода мыслей Евтихия, но и крайнее ничтожество по сравнению с тем, что он приводил в качестве цитат.
Я не буду полностью приводить цитату, но если вкратце, то Папа Лев пояснял, что Христос после того, как родился, не мог в принципе быть только одной сущностью, и в подтверждении этого даже утвердили Символ Веры, где написано, что родился от «Духа Святого и Марии Девы»
Ибо в Спасителе не было и следа того, что принёс в человека искуситель и что прельщённый человек допустил (в себя).
И хотя Он сделался причастным человеческих немощей, но отсюда не следует, что сделался участником и наших грехов. Он восприял образ без скверны греха, возвеличивая человеческое и не уменьшая божественного, потому что то истощение, по которому Невидимый сделался видимым и по которому Творец и Владыка всех тварей восхотел быть одним из человеков, было снисхождением Его милосердия, а не недостатком могущества. Посему Тот, Который, пребывая в образе Божьем, сотворил человека, Он же самый сделался человеком, приняв образ раба. Оба естества сохраняют свои свойства без всякого ущерба. Как образ Божий не уничтожает образа раба (дитя — вариант перевода), так и образ раба (дитя) не умаляет образа Божия.
Затем он сказал, что получил письмо от императора, который созывал епископов на собор. Сделал он это потому, что все четыре месяца после того, как Евтихия отстранили от дел, последний ошивался перед домом Феодосия, и орал, что его несправедливо осудили. После чего, махнув рукой, было решено созвать всех по новой. Тут ещё, правда, сыграло злую шутку то, что среди министров Феодосия был один заклятый друг епископа Флавиана — Хрисафий. Человек, который мог многое, если не всё. Вот с ним и случилось поругаться епископу Константинополя. Причины затерялись в пыли веков, но мы можем предположить, что сей срач был на почве религиозной, ибо и сам император грешил монофизитством, и соответственно, его приближенные.
Естественно, на этом соборе должны были оправдать монофизита, и подавляющее большинство священников находилось на нужной для этого оправдания стороне. Были также отстранены многие видные деятели, которые могли помешать ходу собрания. Таким образом не допустили блаженного Феодорита. Причём предлогом стало не то, что он мог испортить всё настроение собравшимся своими аргументами, и разрушить дело, а то, что когда-то давно он активно спорил с уже покойным Кириллом Александрийским.
Дядя этот был довольно деятельный человек, и к 30 годам управлял не только кафедрой в городе Кир, но и активно участвовал в жизни города, и регулярно выбивая бабки и льготы для оного у императора. Учитывая, что город находился в жопе мира на территории нынешней Сирии, то дело делал благое для города, а если выбить деньги не получалось — старался выделить из казны своего прихода.
Помимо этого, сам город Кир на заре служения Феодорита был больше языческим, и потребовались немалые усилия, чтобы изменить эту ситуацию мирным путём. По крайней мере, ни одного конфликта на религиозной почве зафиксировано не было. В общем, никак не прикопаться к человеку было, и сидел бы он дальше в своем захолустье, попивая вино у себя в квартале, но тут как в анекдоте: «…но стоило один раз трахнуть овцу…». На беду, несторианство пришло в Антиохию, и Феодорит не то чтобы принял неправильное решение, но сильно закусился с Кириллом Александрийским по этим спорам. По итогу они помирились, и всё встало на свои места, но следующий персонаж, архиепископ Александрийского престола и фанат покойного Кирилла по совместительству, этого не забыл.
Сами понимаете, человек с такой репутацией среди народа, и явно нелюбимый при дворе императора (не думаю, что назойливость и вечное прошение денег дают плюс в отношениях с власть предержащими), Феодорит был занозой в заднице. Диоскор, памятуя о косяке кирского священника, тут же воспользовался этой возможностью, и записал его в стан «еретиков», которым не место на соборе. При этом он, с согласия императора, нарушил одно правило, гласящее о недопущении человека с саном ниже епископского до вселенского собрания. Исключение сделали ноунейму, который и запомнился в истории только присутствием эпизодическим, хотя и призывался он как политик, лидер и борец с ересями.
Также, чтобы оправдать Евтихия, указом императора, который вообще не должен был лезть в дела богословские, были поставлены следить за порядком приближенные к императору миряне, а Флавиан обязан был вообще молчать и не кукарекать даже в свое оправдание. Евсевию Дорилейскому, главному инициатору этой всей кутерьмы, даже не стали пояснять, почему его не хотят видеть.
И вот, 8 августа 449 года состоялся собор, впоследствии прозванный разбойничьим. В детали вникать не будем, не про него статья, но пару деталей стоит упомянуть, дабы показать, что примерно с середины пятого века священство начало познавать новые аспекты фехтования на словах, а именно — интриги и показушничество.
Евтихий весь собор возмущался, что его, дряхлого старикана, вытащили силком из монастыря, оклеветали, и дали пинок под зад. Потом он дал две бумаги, которые он якобы написал изначально покойному Кириллу и Папе, легатов которого, кстати, на этом соборе заткнули угрозами о мучительной смерти, в которых описывал своё исповедание, но все были глухи к его аргументам, а приговор был составлен и вовсе даже до самой мысли отлучить от сана Евтихия.
Флавиан пытался было возмутиться, но лязг вынимающегося меча из ножен за спиной, и чиновник императора намекнул, что ещё одно слово — и всё это действо закончится быстрее нужного.
И тут, подгадав тайминг, вошли три монаха из монастыря Евтихия, которые прям челобитную принесли императору, дескать, их владыку несправедливо осудили, силком вытащили из чулана, и даже пыль не стряхнули! О том, что данную бумагу подписали всего 35 из трехсот монахов — тактично умалчивалось.
В итоге Флавиана осудили, лишили сана. Затем сослали далеко, и, как оказалось, навсегда. Не выдержал дедушка такой несправедливости и скончался. Диакона Илария, легата Папы, хотели убить, а Папе отправить письмо, что шторм разбил корабль/клятые кочевники напали/пираты похитили, но Иларию удалось сбежать и всё-таки донести информацию до Рима. Евсевий Дорилейский, как и Флавиан, был так же лишён сана, и за два года пребывания в ссылке, вплоть до 451 года, терпел. Терпел столько, что чуть не помер, но все же дожил узреть справедливость.
Чтож, монофизитство сравняло счёт, но в игру вмешалась одна особа, имя которой Смерть.
Папа Лев тащит катку, смерть Феодосия и IV Вселенский собор
Узнав о случившемся, и осознав, что одной только верой тут не поможешь, Лев вспоминает фразу «не щит вам принёс, но меч», и тут же начинает подключать свои ресурсы, в том числе и прознавших о Христе варваров. Он пишет императору о несправедливости суда, и что надобно сделать все по нормальному, а то тут в альманах мимоРимакрокодилов затесались новые варвары. Необкатанные и во Христа не верующие. Не приведи Господь узнать им, насколько богаты земли ВРИ… Ой, что будет-то!..
Параллельно он пишет Карфагенской кафедре, которую примирил, и там свои люди сидят, что пришло время сказать спасибо, вообще-то, и встать на защиту православия. Кроме этого, два письма отправляются в Константинополь: одно священству, другое — мирянам. Суть писем была такая: «Покайтесь, ибо грядет! Кто монофизит — тот пособник покойного давно Ария и точно такой же еретик!». Вот небольшой отрывок из послания:
«Кто мыслит по-монофизитски, того увлекает в сообщество с собою Арий, развращению которого много благоприятствует это нечестие, отрицающее естество человеческое в Боге Слове. Кто не признает человеческого естества, воспринятого единородным Сыном Божиим во чреве Дщери Давидовой, тот отлучает себя от всякого таинства веры христианской и, не зная Жениха (Христа), не разумея и Невесты (Церкви), не может быть участником в братском пиршестве (спасении). Плоть Христа есть покров Слова, которым облекается всякий, кто исповедует сие Слово. А кто стыдится Его и отвергает как бы недостойное (плоть Его), тот не может получить от Него никакого украшения, и хотя бы такой приступил к царскому торжеству и присоединился нагло к священной вечере, впрочем, как бесчестный собеседник (он) не может утаиться от разборчивости Царя, но, как засвидетельствовал Сам Господь, будет взят и, «связанный по рукам и ногам, отошлется в кромешную тьму, где будет плач и скрежет зубов» (Мф.22:13) Поэтому, кто не исповедует во Христе человеческого тела, тот сам признал себя недостойным таинства воплощения и не может иметь участия в этом таинстве.
Император и Александрйиский клир проигнорировали эти письма. Карфагенская кафедра и Рим далеко, а варвары… Ну, дадим очередным голодранцам по башке, и всего делов. Хочу напомнить, что это все происходит в тот момент, когда гунны вовсю хозяйничали по Европе. Следующий император так вообще почти прямым текстом пошлёт Атиллу с его требованием платить дань. Начались волнения. До бунтов, конечно, не дошло, но неприятный осадок остался. В 450 году умирает император Феодосий, и трон занимает сторонник православия Маркиан, которому которому Папа тоже пишет, какой звиздец творится, и надо дело исправлять. Тому очень хотелось тоже наплевать на все эти разборки, ибо на востоке армяне просят о помощи в войне с сасанидами, которые хотят задавить христианство на Кавказе; Валентиниан, император западной Римской империи, тоже просил помочь разобраться с гуннами… Но его новоявленная супруга Пульхерия все-таки уломала сначала решить все дела насущные внутри страны, а именно: созвать уже по нормальному священников, закрыть вопрос, как казалось, раз и навсегда, а потом воюй, сколько влезет.
Стоит ли говорить, что армяне кинули обидку, а в Риме просто сделали пометку, мол, в Константинополе-то ни разу не союзники, да ещё и веру шатают постоянно. Это были первые капли того шторма, который разразится, ни много ни мало, через 600 лет. Но на фоне водоворота событий, в котором варились все эти люди, какая-то едва заметная обида не стоила и толики внимания.
Итак, собрание епископов решили проводить в октябре сначала в Никее, но потом для пущего контроля перенесли в Халкидон. Приехали все, кто смог или хотел, либо прислали доверенных лиц.
Решено было разбить на два заседания. На первом должно было решить, как быть с участниками разбойничьего собора, а на втором — совместными усилиями определить, как правильно говорить о Христе.
Первая часть Марлезонского Халкидонского собора
Началось всё как обычно. С потасовки. Потасовки, ругани, и, как тактично выражается Аверкий Таушев, — «смятения», которое удалось заглушить только сенаторам, пригрозившим ввести солдат в зал заседания. Виной тому послужило зачитывание посланий разбойничьего собора 449 года, которое не понравилось православным. Монофизитам в ответ не понравилось предложение пригласить блаженного Феодорита, а также жалобы Евсевия на несправедливую жизнь. Слово за слово, и понеслось.
Затем выяснилось, что большинство священников под страхом смерти подписали ссылку своим братьям: покойному Флавиану и униженному Евсевию. Тут чётко сработали мирские власти, и при первых признаках возмущения быстро оцепили здание, чтобы никто не прошёл и не вышел.
В связи с этим, преисполнившись праведного гнева, собор постановил назвать Эфесский собор 449 года разбойничьим, а всех его участников лишить права голоса, как они когда-то лишили голоса двух епископов, один из которых уже в могиле. Диоскор, председатель того самого собора, тактично слинял, и на все приглашения прийти — отказывался.
Поэтому заочно его приговорили, и начали вторую часть.
Вторая часть Халкидонского собора
Итак, довольно быстро отойдя от технических вопросов, епископы перешли к самому главному: сколько естеств во Христе?
Тут всё было довольно сухо, и люди единодушно принимали на череде заседаний одно решение за другим, одобряли письма Папы Льва и других уважаемых людей уже прошлых времён, пока не началось пятое заседание, на котором уже должны были составить такое вероопределение, чтобы никому впредь не вздумалось раскачивать лодку. Но что-то пошло не так.
Для начала стоит отметить, что все прошлые Вселенские Соборы любое вероопределение составлялось совместно и на самом заседании. То есть участие мог принять любой из епископов, кто имел что сказать или добавить, и путем общего одобрения/несогласия уже решить, надо ли оно это в определении. В этот же раз организаторы принесли уже готовый текст, который сходу не понравился епископу Германикийскому Иоанну. Его было попытались осадить, но многие западные священники запротестовали, ибо им тоже не зашёл текст. По их мнению, в мутной воде и то четче дно видно. А легаты Папы так вообще припомнили отказ помочь с гуннами и поставили вопрос ребром: либо переделываем, либо дайте нам грамоты, и мы поехали.
Вообще, суть начавшегося спора заключалась в нежелании видеть в тексте фразу «из двух естеств». Так говорят монофизиты, и такое толкование было бы поводом для дальнейших волнений. Сановники из императорской свиты поступили хитро и развели епископов на небольшое изменение фразы, ибо «вы все приняли послание Льва, в котором говорилось про два естества, так давайте его и впишем». Как же они недооценили упёртость епископов! Их не остановил даже ультиматум Маркиана о том, что если сейчас же не придут к согласию, то Собор закроют, и вошкайтесь, как хотите. Хоть вообще распадитесь и перегрызите друг другу глотки.
Далее история умалчивает, почему же после прочтения в третий раз текста вероисповедания абсолютно все епископы пришли к миру и согласию. Даже добавили, что теперь Деву Марию называть Богородицей надо, вот чтоб никто хотяб её память не тревожил.
Примерно в этот момент по городу прошла молва, что в Халкидон таки прибыли армяне. Те самые, которые отказались ехать, потому что Маркиван не стал им помогать в борьбе в персами.
Основной отмазой был шторм, который задержал отплытие.
В общем, прибыв на собор, армяне встали в позу и заявили, что всё херня, давайте по новой.
Тут уже закипел император. Опоздавшим было предложено либо подписать уже всё, что порешали на соборе, либо отправиться в пешее паломническое к Ноевому Ковчегу (гора Арарат). Армяне бомбанули в ответ, порвали бумаги, и ушли.
Стоит отметить, что их церковь все равно приняла эти все правила спустя полтора века, предварительно хлебнув еретического дерьма с этими естествами.
Завершив все бюрократические дела и отправив письма во все концы, священники собрались ещё раз. 25 октября император Маркиан тожественно при епископах и мирянах сообщил, что Собор объявляется закрытым, а сам он проведёт ряд указов, пресекающих распространение ереси.
Попрощавшись, участники собора разъехались по домам.
P.S. Всего лишь какая-то сотня с четвертью лет понадобилась, чтобы окончательно утвердить Символ Веры, составленный на Первом Вселенском Соборе, чтобы потом его никто не менял. То есть упорство и недосказанность мешали завершить дело на протяжении четырех соборов, а одно решение мгновенно вызывало сотню вопросов и сторонников изменений. Позднее и из монофизитов выйдут другие веяния. И они снова всколыхнут христианский — и пока что ещё единый — мир. Но Символ веры будет нетронут ещё долгое время. Найдутся, конечно, люди, которые впихнут туда ещё два слова, но это уже совсем другая история.
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰