ГОВОРЯЩИЕ ТЕЛЯТА | ДАТСКАЯ ПРОПАГАНДА ВРЕМЕН ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ ВОЙНЫ
Пропаганда! Как много в этом слове. Военная пропаганда существует столько, сколько человечество вообще занимается войнами, но начиная с XVI века набирает обороты в европейских государствах благодаря распространению печати. Возможность напечатать один текст сразу на пачке листов позволила государству доносить «линию партии» внятно и доступно огромному числу людей. Во времена Тридцатилетней войны все участвовавшие в войне государства так или иначе прибегали к такой вот печатной пропаганде. Стандартные ее темы: мы, как войско божье, сражаемся с неверными еретиками, которые суть сила зла, угрожающая нам. Примерно эти картины мы найдем как в Имперской, так и шведской пропагандах, и они в целом не удивительны. Но характер датского участия в Тридцатилетней войне весьма необычен, и военная пропаганда этого государства заметно отличается от пропаганды современников. Чтобы понять, как именно, для начала освежим в памяти политическое устройство Дании и суть ее участия в Тридцатилетней войне.
ПОДДЕРЖАТЬ НАС!
Ольденбургская монархия конца XVI – начала XVII веков — это весьма занятное политическое образование. Вместе с датским королевством туда входят Норвегия (с 1537 г. не имеющая статуса королевства, хотя титул «король Норвегии» все еще иногда использовался), Исландия и юг современной Швеции: провинции Халланд, Блекинге и Сконе. Королям Дании также принадлежало герцогство Гольштейн, таким образом они были герцогами Священной римской империи. Этот факт запомните, он очень важен в нашей истории.
С 1536 года в Дании существовала форма правления, которую поздние историки называют adelsvælden — «дворянское правление». Это название верно только отчасти — действительно, дворянство доминировало в политическом управлении государства, но короли не были заложниками этой системы. В идеале Дания того времени — это диархия, управляемая двумя органами, которые вместе воплощают в себе корону Дании: королем и королевским советом (ригсродом). Они должны принимать решения вместе, чтобы сообща трудиться ради процветания Дании. Эта система работала почти без сбоев многие десятилетия, и восшедший на престол в 1596 г. Кристиан IV был воспитан в атмосфере глубокого уважения к ней. Он регулярно советовался с ригсродом о принятии важных решений, проводил реформы с его согласия, и не вступал в особые конфликты. А когда он узнал, что в королевстве некий профессор Кристофер Дибвад распространяет идеи о необходимости абсолютной монархии и единоличного правления короля, он арестовал диссидента — нечего еретические идеи о превосходстве короля распространять!
Но с началом Тридцатилетней войны ситуация несколько поменялась. Еще при отце Кристиана, Фредерике II, Дания зарекомендовала себя как лидера немецких протестантов. Кристиан IV, однако, не спешил принимать на себя эту роль. Он вел свою немецкую политику как герцог Гольштейнский, пытаясь сломить торговую мощь Гамбурга и заполучить хорошие позиции в разных маленьких герцогствах для своих сыновей. И того и другого он, в целом, добился году к 1622. Когда в 1618 г. к нему пришли вести о восстании в Богемии протестантов против императора, он не только не отправился на подмогу, но и осудил бунтовщиков — он был легитимистом до мозга костей, а любое восстание считал априори нелегитимным.
Но когда армии католических герцогств Священной римской империи стали подходить к северу Германии, этот конфликт стал волновать Кристиана все больше и больше. Во-первых, Англия и Голландия вместе умоляли его вступить в протестантскую коалицию, обещая снабдить деньгами. Во-вторых, присутствие большой католической армии угрожало его приобретениям в Северной Германии. В конце концов, он считал себя имперским герцогом, и его права позволяли ему вести независимую политику — а император с католической армией, по его мнению, собирался его в этом ограничить и конверсировать северную Германию в католицизм.
Однако просто объявить войну он не мог — король не имел права объявлять войну без согласия королевского совета. Долго споря с ригсродом, пытаясь им доказать, что католическое войско представляет прямую угрозу королевству, он в итоге махнул рукой и решил объявить войну от лица герцога Гольштейна. В 1625 г. он собрал коалицию из северо-германских городов, объявил себя их главнокомандующим как герцог Гольштейна и воевал, соответственно, на личные сбережения и ресурсы своей коалиции. То есть, фактически, «датской интервенции» не было. Был немецкий герцог, собравший немецкую армию для защиты немецких территорий.
Хорошо, тогда получается, что Тридцатилетняя война вообще не сказывалась на Дании в то время, когда Кристиан только начал свою авантюру? Какая же тут тогда пропаганда? Зачем? Какая власть была у Кристиана ее вводить? А тут надо пояснить еще кое-что.
С 1536 года короли Дании проводили последовательную политику реформации и выметания всего католического из своего королевства. Уже тогда сформировалась идея, что церковь — это сфера занятий короля. Король должен защищать истинную веру, и поэтому церковная политика отдавалась королю, а не ригсроду. При Фредерике II уже почти не осталось следов католицизма, но все еще был раскол между лютеранами и кальвинистами. При Кристиане IV лютеране одержали верх. Король покровительствовал некоторым видным теологам. Самый известный из которых, Ганс Поульсен Резен, благодаря поддержке короля стал супер-интендатном Зеландии (высший церковный титул в Дании), а на всех высоких церковных и образовательных позициях сидели либо его друзья, либо его ученики. У Резена был практически тоталитарный контроль над всеми делами духовными и интеллектуальными. А поскольку его возвышению покровительствовал король, то де-факто контроль был и у самого Кристиана. Церковь оказалась оружием в руках монархии.
У Кристиана появилась потрясающая машина пропаганды. Впрочем, до начала войны в Германии — хотя, скорее всего, верхушка духовенства была скорее про-королевской, чем про-риксродской, — это особо не играло роли. Когда в 1613 г. Кристиан IV с триумфом закончил войну со Швецией, писались пропагандистские панегирики о храбром короле-воине, бравых солдатах и мудром королевском совете, то есть ничего необычного для датской политической мысли. Но в начале Германской войны пропаганда приняла абсолютно новый оборот. В чем же она заключалась?
Король приказал проводить так называемые «молитвенные дни» — bededage. Суть их была в том, что жители Дании в такие дни должны были специально приходить в церковь молиться за короля и его победу в войне. Раньше эта практика — специальных дней, где жители молятся специально за какое-то достижение короля — тоже существовала, но никогда не вводилась чаще, чем раз в год. Однако в 1626 г. все меняется. Весной и летом молитвенные дни стали вводиться около трех раз в месяц, а в сентябре (после крупного поражения армии Кристиана при Луттере) выходит Молитвенный ордонанс 1626 г., по которому bededage должны происходить каждую пятницу для горожан и каждую среду для крестьян.
Шли они по следующему принципу. Утром и вечером подданные обязаны посетить особую службу; обязательно какое-то время этого дня они должны посвятить самостоятельному чтению Писания. Кроме того, утренняя и вечерняя еда не могут быть поданы до посещения службы, а любые танцы или праздники запрещены на весь день. Молитвы же были особыми, за успех короля в Немецкой войне, написанные священниками, распечатанные и выданные всем пришедшим на службу.
Как же эти молитвы показывали эту войну, где воюет король?
В самой по себе религиозной пропаганде нет, в целом, ничего нового. В Швеции, скажем, в этот период шведский народ сравнивался с маккавеями, восставшими против неверных. Но датчане под это сравнение не подходили, ведь сам народ физически не воевал. Вместо этого датская пропаганда была направлена вовнутрь.
Война - это наказание за грехи датчан.
Истории о знамениях, которые Господь насылает в наказание датчанам, были известны задолго до 1626 г. Одним из последствий тоталитарного контроля Резена над духовенством был застой в литературе и отсутствие каких-либо серьезных теологических работ из-за слишком сурового контроля духовной мысли. Вместо этого была популярна различная бульварная религиозная литература, описывающая всякие ужасы. Дождь из крови, пришествия ангелов на землю, какие-то чудовищные превращения, огни или кровавые кресты в небесах, и даже сам Кристиан IV в замке Ротенборг имел видение окровавленного и измученного Христа. Один ютландский крестьянин описывал, как он наблюдал страшное явление — у одной коровы родился теленок с человечьей головой, который потребовал от фермера, чтобы он и все жители его деревни покаялись в своих грехах.
Все эти чудеса были истолкованы весьма однозначно: Господь наказывает датчан. За их лень, безнравственность, отсутствие благочестия, распущенность, чрезмерную гордыню и алчность. Все перечисленные выше магические знаки были упомянуты в молитвах, как доказательство недовольства Господа Данией, но всем было ясно, какое наказание самое страшное: стандартные трудности кризиса XVII века — голод, холода, плохой урожай, иногда чума и вот теперь война. Пусть идущая не в самой Дании, но у ее границ, и, может быть, скоро она перебросится и на всю страну, и тогда армии неверных будут грабить и опустошать земли королевства. То есть «неверные» в данном случае — это не внешняя угроза истинной вере, а наоборот, инструмент в Божьих руках, чтобы наказать Данию.
Что же делать бедным, согрешившим датчанам? Молиться и каяться за свои грехи.
Но, к счастью, Господь послал на землю своего рыцаря. Чемпиона благочестия и истинной веры. Король Кристиан IV, чуть ли не как сам Иисус (такого прямого сравнения в молитвах не было, но они заходили на опасно близкую территорию), берет на себя вес грехов своих подданных и искупает их, воюя за свое королевство. Он — герой, верный слову Божьему, защитник церкви. Как отметил один проповедник, его даже зовут Кристиан, то есть христианин!
Кристиан сравнивается с королями-воинами древнего Израиля, он — новый Давид или Соломон, проливающий кровь за своих людей. Все это рисует очень новую для датской политической мысли картину — король представляется как единственный возможный спаситель Датского королевства, за которого должны молиться подданные. Никакого упоминания королевского совета или дворянства, никаких идей дворянского правления. Королю преподносится особая роль, выше датского политического устройства, практически мессианская. Более того, его усилия представляются как усилия одного человека. Кристиан борется в одиночку, без помощи королевского совета или датского дворянства, и это окончательно создает его образ как короля-мученика.
В 1627 г. имперская армия все-таки вторгается в саму Данию. Именно с этого момента можно говорить об участии непосредственно Дании, как королевства, в Тридцатилетней войне. Как и обещали проповеди — было больно: имперские войска Валленштейна оккупировали весь полуостров Ютланд, опустошая захваченные территории. С этого момента портятся отношения между Кристианом и королевским советом, потому как его, казалось бы, личная авантюра приводит к проблемам для всего королевства. Тем не менее, Кристиан берет дело в свои руки. Благодаря дипломатическому запугиванию (угрозой вступления в войну Швеции) и руководимой лично Кристианом относительно успешной кампании 1628 г. Дания почти что вышла сухой из воды.
В 1629 г. подписывается Любекский мир, по которому Дания всего лишь обещала больше не вмешиваться в немецкую войну и платила весомую контрибуцию. Никакого лишения титулов герцога Империи, никаких территориальных потерь, это едва ли можно считать датским поражением, на самом деле!
И в глазах подданных это была заслуга их короля. Все произошло как надо: войска неверных вторглись на территорию Дании, таким образом наказав датчан за их грехи. Но Господь все же смилостивился над ними, и воплощением этой милости стал король, который смог изгнать захватчиков. Во многом благодаря религиозной пропаганде Кристиан почти всеми воспринимался как единоличный спаситель Дании. И это имело свои последствия.
1629 год — водораздел в датской политической истории. Больше не будет мирного сотрудничества между королем и королевским советом. Теперь они ссорятся, соперничают и не доверяют друг другу. В том же году горожане Ютланда соберутся в городе Рю и подадут королю петицию с обещанием поддержать его, если он когда-нибудь захочет свергнуть королевский совет. Кристиан не пошел на это, будучи уже в летах и все еще уважающим конституцию королевства — но случай все равно показательный. В течении 1630-х годов Кристиан будет всеми силами пытаться увеличить престиж и влияние своей фигуры, пытаясь хотя бы символически подняться над советом, пусть и не свергнув его полноценно.
А среди простых датчан надолго закрепится ассоциация королевской фигуры с героем, воюющим за спасение Дании, а верхушка дворянства, соответственно, будет представляться как те, кто, будучи против участия Кристиана в войне, шел против воли Божьей.
Кристиан IV умрет в 1648 году, но adelsvælden не умрет вместе с ним. До конца дело доведет его сын, Фредерик III, во время дворцового переворота 1660 г., в результате которого он получит абсолютную власть над королевством. В этом самом перевороте его будут поддерживать горожане, пострадавшие из-за войн, и духовенство, союз с которым был обеспечен еще со времен Кристиана IV и Резена.
Датская пропаганда времен Тридцатилетней войны — это, во-первых, ни на что не похожий пример военной пропаганды того времени: это связано с тем, что само население физически не воевало. А во-вторых, то, как она показывала войну и короля, было важным шагом в сторону усиления монархии и итогового установления абсолютизма.
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰