Ниеншанц и Ниен (Ниенштадт)
Уже почти три века бытует мнение, что Петр Великий построил город Санкт-Петербург в безлюдном месте, окруженном болотами со всех сторон. Этому, безусловно, способствуют многочисленные картины известных и неизвестных художников, а также разнообразные литературные произведения. Однако реальность была не совсем такой, как нам много десятилетий показывают представители творческой интеллигенции.
Как известно, со смертью царя Иоанна Васильевича, прозванного Грозным, в России наступил период под названием "Смутное время" и российская государственность настолько ослабла, что, казалось, ещё чуть-чуть — и всё, никакой тебе Московии на картах мира не будет.
Естественно, таким "даром судьбы" не могли не воспользоваться ближайшие соседи, одним из которых было королевство Швеция, отхватив у нас таким образом большую и наиболее значимую в военном и экономическом плане часть территории современной Ленинградской области и будущей территории Санкт-Петербурга.
Ну а поскольку шведы, как наши ближайшие тогда соседи, людьми были прагматичными и узнали нас за тысячу лет очень даже неплохо (чемпионаты по метанию железа и биатлону между Москвой и Стокгольмом случались частенько), то тогдашним Королем Швеции Карлом IX было решено дополнительно укрепить местность постройкой нового инженерного сооружения, которому было дано название Ниеншанц.
Случилось это в 1611 году. При том как люди прагматичные наши северные соседи не стали изобретать велосипед и начали работы ровно в том месте, где когда-то стояла другая шведская крепость — Ландскрона, которую за более чем три века ранее уже разрушили русские войска во время очередной "товарищеской встречи".
И тут надо отдать бывшим викингам должное: их военные инженеры рассчитывали таким образом, чтобы строение не оказалось в воде или под водой, как и три века назад их коллеги из Италии, когда исполняли шведский госконтракт при постройке Ландскроны. Но шведские специалисты предварительно очень подробно изучили карту местности и её географические особенности, опосля решив "крепости — быть" в месте впадения реки Охты в Неву.
Окончательно Ниеншанц была построена примерно в самом начале 1640-х годов. Эта крепость имела четыре башни, пять бастионов и по проектным характеристикам могла вмещать от 500 до 700 военнослужащих, но по факту при надобности гарнизон мог быть усилен.
Конечно, эта крепость по своим возможностям не была равной Орешку, ставшему шведским Нотебургом (в некоторых документах - Нётеборг, что, кстати, более правильно, если использовать шведское произношение) или Кореле, переименованной в Кексгольм, но как пограничное сооружение, в задачу которого могло входить удержание обороны, и/или контроль за водной акваторией Невы, она вполне могла бы справиться. При должном руководстве, естественно. В период окончательной достройки Ниеншанца шведским королем Густавом II Адольфом по прозвищу "Лев Севера" напротив крепости был основан город Ниен.
Справедливости ради следует сказать, что в том месте уже находилось мелкое русское поседение, так что «бывшие викинги» там были далеко не первыми, и строились не в «болотистой пустыне».
Правда, в одном из боестолкновений между русской армией и шведской¸в середине XVII века Ниеншанц нами всё же был взят, но, к сожалению, это никак не отразилось на дальнейшей судьбе нынешнего северо-запада России, который так и остался за Швецией. Однако "викинги" учли все причины такого хода событий и построили дополнительные укрепления, усилив таким образом её оборонительные характеристики. Кроме прочего, Ниеншанц был одной из точек в цепи шведских стратегических узлов, и он располагался в 30 км от Румболовской горы — места, через которое шведская армия с XIII века шла на Россию (ой, ну ладно, на то, что потом станет Великой Россией) и у которой был построен Красный Замок, развалины коего я как-нибудь, презрев пятничные или воскресные пробки на Дороге Жизни, сфотографирую и опубликую с подробным рассказом о том, что это такое и зачем оно нужно.
Город же Ниен, построенный около крепости, по меркам XVII века был далеко не маленьким и имел население аж в 2 000 человек, и население его состояло из финнов, шведов, русских, и немцев.
Кстати, такие вот две интересные особенности проживания русских под шведским владычеством:
1. Русские, подданные шведского короля, имели равные с титульной нацией королевства права, и право исповедовать свою, православную веру, у них никто не отнимал (правда, случаи «непоняток» всё же бывали). В том месте, где сейчас красиво возвышается Смольный, в XVII веке стоял православный храм, который только однажды был шведами закрыт по причине очередного обострения русско-шведских отношений, что привело также к выселению русских из Ниена. Однако впоследствии данные действия местной администрации были признаны не состоятельными и с русских наложенное ограничение было снято.
2. Русские, жившие под властью шведского короля, при приходе русской армии и последующем строительстве новой столицы России не оказывали новой администрации никакой посильной помощи, по крайней мере нет документально подтвержденных сведений о том, что ниеновские русские помогали русской же армии в противостоянии шведам. Горячие головы, наверное, сразу же скажут "это предательство", но не спешите, товарищи — не все в этой жизни так просто, ибо на момент фактического возврата Ингерманландии здесь проживало уже третье поколение после тех, кто был после 1611-го года, и своей исторической родины они не знали, так что, полагаю, что Швеция им по понятным причинам была намного ближе чем то, что рассказывали их деды-прадеды о государстве российском.
Но я отвлекся. С началом Северной войны значимость Ниеншанца возросла во много раз. Однако шведский король Карл, видимо, одурманенный своей победой под Нарвой (1700-ый год), не мог поверить, что его великий оппонент соберется с силами и продолжит боевые действия с удвоенным рвением, поэтому не придавал значения ни Ниеншанцу, ни Нотеборгу. Как итог, русские выиграли время и продолжили начатое.
А вот шведские офицеры на местах вполне понимали, что их может ожидать, поэтому в октябре 1702 года было принято решение снести Ниен дабы иметь всесторонний обзор на местности, ну и чтобы в случае чего "ни крошки врагу".
Комендантом Ниеншанца был 62-летний полковник шведской армии Юхан Опалофф, «в миру» по-нашему Иван Григорьевич Опалёв, русский подданный шведской короны («швед» во 2-ом поколении) …
Вас что-то удивляет? Знаете, я глядел свейские источники, и там даже при Лесной и Полтаве упоминаются такие фамилии офицеров шведской армии, как Оминофф, Калитин, Нассокин, и другие. К слову, сын этого самого Ивана Григорьевича, лейтенант Магнус Юхан, упокоится в Нарве через год после взятия Ниеншанца.
Так вот, в мае 1703-го года 20 000 русских солдат подошли к крепости, гарнизон которой насчитывал 600 человек личного состава плюс неизвестное количество гражданских лиц — бывших ниеновских горожан.
Начавшийся 05 мая 1703-го года артиллерийский обстрел сразу же нанёс серьезные повреждения (взорвался пороховой склад).
Дело было безнадежным, ибо продовольствия в цитадели на всех явно не хватало. Однако Опалёв, руководя обороной из «рабочего реанимационного кабинета» (у него на тот момент были очень большие проблемы со здоровьем), решил держаться сколько хватит сил, ибо надеялся, что «шведский флот придёт – порядок наведет». Расчёт не оправдался, и одним весенним днем через неделю (!!!) после начала осады в кабинет коменданта «вломились» его подчиненные, которые потребовали от Ивана Григорьевича «договориться со своими». Ответив им что-то вроде «Сталина на вас нет!», Опалев приказал направить парламентера, и начал переговоры о мире.
Русское командование обещало шведам уход в Нарву с личным оружием и артиллерией, но поскольку следующим пунктом назначения нашей армии как раз и должна была быть Нарва, то было решено «переменить» каролинерам маршрут – на Выборг (напомню, этот город мы взяли только в 1710-ом году, в то время как Нарву – в 1704-ом) и их снабдили такими лодками, на которых помимо людей максимум ружья могут поместиться, но никак не артиллерийские орудия. Хотел бы обратить внимание, что ряд источников говорит о том, что осажденные ушли в Выборг, а ряд, что в Нарву.
Я не знаю, бился ли Иван Григорьевич головой о стену, когда узнал, что шведский флот всё же подошёл на помощь крепости, но, как вы понимаете, это уже было совершенно ни к чему, ибо на тот момент Ниеншанц неделю как пал.
В заключение хочется сказать, что Ниеншанц со своей задачей справиться не смог. Если в первый раз в середине XVII века наши его взяли потому что, по факту, ещё толком не было окончено строительство, то в 1703 году потому что являясь для шведской короны и дальним, и приграничным гарнизоном, он не получил должной поддержки со стороны верховного главнокомандования в Стокгольме, не придавшим значения своим стратегическим укреплениям, в задачу которых входило удержание российских войск в случае выхода России в сторону Балтийского моря.
Также хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что шведы при строительстве как крепости, так и города были более практичны, ставя свои постройки в местах, которые наиболее безопасны и в тех климатических условиях способны на более долгую службу.
Русский же царь, при всем его величии, руководствовался больше романтическими идеалами, и потому потопы для первых петербуржцев были истинной напастью, которая и убивает, и оставляет без крова.
С уважением ко всем прочитавшим,
Хандога Дмитрий
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰