Французские Центурионы
В майский день в Париже паника. Все ожидают атаки, но не немецких танковых частей, а своих же десантных подразделений, уже захвативших Корсику и готовящихся к десанту на континентальную Францию. В Елисейском дворце требуют остановить бунтовщиков, но танковые части, расквартированные около столицы, не отвечают. Бесконечные звонки в адмиралтейство от Пьера Пфлимлена, премьер-министра, с требованием морской блокады Корсики получали один и тот же ответ: “Месье, флот уплыл в неизвестном направлении, мы вам помочь не можем”. Коммунисты формируют отряды самообороны и планируют остановить железнодорожное сообщение, а диверсионные группы десантников уже проникли в город. Пока военные действовали по плану, глава майского путча 1958 года, генерал 10ой парашютной дивизии Жак Массю, находящийся в Алжире, выступает с требованием о возвращении всей власти Де Голлю, иначе начнется штурм Парижа. Правительство четвертой республики, до этого крайне нестабильное, сдается бунтовщикам. Десантники прекращают быть просто специальными частями, а становятся новой военной элитой. Они - новые “Центурионы” Франции, а их внутренний мир и описан в одноименном романе и его продолжении “Преторианцы” Жана Лартеги.
Сам Лартеги бывший военный, ставший журналистом после службы, имел неограниченный допуск в десантных подразделениях. Он начал свою военную карьеру в рядах Свободной Франции и продолжил в десантных частях после войны. Его связи с ними позволяли ему иметь допуск к информации, которую не получал ни один другой журналист. Среди друзей писателя были ветераны Дьен Бьен Фу и битвы за Алжир. За свои работы Лартеги ненавидела парижская культурная элита. В своих наиболее известных работах “Центурионы” и “Преторианцы” он описал изменения и настроение французской профессиональной армии в те тяжелые для Франции дни. Как эти самые люди решили, что могут вершить судьбу всей нации в майские дни 1958 года, и как они стали ненавистны для Франции в августе 1961 года.
Началось все в джунглях Индокитая, где профессиональная Французская Армии оказалась брошена своими политиками из Парижа. Поражение Индокитая нанесло им огромную рану. Их кинули в горнило войны без четких объяснений, а за что мы здесь воюем. Дома, во Франции, никто не интересовался их судьбой. Так описывается возвращение один из офицеров в книге Лартеги: “В 1950 поезд полный раненых с Дальнего Востока остановили коммунисты. Они издевались над ранеными, а парижский госпиталь подчеркивал, что кровь доноров не пойдет для лечения раненых из Индокитая. В Марселе, который мы сейчас видим, грузчики отказывались разгружать тела убитых.” Война во Вьетнаме радикализировала младший и средний офицерский состав. Они столкнулись с нерегулярной войной, где не было четких правил ведения боевых действий. Центральное командование в Париже не отдавало отчет о происходящем на оперативном театре. Многие из военных ставили своих противников выше своего командования и тем более выше своих сограждан. Такие люди готовы были наступать на пулеметные точки и все равно дома “освистывались толпой”. Для них гражданское общество было “мерзким, коррумпированным и деградирующим”.
Сразу после Индокитая их перекидывают в Алжир. Профессиональная армия была уверена, что сможет победить, если за ними будет политическая воля. У них не было оснований думать, что ее не будет. Алжир являлся территорией Франции, где проживало более миллиона французов. Это означало полную вовлеченность Французских вооруженных сил, включая призывников. Участие призывных сил отчасти сыграло обратную роль. Призывники несли самые тяжелые потери во время войны. Отсутствие подготовки, текучка кадров, снабжения и опыта проявили себя. Одним из самых ярких эпизодов войны была гибель резервистов, только что переброшенных из континентальной Франции, в 1956 году. Подобный момент описан в книге Лартеги, когда пехотная рота уничтожена в засаде, а ответ офицера линейной части показывает разрыв между десантом и остальной армией: “ Должен сказать, господин полковник, что наши люди не хотели сражаться. Они ничего не понимают в этой войне. Они не умеют защищаться, потому что их этому не учили. Да, они трусы. Но они полгода провели в этой глуши, сами не зная зачем и не встретив за это время ни одного врага. У нас нет командиров. Офицеры, которые умеют воевать, командуют вашими людьми, они у парашютистов, не у нас. Не для нас все эти Распеги, Бижары, Жанпьеры, Бюшу… Но нас 400 000. И это мы – Франция. Не вы. Прошу прощения, господин полковник.”
В такой атмосфере начинается самый тяжелый момент войны для десантников битва за Алжир 1956 года. Гражданская администрация полностью потеряла контроль над городом. Террористические атаки Фронта Национального Освобождения происходили ежедневно, а французское население города прекратило подчиняться органам власти и формировало отряды самообороны. Перфект города подписывает декларацию о передачи власти Генералу Массю. Его полномочия военного переходят в область генерал-губернатора: “На территории департамента Алжир ответственность за общественный порядок с сегодняшнего дня и до дальнейших распоряжений переходит к военной администрации, которая должна использовать полицейские полномочия обычно отданные гражданским органам власти.”(из официального заявления) 10ая парашютная дивизия, специальное подразделение армии, начинает свою деятельность. Город разбивают на сектора, происходит выемка документов жандармерии и полиции, командует специальной операцией Пол Ауссарес – начальник военной контрразведки 10ой парашютной дивизии. Под его руководством начинается уничтожение агентурной сети с использованием пыток и зачисток в мусульманской части города. Одновременно продолжают втягиваться другие десантные подразделения. Десантники вынесли на себе всю тяжесть битвы за Алжир. Город вернулся под контроль французской администрации, но центральная власть в Париже готова начать переговоры и сдаться. После этого армия решает свергнуть правительство в Париже и им это удаётся. Среди профессиональной армии ликование. Они добились своих целей и теперь точно смогут победить в войне и защитить Французский Алжир. Мягкотелые политики не будут мешать им вести войну и перекладывать на них всю ответственность за свои ошибки. Массю рад, он не хотел еще один провал Индокитая, а ещё больше он не хотел новой битвы за Алжир.
В романе Лартеги появляется фраза, описывающее настроение отдельной касты профессиональных военных после мятежа. “Я бы хотел увидеть у Франции две армии. Одну на показах с её милыми танками, солдатиками, фанфарами, штабными, хваленными генералами и офицерами. Эту армию можно показывать на каждой ярмарке. Другую я бы набрал исключительно из молодых профессионалов в камуфляже. Их не показывали на парадах, а учили всем методам войны. Это была бы настоящая армия, в которой я хотел бы воевать”. Только такие профессионалы, связанные личными связями и высокими идеалами, являются лучшими для нерегулярной войны, где огромная бюрократическая военная машина не способна победить. Однако из-за этого они опасны не только для противника: “Эти люди готовы идти на любые действия за пределами обычного понимания добра и зла.”
Война продолжается с новым руководством и новым подходом. Элита, готовая идти до конца, реформирует подход к войне. Начинается перелом в пользу Франции в военном плане, но Де Голль понимает, что воевать бесконечно невозможно и надо искать политический выход из сложившегося положения. Узнав о попытке политического решения, “центурионы”, ставшие уже “преторианцами”, решают снять своего ставленника в августе 1961 года, но император удерживается. Путч провалился. “Внутренний фронт” не хотел больше войны, и большая часть призывной армии не готова была поддержать новый переворот. Элита погубила себя под песню Эдит Пиаф “Нет, я не жалею ни о чем”. Закончить мне хочется цитатой, использованной Лартеги в своей книге в предисловии. Ведь спецподразделения есть в любых вооруженных силах, а болезненные войны полумер были не только у Франции.
«Когда мы покидали родную землю, нам говорили, что мы едем защищать незыблемые права, которые нам даны как гражданами, живущие там, так и многолетними благодеяниями, которые мы несем народу, нуждающемуся в нашей помощи и нашей цивилизации.
У нас была возможность проверить истинность этих слов. И, поскольку они истинны, мы не колеблясь платим налог кровью, принося в жертву нашу молодость и наши надежды. Мы ни о чем не жалеем, но, в то время как нас это вдохновляет, в Риме, как мне говорили, строят интриги и заговоры, там процветает измена. И многие, будучи в смятении и в нерешительности, склоняются к мысли об уходе и смешивают нас с грязью.
Не могу поверить, что это правда. Однако недавние войны показывают какими вредоносными могут быть такие настроения и к чему они могут привести.
Прошу тебя, как можно скорее убеди меня в том, что это не так. Скажи, что наши сограждане понимают нас и поддерживают, защищая нас так, как мы защищаем величие Империи.
Если все же это правда, если наши костя зря белеют в пустынях, тогда пусть убоятся они гнева легионов.»
Письмо Марк Флавиния, центуриона 2 когорты легиона Августа
(Larteguy J. «Les centurions»)
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰