История наркомании: от ариев до "арийцев"
ВНИМАНИЕ! Мы не пропагандируем здесь наркотики и выступаем против употребления запрещённых вам веществ. Вся информация взята из открытых источников и представлена исключительно для ознакомления, а также с целью предупредить - никогда не делайте так, правда-правда!
Достоверно известно, что почти девять тысяч лет назад всякие шаманы в африканских саваннах использовали для расширения сознания некие грибочки. Галлюцинации, возникавшие при употреблении такого дара природы, считались проявлениями контакта с духами. Просто пинг большой, потери пакетов, вот и картины неясные.
Но не только наши африканские братья знали толк в веществах. Один из памятников литературы древних индусов – Ригведа - упоминает напиток «сому». Так вот эта самая «сома», изготовленная из грибов, очень была по душе авторам Вед. По их мнению, «сома» возвращала здоровье и приближала к божествам.
Правда, некоторые современные исследователи отмечают, что вряд ли древние арии употребляли напиток, приготовленный именно из грибов. Разве пристало этим Прометеям человечества баловаться столь низменными веществами? Нет! Только эфедра и конопля! И таки да, с мариванной они (и протоиндусы, и исследователи) были знакомы не понаслышке.
3адолго до нашей эры препараты из конопли использовались индийскими и китайскими лекарями в качестве обезболивающих средств. Кроме того, её добавляли в сладости и напитки на праздниках. С приходом буддизма коноплю стали использовать для достижения «просветления». Что характерно, до середины двадцатого столетия власти Индии не стремились как-то особо регулировать применение гашиша.
Шумеры тоже были не прочь закинуться чем-нибудь позабористей. Именно из шумерского языка пришло в греческий слово «опий».
А вырабатывали опий, что очевидно, из соответствующего растения. Опиумный мак в Передней Азии (в т.ч. и в Месопотамии) выращивали ещё пять тысяч лет назад. И называли его «растением радости».
Шумерам прекрасно были известны болеутоляющие и успокоительные свойства сока маковых головок. Но и просто расширить сознание эти ребята были не прочь. Особенно в сочетании с тамошним шумерским пивом.
Надо сказать, что пиво здесь очень даже при чём. Вся шумерская цивилизация сложилась вокруг этого напитка. Оно подавалось на стол при каждом приёме пищи, оно было непременным спутником любого небедного шумера чуть ли не с пелёнок. А по праздникам наливали даже последнему нищему.
Конечно, это было не то пиво, которое мы знаем сейчас. Оно было густым, с неизбежным толстым слоем осадка, плотной грязной пеной и кусками хлеба в ней. А что поделать – ферментация! Однако и такое пиво было шумерам столь по нраву, что его порой принимали в качестве оплаты за выполненную работу. Потому на государственные работы люди шли вполне охотно – у царя было лучшее пиво!
Но пиво – пивом, а нас сейчас больше интересуют другие вещества. И они благополучно перекочевали из Междуречья в Древнюю Грецию. Уже среди статуэток Минойской культуры мы находим изображение головок опиумного мака. Этот волшебный цветок упоминают Гесиод и Геродот. Некоторые авторы считают, что именно опиумной настойкой опоила Цирцея спутников Одиссея. Наконец, болеутоляющие свойства опия упоминает Гиппократ.
Впрочем, не опием единым был жив античный торчок. В той же «Одиссее» упоминаются т.н. «лотофаги». Они питались плодами и листьями лотоса, дававшими забвение тому, кто их отведает. То есть греки прекрасно понимали, что в дальних странах существуют растения, позволяющие смертному расширить сознание ничуть не хуже, чем при помощи опия.
Что характерно, на северном побережье Африки действительно растёт голубой лотос, который по сей день используется для приготовления различных напитков. В РФ этот самый лотос внесён в «Перечень растений, содержащих...», так что за распространение цветков и листьев этой милой кувшинки можно неиллюзорно присесть.
Тот же Геродот рассказывает умопомрачительные истории о скифах. Якобы они наполняли дымом от горящей конопли свои палатки, куда собирались большими группами и так приходили в «блаженное» состояние.
Римляне тоже отдали должное веществам и, в первую очередь, опиуму. В первом-втором веках нашей эры он повсеместно распространяется в центральных областях Империи. Одним из адептов «чудодейственного опия» являлся Клавдий Гален, легендарный римский лекарь. Он был личным врачом императора Септимия Севера и в своих записях неоднократно благодарил своего высочайшего покровителя за возможность доступа к самым разным лекарствам, в том числе и к опию, о котором он высказывается неизменно восторженно. Среди прочего, Гален включал млечный сок опиумного мака в состав «териака» - универсального противоядия, якобы спасающего от всех отравлений, в т.ч. от змеиных укусов.
Однако гордые сыны Рима не уступали эллинам в любознательности, и кроме мака им были известны кое-какие другие весёлые травки. Например, «горькая полынь», отвар которой попивали легионеры в Германии. Кстати, римляне её называли «абсинтум».
Но всё проходит, и античность не исключение. На многие годы над Европой нависла тьма Средневековья. Оплотом надежды упорышей оставался Восток. Арабы получили от индусов сакральное знание про «чудо-дерево» ганджу. И вот уже к девятому веку на каждой подходящей делянке от Марокко до каспийского побережья заколосились характерные кустики… Правда, в арабской медицине гашиш широко использовали при лечении депрессии и головной боли, но на севере Африки коноплю выращивали исключительно на предмет пыхнуть между делом. Кроме того, кебабы познакомились ещё и с трудами Галена.
Вот именно с Востока вместе с порохом, чумой и компасом информация о замечательных свойствах травок по крупицам приносилась обратно в Европу. Это не значит, что европейцы в Средние века окончательно утратили связь с природой. Врачеватели и прочие ведуны распространяли изустно, в тайне от церковных и светских властей секреты эфедры, волоконницы или мухомора.
Кстати о мухоморах. Совсем не факт, что берсеркеры пили перед боем отвар из мухоморов. Есть мнение, что грибочек употреблялся в сушёном виде и только одним счастливчиком. А остальные для тонуса пили его мочу. После этого весь отряд ловил отличнейший амок, а тот, кто выступил в роли «ходячего фильтра», временно (или навсегда) переставал быть ходячим. Что там бывает от передозировки мухомором? Рвота, пониженное давление, отёк лёгких… В общем, гугл в помощь.
Только в 15 – 16 веках европейцы заново открывают для себя опиаты. Считается, что первым врачом, прописавшим пациенту препарат опиума, стал лично Парацельс. Именно ему принадлежит честь изобретения такого знаменитого средства, как лауданум. И вплоть до 20 столетия спиртовые растворы опиума считались прекрасным лекарственным, успокоительным и снотворным средством.
Среди отзывов об этом препарате имеется и такой: «Счастье теперь можно купить за один пенс и носить его в кармане жилета. В бутылочке можно хранить миниатюрный экстаз, а душевный покой пересылать по почте».
Пока французы занимались химией, испанцы стали мореплавателями. Завоевав империю инков, они обнаружили, что местные не прочь пожевать листья одного невзрачного кустика. Усталость, голод, импотенция, головная и суставная боль – от всего помогала «мама кока». Наконец, туземцы уверяли, что через эти листья общаются с духами и получают у них поддержку.
Этого католическое духовенство уже не могло вытерпеть. Была развёрнута целая кампания по борьбе против «дьявольского куста». Однако она быстро сошла на нет – если индейцев можно было победить и подчинить, то с кокой такой номер не прошёл.
Ну что же, не можешь победить – возглавь! И вот уже в 1539 году епископ Куско брал церковную десятину листьями коки, а испанцы быстро прибрали к рукам большинство плантаций в Перу.
К тому же периоду относится начало продажи наркотиков в России. С 1581 года царский медик Джеймс Френч открыл первую аптеку в Москве. Он завез туда первые партии индийского опиума. Популярность нового лекарства вскоре выросла настолько, что вместо завоза из Англии начались оптовые закупки напрямую в Индии.
Нельзя сказать, что до того на Руси вообще не знали наркотиков. Всякие жрецы и волхвы домонгольского периода использовали различные сильнодействующие вещества для лечения людей и погружения их в транс. Однако ведунов быстро переловили, кое-кого даже заживо сожгли. И всё же кое-какие знания сохранились. Например, чтобы успокоить беспрестанно орущего младенца, знающие бабки рекомендовали набрать маковых семян, завязать их в чистую тряпочку и такой узелок давать жевать ребёнку. И ведь помогало!
Несмотря на стремительно растущую популярность опиатов, уже в 17 веке начали открыто говорить об опасности привыкания и передозировки. Многие врачи отмечали стремление пациентов увеличивать дозу лаундаума в пять, семь и даже двенадцать раз по сравнению с прописанной и требовали искать другие методы лечения... Разумеется, этих отщепенцев никто не слушал – ведь самому последнему шарлатану было очевидно, что опиум притупляет боль и улучшает сон.
Девятнадцатый век перевернул взгляд европейцев на наркотики. В 1804 году из опиума наконец было выделено первое «чистое» наркотическое вещество – морфин. Поначалу он был малоизвестен, однако с изобретением иглы для подкожных инъекций наркомания окончательно стала приобретать привычный нам вид.
К тому моменту во Франции всё большее распространение стал приобретать гашиш, существовал даже эдакий литературно-художественный салон, известный как «Клуб Ассасинов (гашишистов)». Готье, Бодлер, Дюма-отец – эти и многие другие уважаемые люди были не прочь забежать в отель «Лозен», чтобы закинуться парой таблеточек из опиума, гашиша и/или шпанской мушки. Правда, открыто об этом старались не говорить.
В тот же период приобретает популярность абсент. Алжир, Мадагаскар, Вьетнам – всюду, где появлялись французские колониальные войска, появлялся и абсент. Французы очень ценили его, считая действенным средством против малярии и дизентерии. Привычку к абсенту офицеры не оставляли и по возвращению на родину. Однако наибольшую любовь к этому напитку проявили женщины. Дошло до того, что во второй половине века цирроз у парижанок стал такой же нормой, как сейчас - водительское удостоверение. Именно с абсентом связывают также значительный рост количества психических заболеваний у французов в тот период.
Кроме того, в 1863 году корсиканец Анджело Мариани запатентовал напиток имени себя. В классическое французское бордо добавлялся экстракт листьев коки, так что на один бокал приходилось примерно 30 мг чистого кокаина. «Вино Мариани» быстро стало популярным среди представителей богемы и европейской знати. Его ценили Жюль Верн и Конан Дойль, а римский папа Лев №13, пристрастившийся к «вину Мариани», даже наградил его изобретателя Золотой Ватиканской звездой. Кроме того, этот напиток использовался в качестве лекарства при простуде, гриппе и общем "упадке сил" на огромном пространстве от Нью-Йорка до Петербурга.
Франко-прусская война подогрела у обеих сторон интерес к наркотикам и, в первую очередь, морфию. Инъекции этого вещества активно использовались при обезболивании. Надо ли говорить, что каждый второй раненый вернулся с фронта к своей Жанне или Гертруде конченым морфинистом?
Англичане же всей нацией «подсели» на опиум. Вот, что бывает, если неосторожно бороться против массового алкоголизма. Опиумные войны также подогрели интерес к этому наркотику. Количество опиумных курилен росло на протяжении всего девятнадцатого века.
Настоящим событием в британской литературе стала «Исповедь англичанина, употребляющего опиум» Томаса де Квинси. Вот, например, как в этой книге описана ломка:
«…Никакого уныния не наступает, напротив, физическое состояние улучшается, выравнивается пульс и здоровье в целом поправляется. Однако совсем не в том заключены страдания. Они не похожи на страдания, вызванные воздержанием от вина. Наступает невыносимое раздражение желудка (которое, право же, не очень похоже на уныние); оно сопровождается обильным потом и ощущениями такими, что описать их я смогу, только когда в моем распоряжении будет больше места».
Что характерно, все задуманные Квинси большие труды остались незавершёнными, несмотря на их очевидную ценность для философов, литераторов и экономистов того времени. «Если бы не страдания и мучения мои, можно было бы сказать, что я находился в сонном состоянии. Редко мог я заставить себя написать письмо; несколько слов в ответ было пределом моих возможностей, притом только после того, как полученное письмо недели, а то и месяцы, пролежало на моем письменном столе… Любитель опиума отнюдь не лишается ни нравственных чувств, ни побуждений… Однако его представление о возможном бесконечно далеко от действительной способности не только исполнять задуманное, но даже предпринимать к тому попытки. Злые духи и кошмары гнетут его, он видит все то, что хотел бы... но слаб он как дитя и не в силах даже приподняться», - так описывает де Квинси своё обычное состояние.
Обстановка и быт лондонской опиумокурильни неплохо описаны Конан Дойлем, кстати. Вместе с другой «болезнью» английской богемы рубежа веков – страстью к инъекциям всякой дрянью.
В США первая половина девятнадцатого столетия ознаменована явлением перуанской коки, но поначалу наркомания не была сколь-нибудь значимой проблемой. Всё изменила Гражданская война. Что характерно, пристрастие не к коке, а к морфию стало «солдатским недугом». Военные, проститутки, медики, уголовники – вот, кто являлся «лицом» американского морфинизма в позапрошлом веке.
Один из таких военных-морфинистов, переквалифицировавшийся в аптекари-морфинисты, решил навариться на идее Мариани. В 1884 году он догадался смешать местное винишко с экстрактами коки и дамианы (травка, которую центральноамериканские индейцы использовали в качестве афродизиака). То, что в итоге получилось, стало называться «Пембертоновское вино с кокой», по фамилии его создателя Джона Пембертона.
Строго говоря, он не был одинок в своих изысканиях. Десятки производителей пытались заработать на находке корсиканца. Во конце XIX столетия т.н. «Coca wine» становится всё более популярным. И Пембертон в тот момент пытался лишь «оседлать волну» популярности нового напитка.
Но тут ему не сопутствовал успех, ибо на следующий год в ряде округов штата Джорджия был введён «сухой закон». Пришлось вино заменить на жжёный сахар и экстракт орехов колы. Да, так появилась «Кока-кола».
И ещё пара слов о кокаине в этот период. Одним из пропагандистов наркотика стал небезызвестный Зигмунд Фрейд. Он употреблял его сам и «угощал» жену, использовал для излечения своего друга от морфиновой зависимости (чем вызвал кокаиновую) и публиковал о своих изысканиях восторженные статьи. В конце концов он «подсадил» на кокаин многих своих знакомых и пациентов, да и сам страдал от соответствующей зависимости.
Меж тем неспешно подкатил XX век. Как известно, на него приходится открытие большего числа наркотиков, чем за всю предыдущую историю человечества. Символично, что рубеж веков ознаменован появлением главного жупела любой антинаркотической кампании.
Впрочем, как раз началось-то всё чуть раньше и вполне мирно. Диацетилморфин был синтезирован в одном английском госпитале в 1874 году. Первоначально он не вызвал особого интереса у широкой публики – той хватало гашиша и опиатов. Лишь в 1898 году контора под названием «Байер» (та самая, которая ныне знаменита аспирином, алка-зельтцером и генетически модифицированным рисом) выпустила в продажу скромные бутылочки с новым средством от кашля. Нужно же было чем-то заменить этот ужасный морфин! Всем и каждому на тот момент было очевидно, что морфинисты - просто медленные самоубийцы, падшие люди! А сам морфин, хоть и позволяет на время позабыть о боли телесной и душевной, эти самые тело и дух неизбежно разрушает.
И спасительная замена нашлась в виде скромных баночек с изящной надписью... барабанная дробь... «героин». От слова «герой», между прочим.
Двенадцать лет этот самый героин считался замечательным лекарством, прекрасно подходящим для детей. Лишь к 1910 году медики заподозрили неладное, а спустя ещё три года компания «Байер» прекратила его производство.
Этому способствовала подписанная 23 января 1912 года в Гааге Международная Опиумная конвенция. В ней указывалось, что «обязующиеся державы должны приложить все возможные усилия для осуществления контроля, в том числе и силового, всех лиц производящих, импортирующих, продающих, распространяющих, и экспортирующих морфий, кокаин и их производные». Однако по-настоящему «приложили все усилия» только США, Норвегия, Китай и, внезапно, Гондурас. Голландцы тоже отчитались было в 1915 году о том, что выполнили все требования конвенции, однако тут не всё так однозначно. Окончательно же в глобальную силу Опиумная конвенция вступила только с принятием Версальского договора.
Грянувшая Мировая война не повлекла за собой немедленного запрета наркотиков. Напротив, кое-где их употребление даже поощрялось. Например, в британской армии до мая 1916 года были в ходу наркотические таблетки «Быстрый марш» для повышения выносливости и притупления чувств страха и голода. Также кокаином баловали клиентов проститутки, дабы боец быстрее расслабился и не мешкая понёс свежеприобретённый «букет» обратно к себе в траншеи. До сих пор в Англии одна дорожка стоит чуть дороже чашки кофе.
Немцы тоже не брезговали кокой, хотя и употребляли это дело в меньших масштабах.
В нейтральных Нидерландах существовала даже фабрика по производству кокаина. Его изготавливали из импортного сырья и продавали как в страны Антанты, так и Центральным державам в количестве до 13 тонн в год. Так что в первые послевоенные годы в стационарах США и Европы наркоманов лечилось больше, чем алкоголиков.
Россия, хотя и подписала Опиумную конвенцию, не спешила с её выполнением. В верхах не было единого мнения насчёт того, стоит ли всеми силами бороться против наркотиков либо будет лучше оставить всё как есть, авось рассосётся. В зависимости от преобладания той или иной точки зрения, опий и морфий то завозились в лазареты едва ли не пудами, то совершенно исчезали, и новобранцев старались не подпускать к госпитальным палаткам ближе, чем на несколько десятков сажен, чтобы не пугались доносящихся с операционных столов криков и стонов.
3десь нелишне будет упомянуть, что к началу войны значительная часть населения Центральной Азии и Дальнего Востока принимала активное участие в производстве наркотиков и наркотрафике. Хотя в случае с выращиванием мака, правильнее было бы говорить не об активном, а о пассивном участии. Китайцы, уже тогда массово селившиеся в Русском Приамурье, считали нормальной практикой арендовать земли у местных казаков, чтобы засевать их опиумным маком. Крестьянские же наделы были менее популярны у «ходь» - и земля порой похуже, и сами участки обычно поменьше.
В любом случае, владелец надела получал с аренды куда больше денег, нежели смог бы выручить за самолично выращенный хлеб. В станицах участились драки, начались пьянство и грабежи. Надо сказать, местные чиновники не слишком-то препятствовали этому.
Доходило до того, что перевозка опиума с запада Китая на густонаселённый восток частенько осуществлялась русскими и именно через территорию России! Китайские пограничники изымали наркотики пудами, но побороть наркотрафик не могли. Разумеется, русские таможенные и полицейские чины получали свою скромную долю с таких перевозок.
Поэтому не слишком-то удивительно, что на межведомственном совещании МВД и департамента земледелия 14 мая 1915 года в Петрограде постановили продолжить возделывание опийного мака и развитие его переработки. Вот только царь-батюшка спустя три недели внезапно спохватился и утвердил закон «О мерах борьбы с опиумокурением».
Осенью казаки, доблестно «откосившие» от отправки на фронт и ещё вчера сдававшие землю под мак, почуяли, что можно безнаказанно помахать шашкой. Они начали громить посёлки китайцев и уйгур, с которых уже успели получить аванс. Плантации были уничтожены, арендаторы – депортированы, готовый продукт – вывезен в неизвестном направлении. Та же судьба была уготована маковым полям в Туркестане.
Вот только российское руководство отчего-то «позабыло» о том, что кое-где идёт война, а солдатикам в госпиталях нужны обезболивающие. Фронт требовал опиума. В итоге переселенцам снова разрешили выращивать мак с условием, что вся продукция будет сдаваться властям по фиксированной цене. На деле же вышло как всегда. Так или иначе, в 1916 году дефицит обезболивающих снова был ликвидирован.
Говоря о наркотиках в русской армии, нельзя не упомянуть «окопный коктейль», популяризованный Пелевиным под названием «балтийский чай». Обычными ингредиентами сего напитка были кокаин и что-либо спиртсодержащее, будь то ром, водка или, собственно, спирт. Алексей Толстой вложил в уста одного из своих персонажей знаменитую фразу: «В девятнадцатом году я спирт пил с кокаином, чтобы не спать». Потом ещё многие годы водка с кокаином ценилась в определённых кругах.
Но всё проходит, и война, хоть она никогда не меняется, не исключение в этом плане. Миллионы морфинистов и кокаинистов разбрелись по домам. США и европейские державы усиливали контроль за оборотом и применением наркотических средств, известных им. Но ведь были и неизвестные. Скажем, мескалин.
Впервые это вещество было выделено из пейотля ещё в конце 19 в., а уже после Первой мировой его удалось синтезировать. Немцы всерьёз взялись за изучение мескалина и продолжали свои исследования вплоть до 1945 года. Например, в Дахау.
Вот этот самый мескалин и является первым синтетическим наркотиком, ибо кактусов мало, а торчков много, на всех не напасёшься. Зато мощности химической промышленности непрерывно растут. «Это - то, как нужно видеть, как вещи выглядят в действительности», - так прокомментировал Олдос Хаксли свой первый опыт приобщения к мескалину. И у него нашлось немало сторонников.
Мескалин — герой целого ряда культовых произведений XX века, в т.ч. «О дивный новый мир», «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» и даже «99 франков».
Однако на слуху у современного человека не столько он, сколько амфетамин, который, кстати, разрешён в некоторых странах как лекарство от синдрома дефицита внимания (СДВ).
Между прочим, амфетамин прописывали американским солдатам во Вьетнаме. За годы той войны янки сожрали больше двухсот миллионов таблеток амфетамина. Усиление слуха и зрения, победа над страхом... Что ещё нужно бойцу? Да и спортсмену, кстати. Некоторые современные спортсмены любят «находить» у себя СДВ.
Однако «натурпродукт» и не думал сдавать свои позиции. Во всяком случае, за океаном. В «ревущие двадцатые» резко возрос спрос на каннабис в США. Драгоценный товар латиносы доставляли пароходами по всему течению Миссисипи. И всё же спрос на «пароходы» был таким, что удовлетворить его плантациями вокруг Нью-Орлеана не представлялось возможным. В Штаты потекла конопля из-за рубежа.
Дошло до того, что в 1944 году был создан специальный комитет для изучения размеров потребления наркотиков. В результате его работы был обнародован вывод, что марихуану не следует считать наркотиком, а её умеренное употребление не является опасным для здоровья американского человека.
Ну а в Европе в это время сумрачные декаденты-морфинисты постепенно уходят в прошлое. Европейцы всё плотнее «садятся» на синтетику. Добрый доктор «Байер» сделал своё чёрное дело.
В целом же интерес к веществам, изменяющим сознание, растёт. Учёные проводят всё новые эксперименты, в т.ч. на себе. В результате в 1938 году в Швейцарии впервые синтезируют диэтиламид d-лизергиновой кислоты, он же LSD-25. Однако популярность к этому веществу придёт только спустя четверть века.
Швейцарцы до сих пор используют это вещество в медицине. Кроме того, некоторые учёные утверждают, что ЛСД был бы эффективен в лечении психических заболеваний, а также как анестетик. Проверять это мы, конечно, не будем.
Химическая промышленность была выше упомянута отнюдь не случайно. Одной из ведущих «химических» держав мира в первой половине 20 столетия оставалась Германия. Веймарская республика тоннами импортировала морфин и кокаин, но ведь и сама кое-что производила. Из импортного сырья, разумеется. Однако с приходом к власти нацистов всё изменилось.
Наркоманов нарекли «преступниками и безумцами». Некоторые впоследствии стали жертвами программы умерщвления Т-4 и были убиты при помощи смертельной инъекции вместе с физическими и психическими инвалидами. Других отправляли в концентрационные лагеря. Кроме того, утверждалось, что злоупотребление наркотиками — одна из характерных черт еврейского народа. А ярлык «иудея» - это очевидный билет в тёплое место.
Но, как и положено борцам за чистоту нации, декларируя одно, на деле гитлеровцы демонстрировали совсем другое.
Вдохновившись успехами накачанных амфетаминами американских атлетов на Олимпийских играх 1936 года, немецкие химики организовали свой ответ проклятым жидонеграм – первитин, он же метамфетамин. Эти невзрачные таблетки быстро стали настоящим «народным наркотиком». Их употребляли практически все, от лётчиков-асов до секретарш. Они тонизировали, поддерживали способность к концентрации, позволяли успешно бороться со сном. Иногда первитин называют «национал-социализмом в пилюлях», и это утверждение вполне обоснованно.
Именно это замечательное средство позволило «сынам рейха» бодрствовать сутки напролёт на маршах, после чего вступать в бой. Оно входило в состав «танкового шоколада» из рациона панцерсолдат.
Впрочем, и фюрер был не прочь прокатить по кишке таблеточку-другую. Кроме того, личный врач его периодически пользовал эукодалом, который в своё время синтезировали химики той же Германии в поисках «улучшенного» морфина. Доходило до того, что перед каждым совещанием добрый доктор Морелль пускал фюреру по вене. Ну и кокс тоже был Гитлеру не чужд.
Что характерно, тот же Морелль имел отношение к охране здоровья другого фольксфюрера. Или, точнее, дуче. Ну, вы поняли.
Да и Геринг тоже имел свою любимую «вкусняшку». Это метадон, промышленное производство которого было налажено в 1942 году. Причина проста – Германия лишилась опиума и, как следствие, героина, отчего Геринг страдал.
Гуманитарные бомбардировки 1943-44 годов разнесли в пыль не только оборонную мощь Рейха, но и химпром. Оставшись без привычных веществ, фюрер, ещё не так давно бодрый и оптимистичный, любящий энергично помавать конечностями во время вдохновенных выступлений или даже просто диктовок своих речей, в один момент как-то резко сник. Буквально несколько дней назад его нимало не смущали миллионы иванов, пробивающихся к Одеру - и вот весь оптимизм улетучился. Гитлер стал покрываться холодным потом, дрожал, у него текли слюни, появились нездоровая бледность и тремор, а речь порой становилась бессвязной. Измученные годами доз сосуды после прекращения инъекций начали стремительно «сыпаться». Паркинсон плюс абстиненция – страшное сочетание.
В общем, товарищ, не будь как Гитлер! Используй только разрешённые препараты и береги сосуды.
Мы категорически против того, чтобы наши читатели испытали на себе действие веществ, указанных в заметке. Вся информация взята из открытых источников и представлена исключительно для ознакомления с ужасами этой вашей наркомании.
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰