Продал печатную машинку и пошел гулять по барам
Книга об обычных подростках, которые рискуют упасть в глубокую, страшную пропасть и не найти путь в своё будущее, потерять его и так и не вырасти по-настоящему. Это книга для тех, кто легко может противопоставить себя обществу, кто очень одинок и не с кем высказаться. С Холденом Колфилдом могли ассоциировать себя все — от военных до домохозяек, — и на то были свои причины.
ПОДДЕРЖАТЬ НАС!
Роман «The Catcher in the Rye» («Над пропастью во ржи») — это единственный опубликованный роман американского писателя Джерома Дэвида Сэлинджера, вышедший в 1951 году. Он стал классикой американской литературы XX века, однако никогда не был экранизирован из-за одного глупого случая, приключившегося с автором ещё в молодости.
Некогда популярный «Сборник 9 рассказов» включает в себя крайне короткую историю «Лапа-растяпа». Какого-то грандиозного действия там не происходит, да и сюжет нельзя назвать закрученным. Однако Голливуд возжелал снять по нему фильм, добавил столько отсебятины и настолько забыл о смысле самого рассказа, что Сэлинджер разозлился и запретил экранизации своих книг.
Сэлинджер начал работать над элементами романа ещё в 1940-х годах. В 1941 году он продал рассказ «Slight Rebellion off Madison» журналу The New Yorker, где впервые появился Холден Колфилд, но публикация была отложена из-за Второй мировой войны и вышла только в 1946 году.
Другие ранние рассказы, такие как «I'm Crazy» (1945), содержали материал, позже вошедший в роман. Сэлинджер писал части книги во время службы в армии США во время Второй мировой войны: он служил в разведывательном корпусе 12-го пехотного полка, участвовал в высадке в Нормандии в 1944 году и носил черновики в своём кармане.
Роман частично автобиографичен: школа Пэнси основана на Valley Forge Military Academy, где учился Сэлинджер, а персонажи вдохновлены его опытом в Колумбийском университете и ранними рассказами. В 1946 году Сэлинджер представил 90-страничную рукопись The New Yorker, но отозвал её, продолжая дорабатывать текст на протяжении следующего десятилетия.
«Над пропастью во ржи» всё-таки был опубликован 16 июля 1951 года издательством Little, Brown and Company и сразу стал бестселлером, несмотря на смешанные отзывы: его хвалили за блестящий стиль, но критиковали за нарциссизм и язык. И язык действительно такой, что сколько переводчиков над ним ни сидело, идеального перевода так и не появилось. В Англии вообще не поняли сленг, на котором изъяснялся американец.
Роман написан от первого лица и рассказывает о двух днях из жизни 16-летнего подростка Холдена Колфилда, исключенного из престижной школы-интерната Пэнси за неуспеваемость (он провалил все предметы, кроме английского). Не желая сразу возвращаться домой, Холден уезжает в Нью-Йорк, где проводит время в блужданиях по городу, встречах с людьми и размышлениях о жизни.
Парень ходит по барам, постоянно курит, ему вечно хочется выпить. Встречается то с девчонками, то с проституткой, то танцует с кем придётся, даже умудряется заглянуть в гей-бар и поговорить о любви с монахинями. Тратит он деньги бабушки и вырученные за дёшево проданную печатную машинку. Родители у него — состоятельные юристы, поэтому передвигаться он предпочитает на такси, потому что ненавидит автобусы, да и такси он особо не любит. На самом деле, мальчик, судя по его рассказам, и сам на вопрос, а что, собственно, он любит, ответить не может.
С кем бы он ни общался, с кем бы ни встречался, в нём проявляется его детскость; он чувствует себя ниже всех. Мальчик — как оголённый нерв, остро реагирует на всё, что с ним происходит. Любит покритиковать своих сверстников, поговорить с ними ни о чём. Описывает нечистоплотность ребят, постоянно спорит с ними или и вовсе вступает в острую конфронтацию. Есть намёки на то, что с ним случился какой-то неприятный инцидент в прошлой школе. Однажды он и вовсе был свидетелем того, как мальчишка выпрыгнул из окна.
С учебой у него совсем беда. Старший брат Д.Б. живёт в Голливуде, он для него чуть ли не икона — он же его самый любимый писатель. Младшая сестрёнка Фиби учится на отлично, много читает и сама пишет. Покойный брат Алли тоже был человеком, на которого не могли нарадоваться — настолько он был чудесным мальчиком. А вот Холден — разочарование в семье. Талантов у него особо нет, его постоянно выгоняют из разных учебных заведений. Не может найти своё пристанище. Особенно его раздражают хорошо сложенные ребята, и это неудивительно: когда кто-то легко может тебя повалить на пол и придавить, он не будет казаться тебе классным и приятным.
Примечательно то, что он вроде ругается направо и налево, говорит, что всех и всё ненавидит, но при этом ему стыдно видеть скабрёзные надписи в музее, и он их стирает тайком. Он, как и каждый из нас когда-то в школьное время, пишет глупость на экзамене, а внизу приписывает невинное обращение к учителю — чтобы тому не было стыдно срезать нерадивого ученика за вот такой вот «замечательный» ответ.
Египтяне были древней расой кавказского происхождения, обитавшей в одной из северных областей Африки. Она, как известно, является самым большим материком в восточном полушарии.
В наше время мы интересуемся египтянами по многим причинам. Современная наука все еще добивается ответа на вопрос — какие тайные составы употребляли египтяне, бальзамируя своих покойников, чтобы их лица не сгнивали в течение многих веков. Эта таинственная загадка все еще бросает вызов современной науке двадцатого века.
Он очень сильно любит своего младшего брата. На протяжении всего романа Холден будет обращаться к воспоминаниям о нем, трогательно опишет рукавицу ловца, которая принадлежала мальчику. Тут мы понимаем, что у Холдена все-таки есть зачатки писательства, но пока он их не признает:
Я взял и стал описывать бейсбольную рукавицу моего братишки Алли. Эта рукавица была очень живописная, честное слово. У моего брата, у Алли, была бейсбольная рукавица на левую руку. Он был левша. А живописная она была потому, что он всю ее исписал стихами — и ладонь и кругом, везде. Зелеными чернилами. Он написал эти стихи, чтобы можно было их читать, когда мяч к нему не шел и на поле нечего было делать. Он умер. Заболел белокровием и умер 18 июля 1946 года, когда мы жили в Мейне. Он вам понравился бы. Он был моложе меня на два года, но раз в пятьдесят умнее. Ужасно был умный. Его учителя всегда писали маме, как приятно, что у них в классе учится такой мальчик, как Алли. И они не врали, они и на самом деле так думали. Но он не только был самый умный в нашей семье. Он был и самый хороший, во многих отношениях. Никогда он не разозлится, не вспылит. Говорят, рыжие чуть что — начинают злиться, но Алли никогда не злился, а он был ужасно рыжий.
И ужасно славный, ей-богу. Ему иногда за столом что-нибудь придет в голову, и он вдруг как начнет хохотать, прямо чуть не падал со стула. Тогда мне было тринадцать лет, и родители хотели показать меня психиатру, потому что я перебил все окна в гараже. Я их понимаю, честное слово. В ту ночь, как Алли умер, я ночевал в гараже и перебил дочиста все стекла, просто кулаком, не знаю зачем. Я даже хотел выбить стекла в машине — в то лето у нас был «пикап», — но уже разбил себе руку и ничего не мог. Я понимаю, что это было глупо, но я сам не соображал, что делаю, а кроме того, вы не знаете, какой был Алли. У меня до сих пор иногда болит рука, особенно в дождь, и кулак я не могу сжать крепко, как следует, но в общем это ерунда. Все равно я не собираюсь стать ни каким-то там хирургом, ни скрипачом, вообще никем таким.
Холден постоянно мечтает о том, чтобы уехать и где-нибудь уединиться. Это роднит его с самим Сэлинджером. Вот только автору это удалось, а у Холдена всё будет только впереди.
Ох, какие же у него сложные отношения с девочками! Он яростно пытается убедить читателя, что уже подкован в этом деле, аки ловелас, но мы-то точно знаем, что у парня всё ещё впереди. Девчонки ему нравятся; он так и норовит разглядеть их пятую точку и ущипнуть за неё. Балдеет от того, как они сидят, ничего не делая, хохочут и прихорашиваются. Он завидует Страдлейтеру, тому, что все видели, как он целуется с девочкой. Сам Холден рассказывает, что девушек у него было много и он непременно со всеми целовался, и кое-что побольше, но вот сцена с Санни подтверждает наши подозрения, что мальчишка — девственник.
Понимаете, девчонки такие дуры, просто беда. Их как начнешь целовать и все такое, они сразу теряют голову. Вы поглядите на девчонку, когда она как следует распалится, — дура дурой! Я и сам не знаю, — они говорят «не надо», а я их слушаюсь. Потом жалеешь, когда проводишь ее домой, но все равно я всегда слушаюсь. А тут, пока я менял рубашку, я подумал, что наконец представился случай. Подумал, раз она проститутка, так, может быть, я у нее хоть чему-нибудь научусь — а вдруг мне когда-нибудь придется жениться? Меня это иногда беспокоит.
Также можем обнаружить трогательное размышление о судьбе всех этих девочек, что сейчас счастливы и беззаботны, а потом с ним случится страшное - замужество:
Вообще смотреть на них было приятно, вы меня понимаете. Приятно и вместе с тем как-то грустно, потому что все время думалось: а что с ними со всеми будет? Ну, окончат они свои колледжи, пансионы. Я подумал, что большинство, наверно, выйдут замуж за каких-нибудь гнусных типов. За таких типов, которые только и знают, что хвастать, сколько миль они могут сделать на своей дурацкой машине, истратив всего галлон горючего. За таких типов, которые обижаются как маленькие, когда их обыгрываешь не только в гольф, но и в какую-нибудь дурацкую игру вроде пинг понга. За очень подлых типов. За типов, которые никогда ни одной книжки не читают. За ужасно нудных типов
Есть отзвуки того, что время было послевоенное. Сэлинджер сам воевал, бывал Дахау, где был свидетелем сотни обугленных разлагающихся тел. Это оставило свой след. После войны он даже сам пошел и положил себя в психбольницу для лечения депрессии:
Честное слово, если будет война, пусть меня лучше сразу выведут и расстреляют. Я и сопротивляться бы не стал. Но одно меня возмущает в моем старшем брате: ненавидит войну, а сам прошлым летом дал мне прочесть эту книжку — «Прощай, оружие!». Сказал, что книжка потрясающая. Вот чего я никак не понимаю. Там этот герой, этот лейтенант Генри. Считается, что он славный малый. Не понимаю, как это Д.Б. ненавидит войну, ненавидит армию и все-таки восхищается этим ломакой.
Особое место здесь занимают утки и рыбки. Сэлинджер сам жил недалеко от Центрального парка. Он горячо любил его и в романе просто не мог не запечатлеть.
С другой стороны, эти глупые вопросы в духе «Куда деваются утки?» подчёркивают инфантильность героя. Что, несмотря на копну седых волос, желание постоянно пить и курить, он ментально много младше, чем пытается казаться. Его отец правильно подмечает: «Вот тебе скоро семнадцать, а ведешь себя так, словно тебе двенадцать».
Живу я в Нью-Йорке, и думал я про тот пруд, в Центральном парке, у Южного выхода: замерзает он или нет, а если замерзает, куда деваются утки? Я не мог себе представить, куда деваются утки, когда пруд покрывается льдом и промерзает насквозь. Может быть, подъезжает грузовик и увозит их куда-нибудь в зоопарк? А может, они просто улетают?
В конце концов, он тайком навещает младшую сестру Фиби, делится с ней фантазией о том, чтобы быть «ловцом во ржи» — тем, кто спасает детей, бегущих по полю ржи, от падения в пропасть. Он хочет спасать мальчиков, не дать таким же, как маленький Алли, пропасть. Название книги получила благодаря строчке из Бернса.
Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.
Фиби не дает ему сбежать и уехать в неизвестность. Он очень сильно ее любит и не представляет своей жизни без нее. Она заставляет его бояться смерти: ведь если он заболеет и умрет от заражения крови, что будет с Фиби? Он чувствует себя самым счастливым человеком на свете только тогда, когда Фиби счастлива. А она готова на все ради брата: отдает ему последние деньги, готова покинуть дом вместе с ним. А он даже не смог принести ей пластинку целой — разбил на сотни маленьких кусочков.
Роман заканчивается тем, что Холден после эмоционального срыва попадает в санаторий в Калифорнии и планирует вернуться в школу осенью. Персонаж так до конца и не понял, кем он будет, кем вырастет, но эти два дня стали точкой, которая толкнула парня на написание своей маленькой рождественской истории. Холден не изменился, он остался таким же оголенным нервом, который не знает, что будет дальше.
Казалось бы, что в этой книге может быть такого, что она вдруг становится бестселлером, ее все вокруг любят и боготворят? Сюжета-то почти нет: парень просто блуждает и проходит все стадии отрицания и принятия. Он боится вернуться домой, не знает, что вообще ждет его в будущем, да и не понимает, что вообще делает и зачем живет. Книга затрагивает темы подросткового отчуждения, потери невинности, фальши взрослого мира, идентичности, секса, депрессии и бунта против общества. Холден — икона подросткового мятежа, его голос выражает одиночество и разочарование в конформизме 1950-х годов.
После Второй мировой войны Америка переживала экономический бум. Общество стремилось к стабильности и «американской мечте» — белые заборы пригородов, семейные автомобили, телевизоры в каждом доме, — но под этой идиллией кипели страхи: Холодная война, ядерная угроза — в школах ввели учения по защите от атомной атаки, маккартизм с охотой на «коммунистов» и жесткий консерватизм, где все должны были соответствовать нормам: мужчины — на работу, женщины — дома, молодежь — в строгих рамках.
Книга вышла в 1951 году и сразу попала в нерв времени: она отражала травму послевоенного поколения, где ветераны вроде самого Сэлинджера возвращались в мир, полный фальши, а молодежь пыталась найти себя настоящих в мире потребления и страха.
Произведение повлияло на поколения подростков, став голосом отчуждения и бунта против конформизма послевоенной Америки. Она часто запрещалась в школах США из-за нецензурной лексики, сексуальных намёков и антиобщественных идей. Но вы сами знаете, как молодежь воспринимает такие темы — это просто идеальная реклама для них. Холден стал символом для тех, кто не хотел «быть фальшивкой» в мире, где все притворялись счастливыми.
С 1961 по 1982 год это была самая цензурируемая книга в американских школах и библиотеках: её убирали из списков чтения в более чем 70 округах. В 1960 году учитель в Оклахоме потерял работу за то, что дал её на изучение в классе, а в 1978-м в Вашингтоне запретили, обвинив в «коммунистическом сюжете».
Более того, книга популярна даже сейчас. Роман также печально известен связью с убийством Джона Леннона: его убийца заявил, что книга была его манифестом. Об этом даже сняли фильм «Глава 27», где играет наркозависимый и крайне непривлекательный Джаред Лето. Есть также фильм байопик о карьере Сэлинджера, основанный на романе Кеннета Славенски о нём «Идя через рожь».
Такие вот дела, а как вам история Холдена? Читали книгу подростком или уже взрослыми? Смогли ли проникнуться этим маленьким романом?
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰