Время VIII: Drang nach Osten
Приветствую! Сегодня мы обратимся к истории Китая и выясним, как проповедники-иезуиты превратились в часовщиков, и с какой обиды есть пошел китайский контрафакт.
Предыдущая часть про минуты и секунды— тык!
ПОДДЕРЖАТЬ НАС!
Первые сообщения о часах в тех краях, если не брать в пример солнечные, доходят из II века н.э. Утверждается, что некий Чжан Пинцзы, министр и главный астроном при дворе императора Ана династии Хань, в 125-127 годах сконструировал механизм, увенчанный металлической моделью небесной сферы, приводимый в движение хорошо уже известной нам клепсидрой. 950 лет спустя придворным математиком Су Суном этот механизм был переосмыслен в виде двенадцатиметровой башни, колокольным звоном и движением резных фигурок на панели сообщавшей зрителям время — астрономический инструмент стал излюбленной игрушкой императоров династии Чжао.
Астрономическая точность волновала Китай не меньше, чем Европу. Если мореходам Португалии и Британии было необходимо вычислять долготы затем, чтобы безопасно прокладывать курс, то для первых перемещение небесных светил был прямым знаком высшей воли — без указаний свыше были невозможны церемонии, от свадеб и объявления войны до начала и завершения строительства. Уточнение календаря на протяжении столетий оставалась первейшей обязанностью при вступлении на престол нового императора, а астрономы принадлежали к числу важнейших сановников — со всеми рисками и преимуществами этого статуса. Так, сам Чжан Пинцзы был на несколько лет сослан на административную должность в удаленной провинции в результате дворцовой интриги.
Впрочем, и часы Су Суна после смерти его патрона были сломаны и затем разобраны: новый император — новое исчисление времени. Хотя описания принципа маятника встречаются в китайской истории с 8 века, часовые механизмы остаются редкими артефактами, достоянием императорского двора и богатейших из сокровищниц. Всё изменил случай: в самом конце 1590-х в Пекин, столицу империи Мин, прибыл миссионер-иезуит Маттео Риччи. Местные чиновники не оценили рвения проповедников и поместили всю миссию под арест, а ценности их изъяли и подвергли подробной описи. Распятия и великолепные картины (заходило солнце чинквенченто!) по евангельским мотивам и возбудили в них глубокие подозрения и судьба отцов казалась предрешенной.
Спустя шесть месяцев вдруг распахнулись двери узилищ, а к иезуитам явился имперский посланник с приказом немедленно явиться во дворец — тот самый Запретный Город — и взять с собой все эти жуткие подарки. Впрочем, европейская живопись императора впечатлила не больше, чем его сановников, в отличие от механических часов, которые носил на левой руке Риччи. Кроме них, большие напольные часы, подарок Общества Иисуса, были доставлены во дворец за несколько дней до ареста отцов, и их гиря, наконец, дошла до полу. Риччи, провидением Божиим имевший в Риме краткий курс механики, не только возобновил ход часов, но и составил для императорского двора подробную инструкцию по их устройству и ремонту.
Так началась история иезуитской миссии в Пекине. История о механических часах, за несколько столетий ставшая легендой, а из легенды превратившаяся в миф, вдруг проступила натуральной краской, «до немоты поразив китайцев», как писал сам отец Риччи. Следующие 9 лет лет он жил близ Запретного города и ведал астрономией и математикой всей империи — власть, которой не хвалился даже Марко Поло, и которой европейцам не видать до самых Опиумных войн. Кроме того, он познакомил китайцев с «Началами» Евклида и картами Старого и Нового Света. К последним, впрочем, относились с большим недоверием.
Иезуиты получили надежную опору для своих проповедей, а часовщики Европы — огромный, богатый и непуганый рынок. Часы всех цветов, всех форм и расцветок наводнили императорский дворец, а изделия попроще — дома купцов и чиновников. В отличие от мореходов Запада, люди Востока не требовали надежности и сверхвысокой точности в штормовых условиях, и с радостью покупали почти всё, что ходило, двигалось, звенело и тикало под гнётом невидимой пружины. А где навар, там всякий сорт торговца встретишь: британец Джон Барроу, основатель Королевского Географического Общества, в книге 1804 года «Путешествия в Китай» сообщает историю о предприимчивом джентльмене, продававшем жителям Поднебесной часы с кукушкой. Первая партия имела огромный успех, однако уже второй его корабль встретили разгневанные покупатели — часы были справлены не для того, чтобы работать, а для того, чтобы продаться, и всё птичье поголовье онемело за первый месяц работы. Впрочем, этот джентльмен смог продать им и вторую партию, убедив клиентов, что кукушка — совершенно особый сорт птиц, что поёт только в определённые времена года. Сэр Барроу подводит мораль:
After this it would only be fair to allow the Chinese sometimes to trick the European purchaser with a wooden ham instead of a real one.
На этом всё. В следующий и последний раз поговорим о том, почему это всё произошло, и почему произошло именно в Европе.
Подписывайся на телеграм-канал Cat_Cat, чтобы не пропустить интересные посты
НА КОРМ КОТИКАМ ---> 💰