История и настоящее «Разумного замысла»

Как пламя свечи, колеблющееся на ветру: именно так К. У. Хауэлл изображает краткую историю американского движения разумного замысла в своей новой книге «Designer Science».

Хауэлл, исследователь из Университета Дьюка, стремится показать, какое место разумный замысел («РЗ») занимает среди более устоявшихся концепций, соотносящих библейскую версию сотворения мира с открытиями современной эволюционной науки. Младоземельный креационизм, по его словам, приобрел популярность и оставил свой след в христианской мысли XXI века. То же самое, замечает он, произошло и с его главным философским соперником — теистическим эволюционизмом (или его более новым аналогом, эволюционным креационизмом).

В отличие от них обоих Хауэлл представляет разумный замысел скорее как краткую вспышку, нежели как продолжительное движение. По его словам, РЗ вышел на американскую сцену на конференции «Mere Creation» в Университете Байола в 1996 году и в основном сошел на нет после судебного процесса 2005 года «Кицмиллер против школьного округа Довер» в городе Довере, штат Пенсильвания, который завершился решением федерального судьи о том, что преподавание РЗ в государственных школах равносильно продвижению религиозных убеждений.

Когда Хауэлл и другие говорят о «РЗ», они имеют в виду не многовековые аргументы в пользу Бога, основанные на сложном и целесообразном устройстве природы. Они также не ссылаются на более узкое по охвату натурбогословие английского священника конца XVIII века Уильяма Пейли, известного прежде всего предположением о том, что упорядоченная вселенная предполагает существование «божественного часовщика», который привел ее в движение.

Вместо этого термин РЗ охватывает конкретные идеи, впервые выдвинутые в 1990-х годах американским профессором права Филлипом Джонсоном, философом Уильямом Дембски, биологом Майклом Бихи и другими авторами, ассоциированными с аналитическим центром «Институт Дискавери». Теоретики РЗ сплотились вокруг философской идеи, в соответствии с которой наука не должна произвольно исключать сверхъестественные объяснения физических явлений. Со временем они добавили аргументы в пользу того, что «несократимая сложность» в биологии — слишком сложные системы, чтобы их можно было разделить на независимо развившиеся части, — указывают на разумный замысел в природе.

Таким образом, пишет Хауэлл, РЗ стал «широким, идеологически разнообразным и теологически гибким подходом к антиэволюционизму», который первоначально объединил под своим широким зонтиком множество интеллектуалов-теистов. Однако, по словам Хауэлла, первоначальная сила движения оказалась и его конечной слабостью. Как он пишет, скудная пища «идеологического минимализма» не смогла долго удерживать преданность приверженцев, для которых идеи имели глубокий смысл.

Всякий раз, когда теоретики РЗ пытались добавить гущи в бульон, они отталкивали от себя какую-то фракцию. Без четкой научной составляющей РЗ оставался идеологической критикой эволюционной науки, которая соединила методологический натурализм с философским, стремясь обосновать тезис о том, что дарвинизм идет рука об руку с атеизмом.

Что касается вопросов человека, данные опросов последних лет свидетельствуют, что американские христиане разделяются на два лагеря примерно равного размера. Оба относятся к вере серьезно и исходят из представления о божественно-великом Творце, создавшем материальную вселенную.

Младоземельные креационисты ищут в природе доказательства, подтверждающие буквальное прочтение первых глав Книги Бытия. Выросшие под влиянием книг баптиста-инженера Генри Морриса, издававшихся в середине XX века, и апологетических организаций, таких как «Answers in Genesis» Кена Хэма, они настаивают на шестидневном творении, произошедшем менее 10 000 лет назад, теологически значимом грехопадении и всемирном потопе. Теистические эволюционисты (и эволюционные креационисты) видят предвечного Бога, создавшего немеханистические законы природы и управляющего ими для формирования пути творения. Их взгляды берут начало из более ранних попыток христианских мыслителей осмыслить развитие науки в XIX веке — усилий, продолжаемых ныне Фондом BioLogos, такими фигурами, как Фрэнсис Коллинз (его основатель), и различными учеными-католиками, работающими в традиции Фомы Аквинского.

Обе группы в конечном итоге выступили против РЗ, пишет Хауэлл. Младоземельные креационисты возражали против РЗ, поскольку он не разделял их теологические предпосылки. В то же время теистическим эволюционистам и эволюционным креационистам не нравилась присущая РЗ «высоко механистичная и модернистская концепция реальности», основанная на «том самом редукционизме, с которым она, по собственным словам, борется», и постулирующая «современную концепцию божественного действия в мире». Короче говоря, младоземельные креационисты считали РЗ недостаточно креационистским, в то время как религиозные эволюционисты рассматривали его как чрезмерно натуралистичный.

Возможно, поскольку Хауэлл относит себя к последнему лагерю, книга «Designer Science» с особенной проницательностью излагает критику в адрес РЗ со стороны теистических эволюционистов и эволюционных креационистов. В порыве откровенности во введении к книге Хауэлл пишет, что он «вырос в среде младоземельного креационизма» и «заинтересовался РЗ в старших классах школы и колледже», прежде чем перейти к теистической эволюции и стать православным христианином. «Designer Science» основана на его докторской диссертации по религии в Университете Дьюка.

Учитывая религиозное прошлое Хауэлла и академическое происхождение его книги, неудивительно, что «Designer Science» представляет собой насыщенное изложение интеллектуальных идей с обилием цитат. Она опирается в основном на опубликованные труды ведущих мыслителей трех лагерей, с периодическими упоминаниями атеистических оппонентов вроде Ричарда Докинза. Однако в ней почти не упоминаются ни биологи, встретившие РЗ сокрушительными опровержениями, ни прохладная реакция со стороны христиан в целом.

Однако Хауэлл отмечает привлекательность РЗ для политических консерваторов, которые использовали эту идею в контексте культурных войн 1990-х и начала 2000-х годов после решения Верховного суда 1987 года, запретившего преподавать «науку о сотворении мира» (creation science) в государственных школах. Они предлагали РЗ как несектантскую критику эволюции, которая могла бы пройти проверку на соответствие закону, запрещающему создавать государственную религию. Действительно, Хауэлл пишет, что лидеры младоземельных креационистов изначально прониклись симпатией к РЗ именно по этой стратегической причине, даже несмотря на то, что сомневались в его весомости как евангелизационного инструмента.

После того, как концепции РЗ начали появляться в государственной и местной образовательной политике, динамика культурных войн привела к кульминации в Довере. В 2004 году местные младоземельные креационисты и сотрудники «Института Дискавери» пытались убедить школьный совет Довера принять политику, благоприятствующую РЗ. Местные жители, многие из которых были прихожанами церквей, подали в суд на эти правила.

Хауэлл представляет теистических эволюционистов как лидеров оппозиции. «В Довере, — пишет он, — РЗ был втянут в конфликт креационистским крылом и завял под его пристальным вниманием. Он не мог предложить позитивной научной альтернативы, но также не мог четко отмежеваться от своих креационистских союзников». После того, как федеральный суд постановил, что преподавание РЗ в государственных школах также нарушает запрет на создание государственной религии, ведущие младоземельные креационисты увидели еще меньше причин продвигать РЗ, чем раньше.

После решения в Довере общественный и академический интерес к РЗ пошел на спад. Хауэлл пишет, что попавшие в трудное положение теоретики РЗ «усилили натиск», используя «те же общие аргументы, которые не помогли им победить в суде», но уже с «гораздо более конспирологическими интонациями и нотами обиды». Наряду с «ощущением гонимости», пишет он, пришла растущая «враждебность по отношению к научному миру».

Такое враждебное отношение к экспертам присутствовало с самого начала, замечает Хауэлл, «но вышло на передний план после 2005 года». Теоретики РЗ всё чаще ставили под сомнение «преобладающие научные представления о вакцинах, изменении климата, астрофизике и СПИДе». В рамках движения РЗ, пишет Хауэлл, недоверие к научному истеблишменту стало «основой для мировоззрения, скептически настроенного по отношению к научному прогрессу и знанию».

Если РЗ начинался как «экуменическое антиэволюционное движение», заключает Хауэлл, то в конечном итоге он стал «лишь одной из многих крайне скептических атак на современную науку». Он рассматривает это как долгосрочное наследие РЗ. «Хотя ему и не удалось достичь своей цели — переделать современную науку, — пишет он, — разумный замысел и посеял семена, и взрастил ростки крайнего скептицизма в мире американского консерватизма».

Однако эта оценка, вероятно, преувеличивает роль РЗ в продвижении таких тенденций. Она не учитывает другие мощные силы, сеющие и взращивающие недоверие к научной экспертизе, такие как политическая поляризация вокруг вопросов, связанных с наукой, влияние ограничений эпохи COVID-19 на общественное доверие и взрывной рост антиэкспертных конспирологических теорий в интернете.

После прочтения книги Хауэлла остается вопрос. Был ли РЗ когда-либо чем-то большим, нежели атакой на науку, которая соединяла методологический натурализм с философским, чтобы обосновать свою позицию против эволюционной биологии? И младоземельный креационизм, и теистическая эволюция укоренены в глубоких религиозных чувствах, которые объясняют их неизменную привлекательность. Они продолжают влиять на современное американское христианство. Книга Хауэлла интересна тем, что анализирует причины, по которым разумный замысел не достиг аналогичного статуса.

ОРИГИНАЛ: https://www.christianitytoday.com/2025/09/designer-science-cw-howell-history-intelligent-design-america-young-earth-creationism-theistic-evolution/