Культурная апологетика старше, чем вы думаете
Я штатный преподаватель христианского университета, а по совместительству служу пастором и учителем в поместной общине. Среди моих студентов есть люди от 18 до почти 90 лет. Несмотря на множество различий между ними, они высказывают похожие опасения относительно нынешнего состояния американской культуры. По их мнению, часть культурных элит в Соединенных Штатах становится все более враждебной по отношению к христианству, в то время как остальные хотят поставить веру на службу своим политическим целям. Студенты чувствуют усталость из-за темпов технологического прогресса и его последствий. Им кажется, что сегодня, проповедуя Евангелие, быть услышанным стало сложнее, чем еще несколько лет назад.
Культурная апологетика — один из способов быть услышанным, проповедуя Евангелие в меняющемся мире. Книга The Gospel After Christendom: An Introduction to Cultural Apologetics под редакцией Коллина Хансена, Скайлера Флауэрса и Айвана Месы — совместный проект сотрудников Центра культурной апологетики им. Келлера, которые ратуют за старый добрый подход к апологетике, выступающей под новым именем.
Культурная климатология
Используя аналогию, предложенную Джеймсом Дэвисоном Хантером, Хансен пишет, что специалисты по культурной апологетике — не синоптики, предсказывающие погоду на предстоящий день, а, скорее, климатологи, изучающие погодные закономерности. Культурная апологетика занимается «изучением и оценкой глубинных ценностей, идеологий, нарративов и закономерностей, присущих нашей культуре» (p. 1).
Одно из ключевых утверждений Хансена, с которым согласны остальные авторы, заключается в том, что апологетика не должна быть абстрактной или внекультурной. Да, истина не зависит от времени, но испытания, с которыми она сталкивается, меняются в зависимости от времени и контекста. И апологеты тоже всегда должны быть готовы измениться.
Культурная апологетика начинается с критики в адрес господствующих культурных нарративов. В сегодняшних условиях описание красоты христианства логически предшествует защите истинности веры, хотя последняя по прежнему остается самым важным. Тревин Уэкс считает, что культурная апологетика предшествует благовестию, она готовит почву, «чтобы сделать акцент на красоте Евангелия» (p. 18).
Развивая эту мысль, Кристофер Уоткин пишет, что библейская история предлагает авторитетное, но неявное исполнение чаяний каждой культуры. Он утверждает, что библейский метанарратив о творении, грехопадении, искуплении и конце времен «может открыть возможности для культурной апологетики и стать способом пригласить людей вернуться в дом, который они незаметно для самих себя покинули» (p. 34).
Но в то время, как авторы закладывают основание для разговора о культурной апологетике, нас подстерегает неожиданный поворот. Джошуа Чатроу возражает против самого термина «культурная апологетика». Он называет две причины. Во-первых, «внекультурной» апологетики не существует. Во-вторых, термин появился недавно, однако само явление имеет древние корни. В качестве примеров культурной апологетики в христианской интеллектуальной традиции он называет Блаженного Августина, Блеза Паскаля и Клайва Льюиса.
Апологетический метод
После того, как основание положено, фокус книги смещается на апологетический метод. Алан Ноубл пишет, что культурная апологетика должна избегать соблазна как подстраиваться под идолов культуры, так и вступать с культурой в конфронтацию. Он предлагает более библейский путь — благодатный подход, суть которого в «желании понять человека или культуру, с которыми вы имеете дело, желании, чтобы они убедились в бездушности своих идолов, и желании, чтобы они покаялись и обратились ко Христу» (p. 67).
Как и Уоткин, Дэниел Стрэндж занимается темой неявного исполнения — только он соотносит эти библейские темы с социальным воображением западной культуры. Культурная апологетика не только рациональна, ведь что в библейской антропологии разум и сердце тесно связаны. Таким образом, Грей Сутанто полагает, что способ рассуждения необъяснимым образом связан с сердечными желаниями. Неверие в конечном счете обусловлено не недостатком знаний о Боге, а подавлением истины, которую Бог открывает людям о Себе. Это подавление происходит и среди христиан, поэтому «христиане нуждаются в [знакомстве с культурной апологетикой] точно так же, как и те, кто еще не уверовал» (p. 98). Это форма контркультурной катехизации.
Культурная апологетика подразумевает как разоблачение пустоты секулярных мировоззрений, так и демонстрацию того, каким образом библейское мировоззрение отвечает на наши глубинные желания, связанные с погоней за истинным человеческим благополучием. Соответственно, Гэвин Ортлунд исследует нежизнеспособность неверия. Секуляризм ведет к разочарованию, утрате смыслов и одиночеству. Культурная апологетика помогает нам показать людям, каким образом Евангелие удовлетворяет эти осознанные потребности.
Практика апологетики
Книга The Gospel After Christendom отвечает на важные культурные вопросы, исследуя три трансцендентальных реалии: истину, добро и красоту. Отталкиваясь от вопроса о благости христианства, Ребекка Маклафлин отмечает, что все больше неверующих считают христианство аморальным. Критики благости христианства часто ссылаются на то, что постулаты библейской этики все больше расходятся с современной культурой, и что сами христиане не следуют своим этическим заявлениями. У нее есть хорошие ответы на эти возражения, но, что более важно, она подчеркивает необходимость приводить апологетические беседы к Иисусу, ведь только Он поистине благ.
Аналогичным образом Рейчел Гилсон утверждает, что люди созданы для того, чтобы стремиться к красоте и отвращаться от безобразия. Церковь прекраснее всего тогда, когда она более всего похожа на Иисуса, поэтому «ради наших ближних давайте будем теми, кто мы есть» (p. 138).
Но ни красоты, ни благости недостаточно, если христианство не истинно. Поэтому Дерек Ришмауи напоминает читателям, что защита истинности христианства принципиально важна для всех форм апологетики. Он показывает, каким образом культурные предубеждения затрудняют разговор об истине. Изобильное откровение истины в христианстве приносит подлинное удовлетворение, потому что выходит за рамки личной, прагматической удовлетворенности, которым часто ограничивается наша культура.
Место апологетики
Для того, чтобы культурная апологетика принесла какой-то плод, у нее должна быть конкретная точка приложения. По мнению авторов сборника такой точкой должна быть поместная община, «эпицентр» любой апологетики — включая культурную. Например, Боб Тун утверждает, что ценности и обычаи церквей, сосредоточенных на Евангелии, открывают возможности для свидетельства неверующим. Церковь должна одновременно противостоять культуре и пронизывать ее, образуя контркультурное сообщество.
Один из способов проникновения в культуру, как пишет Джеймс Эглинтон, заключается в создании площадок помимо регулярных воскресных мероприятий, куда можно приглашать людей, чтобы они «ощутили (а затем обсудили) отношения, основанные на Евангелии, прежде чем они переступят порог церкви» (176). Такие площадки становятся «третьим местом», где скептики и сомневающиеся могут свободно задавать сложные вопросы, и это открывает возможности для непринужденной проповеди Евангелия.
Многие возможности появляются вполне спонтанно. Сэм Чан называет занятия спортом, посещение прачечной и полет на самолете «культурными текстами» — явлениями, отражающими культурное мировоззрение. Например, постоянные усилия, которые требуются для содержания одежды в чистоте, могут стать рутиной, и это напоминает нам об изначально присущем человеку стремлении к чему-то большему. И эта цель в конечном счете достигается во Христе. Обыденное становится инструментом культурной апологетики.
Присоединение к облаку свидетелей
Современная культурная апологетика требует от нас понимания нынешней постхристианской эпохи. Авторы сборника постоянное ссылаются на миссиологическую перспективу Лесли Ньюбигина, высказывания Чарльза Тейлора об экспрессивном индивидуализме и слова Тома Холланда об иудео-христианских корнях ценностей современности. Идея понятна: эффективная апологетика всегда подразумевала знакомство с культурой.
Культурная апологетика — относительно новый термин, но как явление она глубоко уходит корнями в христианскую традицию. Например, во многих главах сборника есть ссылки на речь апостола Павла в Ареопаге. «Послание к Диогнету» и сочинения Августина приводятся в пример культурной апологетики самых ранних веков христианства. В эпоху модерна культурная апологетика выражалась в четком теолого-культурном видении Абрахама Кайпера, Германа Бавинка и Йохана Бавинка. И, конечно же, основу сборника составляет идея Тима Келлера о культурно-ориентированной пасторской апологетике.
Если уж речь зашла о природе культурной апологетики, мне вспоминаются и другие примеры: Карл Генри, Фрэнсис Шэйффер и Джон Стот. Они были апологетами и оказали значительное влияние на евангельских верующих во второй половине XX столетия. Контекст, в котором они жили, правильнее будет назвать закатом христианства, а не постхристианством, но их пример доказывает, что верующие занимались культурной апологетикой всегда.
Культурная апологетика — не новый подход, но ее нужно постоянно адаптировать к каждому новому поколению, к текущим культурным трендам. И сборник The Gospel After Christendom — очень важная книга, которая поможет христианам верно благовествовать в нынешнем культурном контексте.
Источник: https://www.thegospelcoalition.org/reviews/after-christendom-review/