Великая энергетическая драма!

Как Иран и Джоны приезжают к тебе в холодильник!

Итак, давайте спокойно разложим этот ассиметричный хаос , который нам сейчас продают под вывеской “Рыжая Глобальная Геополитика”. У нас есть война, у нас есть ормузский пролив, у нас есть нефть, газ, сера, алюминий, удобрения, ипотека, золотая молодежь, трейдеры с волл-стрит которые внезапно перестали чувствовать себя гениями, и обычный работяга, который, как всегда, заплатит за весь этот праздник.

Самая мерзкая и удобная ложь в такие моменты звучит так: “Это всё далеко. Это большая политика. Это нас напрямую не касается. Да и пох вообще , у меня катка начинается!”

Очень круто да?). Почти так же классно, как думать, что если в артерию мировой торговли воткнули нож, то кровь почему-то должна перестать течь только у танкеров, а не у твоего кошелька.

Проблема как раз в том, что такие шоки редко приходят к человеку в лоб. Они не стучатся в дверь с табличкой “Здравствуйте, я дядя Коля , Вам пора на выход”. Они заходят куда элегантнее На вайбе): через бензин, через доставку еды, через удобрения, через стройматериалы, через кредит, через билеты на самолёт и через цену на всё то, что ещё вчера считалось “обычным”.

И да, начать всё равно придётся с Ормуза. Потому что Ормузский пролив — это не просто ещё один пролив на карте для людей, которые любят посмотреть на карту у себя в офисе от Enjoy The Wood. С начала войны транзит через пролив рухнул примерно на 95%, а в марте там в среднем проходило меньше пяти судов в день. Даже The Economist пишет, что пролив оставался практически закрыты для морских перевозок (кто только не пишет об этом) , а WSJ отдельно подчёркивает, что рынок уже живёт в режиме почти физического перекрытия одного из главных энергетических и узких точек мира.

— Ормуз: минус 95% нормального трафика
— Выпавшие объёмы: 15–16 млн баррелей в сутки
— Brent: $100–110, но физический рынок уже орёт всем !

Если совсем без эмоций: речь идёт не о “нервном рынке нефти”, а о ситуации, в которой одна из ключевых артерий глобальной торговли почти схлопнулась, а рынок пытается делать вид, что это просто неприятный заголовок. Через Ормуз в нормальное время идёт около 20-27% глобальных нефтяных потоков и примерно пятая часть мирового LNG, так что даже частичное перекрытие здесь быстро превращается в глобальную форму боли.

И вот здесь начинается первая ошибка обывателя: он слышит слово “GULF OMAN ебать его рот STRAIT of HORMUZ” и переводит это в голове как “ну да, наверное нефть подорожает, да и хуй с ней.”.

Не не братишка!! Погоди там еще сразу вагон всего дорожает. Подорожает не только нефть. Нефть — это просто самый тупой и самый видимый слой всей этой истории.

Нефть — это только первый слой, дальше начинается самое неприятное.

Да, Brent уже болтается около $105-110 за баррель, поднявшись от примерно $60 в начале года, а американский бензин пошёл вверх. The Economist прямо пишет, что даже если до глобальной рецессии ещё есть зазор, рост цен на энергию почти наверняка снова разгонит злость из-за стоимости жизни. То есть сигнал уже понятный: людям пока ещё не очень страшно, но уже довольно неприятно. А это, как правило, самая яркая фаза ректальной боли — когда болеть уже начало, но никто ещё не хочет признавать, что это не “временный дискомфорт”, а начало длинной и дорогой истории.

Рыночная коллизия.

Физическая нефть Dated Brent — та, что реально грузится на танкеры и нужна здесь и сейчас — доходила до $141,37/барр.
Фьючерс на Brent с поставкой через месяц торговался примерно по $107–109.
WTI болтался около $99–100.

То есть рынок прямо показал вилку больше $30 между “баррелем сегодня” и “баррелем через месяц”.

Dated Brent (реальная поставка): 141,37
Brent futures (ближний месяц): 107–109
WTI: 99–100
Разрыв физика / бумага: +30 и выше

Это и есть ебанная паника.
Физический рынок кричит: “мне нужен баррель немедленно”.
Бумажный рынок делает вид, что через месяц всё станет чуть менее отвратительно.

Пока такой разрыв существует, разговоры про “временный шум” выглядят довольно жалко. Физспот не очень волнует чужие надежды на быстрое перемирие.

Потому что дальше идёт вторая, куда более неприятная связка:
нефть ≠ только бензин.

Самая красивая и самая недооценённая связь здесь — сера. Твоя заправка — это ещё полбеды. Сера — вот где начинается настоящий подарок для тех, кто привык считать, что удобрения, еда и цены на продукты существуют отдельно от войны на Ближнем Востоке. Персидский залив — это почти половина мировой серы, а сера — это ключевой компонент фосфорных удобрений. Если ломается эта часть цепочки, потом начинает дорожать уже не только топливо, а зерно, хлеб, мясо, кофе и весь остальной уютный набор вещей, который обыватель считает “обычной экономикой”. И вот попробуй потом объяснить человеку, что его чек в супермаркете вырос не потому, что “магазины охренели”, а потому что где-то у берегов Ирана стало меньше безопасной логистики и хуже доступ к сырью. Всем пох!!

WSJ и Economist в этой точке хорошо дополняют друг друга. WSJ пишет, что в зоне риска не только нефть, но и удобрения, а Economist отдельно напоминает, что в прошлый энергокризис Южная Азия уже платила за подобные вещи блэкаутами и ростом бедности. Когда богатые страны начинают тушить пожар субсидиями и искажать ценовой сигнал, прунудительно сьебывают в более слабые экономики. В 2022-м Европа уже проходила через это, и результатом стало то, что Южная Азия получила меньше LNG и больше ректа. Сейчас эта же логика снова маячит на горизонте.

Ормуз закрыт
→ меньше нефти и сырья
→ дороже топливо и логистика
→ дороже сера и удобрения
→ дороже зерно
→ дороже хлеб, мясо, молочка, кофе
→ выше инфляция
→ выше ставки
→ дороже ипотека и кредит
→ слабее кошелёк

И вот здесь начинается самый мерзкий момент: большинство людей замечают всю эту цепочку только на последнем звене. То есть не там, где случился шок, а там, где уже подорожала жизнь. Именно поэтому геополитика почти всегда сначала выглядит как “что-то там далеко”, а потом миграция в холодильник (нулевая терпимость , ноль ассиметрии).

ракета в Ормузе → меньше топлива и сырья → дороже логистика и удобрения → дороже еда → бедные страны получают по голове первыми, богатые — чуть позже, но тоже получают.

И это только второй слой.

Дальше начинается любимая часть для тех, кто до сих пор живёт с иллюзией, что “война и ипотека — это разные вообще вещи”.

Нет. Очень часто это одна и та же вкладка, просто один человек читает заголовок, а другой — ставку по кредиту.

Когда энергия дорожает, рынки начинают заново вшивать в цены инфляционные ожидания. А это уже прямая дорожка к ставкам, стоимости фондирования и к тому моменту, когда очередной гражданин внезапно обнаруживает, что “ипотека стала не по карману”. В банальной связке нефть → инфляция → ипотека → стройка → аренда уже была описана . И она не выглядит натянутой: дорожает энергия, дорожают материалы, алюминий и логистика, дорожает стройка, дорожает обслуживание долга, и в какой-то момент человек уже не обсуждает Ближний Восток, а просто понимает, что новая квартира это блять нереально , нету смысла мечтать об этом в такое время!

WSJ здесь даёт ещё один неприятный штрих: администрация уже думает о переработке режима тарифов на сталь и алюминий, а сам конфликт добавляет нервозности во всё, что завязано на промышленный металл и цепочки поставок. То есть человек не обязан читать A7 и B12, чтобы оказаться внутри истории. Ему достаточно сходить в автосалон, посмотреть на стройку или открыть калькулятор ипотеки. Проблема в том, что последствия геополитики почти всегда сначала приезжают не в голову, а в платёж.

Самая неприятная коллизия сейчас не в заголовках, а в самой логике рынка.

Спот говорит:
дефицит уже здесь

Физический рынок говорит:
баррель нужен немедленно

Фьючерсная кривая шепчет:
через месяц-два попустит

Именно поэтому рынок сейчас выглядит таким шизофреничным:
ближняя поставка кричит о дыре в системе,
а дальний конец кривой всё ещё пытается продавать историю про “временную истерику”.
Рынок одновременно верит в шок и не верит в его продолжительность.

А такие режимы обычно самые грязные и тупорылые.

Отдельная прекрасная тема — авиакеросин.

Пока часть публики всё ещё живёт с ощущением, что война на Ближнем Востоке — это что-то про нефть, сырьё и дядек в костюмах, авиарынок уже начинает очень практично объяснять, что такое дорогая энергия на бытовом языке.

Дорогой Jet-A1(авиакерос) очень быстро доезжает до билетов, туризма и до того момента, когда отпуск мечты внезапно превращается в “может, лучше дома посидим, ну его нах билеты пиздец сколько стоят”. И это не привязанная информация за уши. Даже Platts параллельно пишет о жёсткой волатильности на рынке JetA1 и о том, что поставки между регионами уже ведут себя не как спокойный глобальный рынок, а как нервная система на износе. Для среднего класса это особенно неприятный удар, потому что отпуск — это одна из последних вещей, которую люди психологически ещё пытаются защищать, планировать , мечтать. Им легче смириться с дорогим сыром, чем с тем, что любимый маршрут в Таиланд, Дубай или на другой край карты внезапно становится роскошью, а не “раз в год можно”. И вот здесь глобальная геополитика неожиданно перестаёт быть картой СМИ и политиков, и становится личным вопросом для каждого человека , тот кто думает что его это не коснется , он глубоко заблуждается.

1. Быстрое перемирие
Ормуз открывают в течение 2–3 недель.
Brent откатывается к $80–90.
Бензин и билеты отпускает, но не сразу.
Возврата к “старой нормальности” всё равно не будет, потому что инфраструктура уже получила удар.

2. Базовый сценарий
Пролив открывается только к лету.
Нефть живёт в зоне $120–140.
Инфляция снова поднимает голову.
Ставки и кредиты становятся ещё неприятнее.
Для человека это значит очень простую вещь: жизнь дорожает быстрее, чем успевают придумать объяснения.

3. Грязный сценарий
Конфликт затягивается на год и дольше.
Ормуз остаётся проблемой до 2027.
Нефть уходит в $150–200.
Дальше это уже не разговор про “волатильность”, а разговор про рецессию, нормирование топлива, дефицит удобрений и социальную истерику.

Рынки сейчас делают вид, что живут в первом сценарии. Физика и логистика ведут себя так, будто второй уже начался. Именно поэтому всё это выглядит так мерзко.

Теперь к самой ебнутой части: рынки.

Вот здесь уже начинается настоящий пипец.

The Economist называет это очень вежливо — market dissonance. По-человечески и по русски это переводится проще: Все думают, что ошибаются все остальные. Да все л@хи Ща быстро бабла подымем!

С одной стороны, у нас есть вполне реальный шок:

• Ормуз почти закрыт,
• нефть вверх,
• газ вверх,
• стоимость жизни снова на горизонте,
• логистика сломана,
• страхование, флот и поставки трещат.

С другой стороны, фондовый рынок и значительная часть инвесторов ведут себя так, будто это всё либо быстро закончится, либо вообще останется проблемой кого-то другого. Рыночной шизофрения, термин здесь, честно говоря, вполне уместный. Economist прямо пишет, что мир не обязательно уже на пороге рецессии, но политика народного гнева, вызванная ростом цен почти гарантированно возвращается. А рынок, как и положено рынку, делает вид, что это пока можно как-нибудь переждать.

После любой речи про “конструктивные переговоры” нефть может получить резкий relief move вниз, но при этом в рынке одновременно покупают защиту и на падение, и на новый вынос вверх.

WSJ прямо пишет, что трейдеры одновременно набирали опционы на сценарий, где Brent падает к $85, и опционы на сценарий, где Brent улетает к $120+.

Это не consensus.
Это бимодальное распределение.

То есть рынок не знает, что будет.
Он знает только то, что разброс исходов уже стал очень дорогим.На CBOE там по 450 + колы покупали....

И вот это и есть дика вола:
не когда “всем страшно”,
а когда каждый сценарий стоит денег, и ни один уже не выглядит невозможным.

Особенно красива в этом смысле история с золотом. У людей в голове золото живёт как “убежище от хаоса”. На практике, когда всем по-настоящему неприятно, люди часто продают вообще всё, что можно продать, лишь бы получить кэш. И внезапно оказывается, что даже активы, которые в презентациях красиво называют “страховкой”, в реальном пиздеце волатильности могут вести себя далеко не как рекламировали на САЙТАХ для Джонов.

Потому что одно дело — теоретический хедж в спокойной голове, и совсем другое — рынок, где все внезапно стали крайне чувствительны к марже .

И вот мы подходим к самому важному и самому неприятному вопросу:
почему людям всё равно?

Почему, когда у тебя под носом ломается одна из важнейших артерий мировой торговли, большинство продолжает жить так, будто это просто ещё одна раздражающая новость между погодой, тиктоком и курсом доллара?

Ответ довольно неприятный.

Во-первых, потому что всё это кажется далёким. Пока у тебя свет есть, бензин ещё не по $10, а хлеб дорожает не в два раза за ночь, мозг говорит: “Неприятно, вроде как-бы терпимо. В голове мысль : Вася да успокойся , там все разрулят , что ты переживаешь!”

Во-вторых, потому что современный человек живёт в режиме информационной передозировки + шортсо-рилсо дроч!. Он не читает 50 страниц WSJ и Economist. Он читает обломки, мемы, заголовки и чужие упрощённые выводы. В результате сложная цепочка Ормуз → нефть → сера → удобрения → еда → социальная нестабильность редуцируется до примитивного: “Трамп опять что-то мутит , питушара!” или “нефтяные магнаты и трейдеры опять наживаются.”

В-третьих, потому что у людей давно выработалась выученная беспомощность. Они привыкли, что глобальная система вроде как работает сама, а если что-то ломается — приходят волшебники из правительства, центрального банка или министерства и “что-то решают”. Сейчас волшебники, мягко говоря, заняты. А Economist ещё и отдельно предупреждает, что bail-outs и ручные попытки смягчить удар зачастую делают систему не лучше, а хуже: они ломают ценовой сигнал, обходятся дорого и часто помогают в первую очередь не бедным, а тем, кто и так больше всех потребляет.

То есть да, у человека есть очень удобная стратегия: не понимать слишком много. Потому что если понять всё до конца, придётся признать неприятную вещь: система не сломалась окончательно, но она уже перестала быть надёжной и дешёвой. А это всегда плохая новость для массового потребителя.

Самая неудобная тема здесь в том, что в прошлый энергокризис богатые страны уже пытались “залить боль деньгами, Беранке,Драги и прочие типы”.

Получилось очень красиво на пресс-конференциях и очень хуево в реальности:

— на субсидии и смягчение удара уходили суммы уровня 2,5% ВВП (ЭТО котлеты денег)
— больше половины эффекта было просто размазыванием ценового сигнала
— около 80% мер вообще не были нормально таргетированы
— в итоге богатые страны покупали себе чуть больше комфорта, а бедные — чуть больше хуев без соли

Это и есть главная мерзость таких bail-outs:
они не лечат физическую нехватку.
Они только маскируют её на короткое время, а потом делают калибровку и корректировку ещё грязнее.

Вот здесь Economist очень аккуратно, но очень жёстко попадает в саму суть. Главный соблазн любой власти в такой момент — залить всё деньгами, ограничить цены, дать льготы, урезать налоги, субсидировать бензин, электричество, счета, пообещать наказать “прибыльных негодяев/питушар/трейдеров/инсайдеров/да всех кто там лутает профит” и создать у населения ощущение, что государство держит ситуацию под контролем.

Проблема в том, что это часто работает только как краткосрочная анестезия, а не как лечение.

Если физически исчезает значимый кусок поставок — никакая субсидия не вернёт его обратно. Если Hormuz остаётся закрытым, мир теряет значимую часть нефти и LNG, и калибровка и корректировка всё равно должны произойти. Просто если богатые страны пытаются выкупить себе право не чувствовать боль прямо сейчас, эту боль в итоге получает кто-то другой — как уже было с Южной Азией во время прошлого энергокризиса. Economist пишет это почти прямым текстом: субсидии размывают ценовые сигналы и замыливают глаза потребителям, бьют по беднейшим странам и пожирают фискальное пространство.

Ну и Трамп что будет делать? Да а как без залива бабок ? Это же нереально! политически красивый ход часто является экономически тупым.

Первый: Ормуз — это не история про нефть. Это история про всю систему передачи стоимости и боли.

Второй: цены на энергию — это не только счёт за топливо. Это удобрения, еда, стройка, билеты, отпуск, аренда, металлы, кредит и волу в центральных банках.

Третий: рынки не “ничего не понимают”. Они просто, как обычно, делают ставку на то, что worst case (худшее) ещё можно отложить на потом и красиво переждать. Иногда это работает. Иногда — нет.

Четвёртый: человеческая апатия — это не отсутствие последствий. Это просто задержка между причиной и признанием факта.

И пятый, самый неприятный: в такие моменты обычный человек почти всегда узнаёт о кризисе слишком поздно — не из новостей, а из расходов.

Нефть
→ бензин
→ доставка
→ еда

Газ / сера
→ удобрения
→ зерно
→ мясо / хлеб / кофе

Энергия
→ инфляция
→ ставки
→ ипотека / кредит

Jet-A1
→ авиабилеты
→ отпуск / туризм / потребительский спрос

Алюминий / логистика
→ стройка / ремонт / техника / аренда

То есть война сначала летит через торговые пути, Джоны сообщают какие они мощные, 1651351241241 побед за один день,
а потом все эти расходы быстро приземляются к нам в холодильник.

Пока политики играют в геополитику, рынки играют в диссонанс, а медиа играют в заголовки, обычный человек получает на выходе:

• более дорогой бензин,
• более дорогую еду,
• более дорогой отпуск,
• более дорогой кредит,
• и всё более слабое ощущение, что кто-то вообще понимает, как это чинить. ДА ВСЕМ ПОХ)

Самая неприятная мысль здесь даже не в том, что всё это дорого.

Самая неприятная мысль в том, что даже лучший сценарий уже выглядит паршиво и мусорно :(

То есть вопрос сейчас не в том,
будет больно или нет.

Вопрос в другом:
И для разных когорт это разного рода вопросы ,
В какой форме эта боль приедет первой — в заправку, в билеты на отдых, в супермаркет, в ипотеку или в отчётность.

И в этом весь реализм момента:
рынок ещё может спорить о сценариях,
политики ещё могут врать про контроль,
но физспот уже проголосовал в своем DAO ;)).

И самое смешное здесь то, что это даже не “конец света”. Это просто очень дорогой, очень неприятный способ напомнить всем, что глобальная экономика — на то и глобальная , что мы все часть одной экосистемы. И что иногда ракета, запущенная в правильное место, бьёт не по карте, а по холодильнику.