Муж позвал меня к маме на дачу, но я не подозревала о её планах
— Мама просит нас приехать на дачу помочь с огородом, — Алексей не поднимал глаз от телефона, но я уловила в его голосе какую-то неуверенность. — Говорит, одной ей тяжело.
Предложение супруга провести выходные у свекрови в загородном доме показалось мне странным — обычно Валентина Сергеевна предпочитала справляться с дачными делами самостоятельно, но я согласилась, не подозревая, что этот отдых станет настоящим испытанием на прочность нашего брака. За окном моросил мелкий дождь, и капли по стеклу текли, словно слёзы, предвещая грядущие неприятности.
— Хорошо, — ответила я, закрывая книгу. — Когда едем?
— Завтра с утра. Мама уже всё подготовила.
В его тоне было что-то настораживающее. Алексей избегал смотреть мне в глаза, а это всегда означало, что он что-то скрывает. Я знала мужа пять лет и научилась читать по его поведению, как по открытой книге.
— Алёша, а что именно нужно делать в огороде? Сейчас же октябрь, сезон практически закончен.
— Ну... там много всего накопилось. Мама объяснит на месте.
Утром мы загрузили в машину сумки с вещами и отправились в путь. Дача находилась в полутора часах езды от города, среди сосновых лесов и озёр. Обычно я любила эти поездки — тишина, свежий воздух, аромат хвои действовали успокаивающе. Но сегодня что-то в поведении Алексея заставляло меня нервничать.
— Как дела на работе? — спросил он, включая радио.
— Просто спросил. Начальник не придирается?
Странный вопрос. Алексей никогда особо не интересовался подробностями моей работы в рекламном агентстве.
— Нет, всё хорошо. А ты что-то волнуешься?
— Да нет, всё нормально, — он прибавил громкость радио, явно желая прекратить разговор.
Дача встретила нас запахом печного дыма и увядающих листьев. Валентина Сергеевна вышла на крыльцо в своём неизменном цветастом халате, но вместо обычной радушной улыбки на её лице была какая-то натянутая любезность.
— Наташенька, дорогая! — она обняла меня, но объятие было холодным и формальным. — Как я рада, что ты приехала.
— И я рада вас видеть, Валентина Сергеевна.
— Проходите, проходите. Я уж самовар поставила.
В доме пахло пирогами и мятным чаем. На столе красовался огромный яблочный пирог, рядом стояли банки с вареньем и мёдом. Всё выглядело уютно и гостеприимно, но атмосфера была какой-то напряжённой.
— Садитесь, угощайтесь, — свекровь суетилась у стола, раскладывая по тарелкам куски пирога. — Алёша, сынок, расскажи Наташе про огород.
Муж поперхнулся чаем и виновато посмотрел на меня:
— Да там особо нечего рассказывать. Грядки перекопать надо, листья собрать...
— А ещё, — перебила его Валентина Сергеевна, — у меня есть одно важное дело к Наташе.
Она встала и прошла к комоду, откуда достала толстую папку с документами.
— Видишь ли, дорогая, — она села напротив меня, открывая папку, — я тут решила дачу продать.
— Продать? — я удивилась. — Но почему?
— Стара я стала, тяжело одной управляться. Да и деньги нужны — хочу квартиру в городе получше купить.
— Ну что ж, это разумное решение, — согласилась я, не понимая, при чём здесь я.
— Вот именно! — глаза свекрови заблестели. — А ты у нас умная, в документах разбираешься. Поможешь мне всё правильно оформить?
— Валентина Сергеевна, я работаю в рекламе, а не с недвижимостью...
— Но ты же образованная, институт заканчивала! А я старая, могут обмануть.
Я посмотрела на Алексея, ожидая, что он поддержит меня, но он смотрел в тарелку, явно избегая моего взгляда.
— Хорошо, — вздохнула я. — Посмотрю ваши документы.
Валентина Сергеевна довольно улыбнулась и придвинула папку ближе. Сверху лежал договор купли-продажи, уже заполненный. Я пробежала глазами по строчкам и замерла.
— Валентина Сергеевна, а почему в договоре указана цена в два раза ниже рыночной?
— А... это для налогов, дорогая. Так все делают.
— Но это незаконно. За такую схему можно серьёзные неприятности получить.
— Неприятности? Какие неприятности?
— Налоговая может заинтересоваться такой сделкой. Доначислить налоги, штрафы...
— Но риелтор сказал, что это обычная практика!
— Какой риелтор? — я снова заглянула в документы. — Здесь же нет печати агентства.
— Да это... знакомый один помогает. Очень опытный человек.
Что-то в её голосе заставило меня насторожиться. Я внимательнее изучила договор и обратила внимание на имя покупателя.
— Валентина Сергеевна, а кто такая Елена Михайловна Петрова?
Свекровь покраснела и замялась:
— Через... через того же знакомого познакомились.
Я почувствовала, что меня обманывают. В договоре было слишком много странностей: заниженная цена, отсутствие печатей, подозрительно быстрые сроки сделки.
— Алёша, — обратилась я к мужу, — а ты в курсе всех деталей продажи?
— Ну... в общих чертах, — он всё ещё не смотрел на меня.
— И тебе не кажется странным, что дачу продают за полцены?
— Мама сама решает, — буркнул он.
— Наташенька, — вмешалась Валентина Сергеевна, — ты же поможешь мне? Я на тебя так рассчитываю!
В её голосе звучали почти слёзы, но я чувствовала, что здесь кроется какой-то подвох. Слишком уж настойчиво она просила о помощи, слишком странно себя вёл Алексей.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Но сначала я хочу всё внимательно изучить. Можно, я возьму документы на ночь?
— Конечно, конечно! — свекровь просияла. — Только, пожалуйста, помоги. Завтра утром нужно всё подписать.
— Завтра? Но почему такая спешка?
— А покупательница уезжает послезавтра в другой город. Больше такой возможности может не представиться.
Вечером, когда мы укладывались спать в маленькой комнатке под крышей, я попыталась поговорить с мужем.
— Алёша, что на самом деле происходит?
— Что ты имеешь в виду? — он отвернулся к стене.
— Вся эта история с продажей дачи выглядит подозрительно. Твоя мама ведёт себя странно, ты избегаешь разговора... Что вы от меня скрываете?
— Ничего мы не скрываем. Мама действительно хочет продать дачу.
— Тогда почему ты не можешь посмотреть мне в глаза?
Алексей тяжело вздохнул и повернулся ко мне:
— Наташа, мама очень переживает из-за этой продажи. Боится, что её обманут. Ты же видишь, какая она взволнованная.
— Взволнованная? Мне показалось, что она скорее торопится что-то скрыть.
— А ты слишком доверчивый. Алёша, я работаю с документами каждый день. Этот договор выглядит как минимум сомнительно.
— Предлагаю разобраться, кто такая эта Елена Петрова и почему твоя мама соглашается продать дачу за полцены.
Алексей промолчал, и я поняла, что больше ничего от него не добьюсь. Но я была твёрдо намерена выяснить правду.
Утром я проснулась от звука голосов на первом этаже. Валентина Сергеевна с кем-то разговаривала, причём довольно эмоционально.
— Нет, я не могу больше ждать! — говорила она. — Она начинает подозревать!
— Тогда действуй быстрее, — отвечал незнакомый женский голос. — Главное, чтобы она подписала документы как свидетель.
— Тогда нам придётся всё отменить. Но ты же говорила, что она доверчивая.
— Доверчивая, да только умная очень. Вчера столько вопросов задавала...
Я замерла, прислушиваясь к разговору. Свидетель? При чём здесь свидетель? В договоре купли-продажи дачи свидетели не нужны.
— А сын твой в курсе? — спросила незнакомка.
— Алёша знает только то, что я ему сказала. Что дачу продаю. Остального он не знает.
— И не узнает, если всё пройдёт гладко.
Я осторожно спустилась по лестнице и заглянула в кухню через щёлку в двери. Валентина Сергеевна сидела за столом напротив женщины лет сорока с короткими тёмными волосами. На столе между ними лежала другая папка с документами — не та, что мне вчера показывали.
— Значит, как только она подпишет, деньги переводишь на твой счёт? — спрашивала незнакомка.
— Да. А ты свою часть получишь, как договаривались.
— Смотри, Валентина, если что-то пойдёт не так, я тебя не знаю.
— Всё пройдёт нормально. Наташка подпишет, а потом поздно будет что-то менять.
У меня внутри всё похолодело. Какие ещё документы я должна подписать? И почему потом будет поздно что-то менять?
Я тихонько поднялась обратно и разбудила Алексея:
— Вставай. Твоя мама внизу с какой-то женщиной обсуждает документы. И речь идёт не о продаже дачи.
— Что? — он сел на кровати. — Какие ещё документы?
— Вот это и предстоит выяснить. Алёша, они хотят, чтобы я что-то подписала как свидетель. А потом, по их словам, будет поздно что-то менять.
— Наташа, ты уверена, что правильно расслышала?
— Абсолютно. Спускайся и сам послушай.
Мы осторожно спустились вниз, но разговор уже закончился. В кухне сидела только Валентина Сергеевна, мешая сахар в чае.
— А, проснулись! — она натянуто улыбнулась. — Завтракать будете?
— Мам, а кто это у тебя был? — спросил Алексей.
— Никого не было. Наверное, телевизор слышали.
Но телевизор был выключен, а на столе стояли две чашки.
— Валентина Сергеевна, — сказала я, — покажите мне снова те документы о продаже дачи.
— Конечно, дорогая! — она поспешила к комоду, но я заметила, как дрогнули её руки.
Документы оказались теми же, что и вчера. Но теперь я знала, что есть ещё какие-то другие бумаги. И эти бумаги касались меня лично.